Виктор Кварц – Архитекторы горизонта 4: Квантовый мираж (страница 3)

– То есть? – спросил Вельт.

– То есть она не стабильна, – ответила Сиин. – Но не разваливается.

Элиас почувствовал, как в левой руке щёлкнуло, как будто кто‑то включил невидимый рубильник.

– Что ты видишь? – спросил он.

Сиин подняла взгляд.

– Ты не видишь, что происходило последние десять минут?

– Вижу, – ответил Элиас.

– Нет, – сказала она. – Ты помнишь три из них. А ещё семь – будто вырезаны.

Он на мгновение задержал дыхание.

На секунду, на долю секунды, он действительно почувствовал: между мыслями проскочило пустое место, как если бы кто‑то вынул один кадр из киноленты.

– Мы не в одном времени, – сказала Сиин. – Мы в нескольких. Параллельно.

Оракул начал говорить, когда остальные замолчали.

– Ваша память не линейна, – сообщил он. – Она не последовательна. Каждый из вас – гибрид воспоминаний из разных версий.

– Что значит «гибрид»? – спросил Вельт.

– В твоей голове есть образы, которых ты не переживал, – пояснил Оракул. – Ты помнишь, как умирал. Но ты не умирал. Не здесь.

– Это даётся, – провёл Вельт по переносице. – А с чем?

– С риском, – ответила Сиин.

Она указала на центральную панель.

Там вспыхивали и тут же гасли краткие сцены, будто чей‑то умный проектор показывал быстрый монтаж:

– Вариант А: корабль взрывается в прыжке.

– Вариант Б: вы выходите в другую Сферу, но без Элиаса.

– Вариант Г: вы выходите с ним, но с помехой в сети Архитекторов – и связь с Хором рвётся.

– Вариант Е: вы выходите живыми, но в тот же момент вас уже ждёт флот Империи.

– Вариант М: вы выходите, но мир… неправильный.

Элиас увидел последний фрагмент.

Что‑то похожее на их Сферу, но собранную из обратных значений: свет, где должен быть мрак, тишина там, где кипела жизнь, пустота там, где была материя.

– Это то, что мы сейчас видим за бортом? – спросил он.

– Это то, что мы видим не только за бортом, – ответила Сиин. – Это то, что мы внутри.

Неожиданно рубку наполнило не звуком, а давлением.

Не акустическим, не механическим, а именно давлением на сознание. Будто кто‑то включил в комнате невидимый прожектор, сфокусированный не на стене, а на их мыслях.

Элиас почувствовал, как матрица в левой руке вспыхивает, но не от его приказа.

Кто‑то извне коснулся её.

– Ты не один, – произнёс Оракул.

– Я всегда это знал, – ответил Элиас.

Оракул не спешил. Он не отвечал хорошо сформулированными, но пустыми фразами. Он отвечал смыслами, обёрнутыми в короткие слова.

– Ты не один в этом времени.

На экране над ними кое‑что изменилось.

Линии, которые прежде были просто линиями, превратились в контуры.

Появился цифровой след, как в телескопе, в котором случайно увидели крошечный спутник.

– В другой версии, – сказала Сиин, – кто‑то уже связался с ними.

– С кем? – спросил Вельт.

– С теми, кто следит за этим куском пространства‑времени, – ответила она. – С теми, кто… наблюдает.

Элиас вспомнил, как в последнюю секунду перед прыжком голос Создателя сказал: «Они смотрят. Они всегда смотрят».

Он тогда не понял что.

Теперь начал понимать.

Давление усилилось.

Не в физическом смысле; никто не падал на колени, никто не задыхался. Но каждый из них ощутил, как мысли замедлились, как будто кто‑то включил в их головах замедленную съёмку.

Элиас почувствовал, как мимо его сознания проскакивают чужие образы.

Другая рубка.

Другие лица.

Другой Элиас, который не смотрел в окно, а смотрел в них.

– Они нас… читают, – прошептала Рия.

– Не читают, – поправил Вельт. – Смотрят.

– Это допрос, – сказал Элиас. – Только без слов.

Матрица в его руке снова вспыхнула, но на этот раз не в ответ на чужое прикосновение, а как будто от собственного внутреннего импульса.

Хор отозвался.

Сорок тысяч сущностей, закодированных в сети Архитекторов, не произнесли ни слова, но их реакция отпечаталась в одном ощущении:

«Это не первый раз».

Элиас почувствовал, как внутри его всколыхнулось что‑то большее, чем просто мысль. Это было как память, хотя он не помнил, что именно.

– Они уже опрашивали нас, – сказал он. – В других вариантах.

– Это хорошо или плохо? – спросил Вельт.

– Это значит, – ответила Сиин, – что мы уже знаем, что делать. Просто не помним.

Давление в голове достигло пика – и вдруг исчезло.

Не так, как вспышка, гаснущая; скорее, как если бы невидимый прожектор мягко повернули в сторону.

В рубке снова стало тихо.