- Где ты сейчас?
Я назвал город.
- Хорошо, - сказал Крымов. Спокойно, как будто это был рабочий разговор. - Ты в безопасности прямо сейчас?
- Да.
- Тогда слушай. Ты позвонил - значит решил что я могу помочь. Я не знаю могу ли. Но разговор - могу. Расскажи с начала.
С начала.
Я смотрел в окно. Моря не было видно но оно было слышно - ровный низкий звук, почти как тета-ритм. Четыре герца. Пограничное состояние.
Я подумал что это иронично.
- С начала, - повторил я. - Хорошо.
И начал говорить.
Глава 2. Протокол
Крымов слушал молча.
Это его особенность - я отметил ещё во время первого разговора. Большинство людей слушают иначе: вставляют «угу», «понятно», «да-да» - не потому что понимают, а потому что боятся тишины. Тишина их давит. Крымов тишиной работает. Он молчит так, как я молчу перед командой - собранно, с намерением.
Это меня раздражало. Потом перестало.
- С начала, - сказал он. - Как ты уходил.
Я поставил кружку на стол. Выровнял её по краю - ровно по краю, параллельно столешнице. Привычка которую я заметил у себя три недели назад. Раньше не замечал.
- Я просчитал момент за четыре месяца, - сказал я. - Синдикат работает циклами. Конец цикла - смена операторов, перераспределение задач, административный шум. В этом шуме исчезнуть проще всего. Окно - примерно семьдесят два часа.
- Ты ждал четыре месяца.
- Да.
- После нашего разговора.
- Да.
Крымов помолчал. Я знал что он думает - тот же вопрос который я сам себе задавал в эти четыре месяца каждое утро. Зачем ждал. Почему не раньше. Что изменил один разговор.
Я не знал ответа тогда. Не знаю сейчас.
- Активы? - спросил он.
- Переведены за шесть недель до ухода. Малыми суммами, разные юрисдикции. Синдикат отслеживает крупные движения - малые в шуме рынка. Стандартная схема.
- Ты планировал уход раньше.
Не вопрос. Наблюдение.
- Да, - сказал я. - Схема существовала давно. Я обновлял её каждые полгода. На случай если понадобится.
- И не использовал.
- Не было причины.
- А потом появилась.
Я посмотрел на кружку. Ровно по краю. Параллельно.
- Появилась, - сказал я.
Крымов не стал уточнять что за причина. Хороший признак - он понимает когда давить не нужно. Или чувствует. Я не был уверен что это одно и то же.
- Дальше, - сказал он.
- В окно я вышел из системы полностью. Номера, адреса, легенды - всё сменено. Синдикат потерял контакт примерно через восемнадцать часов. Стандартная реакция на потерю оператора - сначала административная проверка, потом аналитика, потом решение. У них ушло девять дней.
- На что - девять дней?
- На классификацию. - Я сделал паузу. - Синдикат классифицирует людей по трём категориям. Первая - сломанный. Оператор потерял работоспособность, представляет информационный риск, подлежит нейтрализации через компрометацию. Вторая - перехваченный. Оператор работает на конкурентов, подлежит нейтрализации физически. Третья - ушедший. Оператор ушёл самостоятельно, мотив неизвестен, подлежит возврату или нейтрализации в зависимости от ценности.
Крымов молчал. Я слышал как он дышит - ровно, чуть медленнее обычного. Переваривает.
- Они классифицировали тебя как третью категорию, - сказал он наконец.
- Да. Это заняло девять дней потому что я не вписывался в первые две. Я не сломан - это они проверили через косвенные источники. Я не перехвачен - конкурентов у Синдиката в моём сегменте нет. Значит - ушёл сам. Это для них новая ситуация.
- Прецедентов не было.
- Не было. Операторы моего уровня не уходят. Это часть отбора - берут людей для которых система становится единственной реальностью. Я был таким человеком.
- Был, - повторил Крымов. Тихо, почти себе.
- Был, - подтвердил я.
Снова пауза. За окном было слышно море - ровный низкий звук. Я поймал себя на том что считаю волны по интервалам. Восемь секунд между ударами. Потом девять. Потом снова восемь.
Профессиональная деформация не выключается. Я это знаю. Просто теперь я считаю волны вместо дыхания жертв.
- Макар, - сказал Крымов. - Они классифицировали. Что дальше по их протоколу?
- Оценка ценности. Я знаю методику, структуру, часть контактов. Это делает меня опасным информационно. Но я также лучший оператор которого у них когда-либо был. Это делает меня ценным функционально. Они взвешивают.
- И пока взвешивают - наблюдают.
- Наблюдали. Две недели назад перешли к следующей фазе.
- Троих ты вычислил.
- Да. - Я встал. Прошёлся к окну. Снова к столу. - Первый - аналитик. Работает дистанционно, цифровой след. Я обнаружил его через паттерн запросов - специфическая последовательность которую используют их аналитики при построении психотипа. Он строил мой психотип. Уже построил, вероятно.
- Второй?
- Наблюдатель физический. Мужчина, сорок плюс, хорошая легенда - местный, давно живёт в районе. Я вычислил его по маршруту. Слишком регулярный для человека без расписания. Профессионал, но из старой школы - не адаптировался к тому что люди замечают паттерны.
- Третий?
Я остановился у окна.
- Третий интереснее. Женщина. Появилась позже двух. Не наблюдает - контактирует. Случайные встречи, лёгкий раппорт, ни к чему не обязывающие разговоры. Я узнал технику - мы использовали похожую для предварительного прогрева перед звонком.
- Она тебя прогревает.
- Пыталась. Я не дал войти глубже двух контактов - сменил маршруты, исключил точки пересечения. Она потеряла меня четыре дня назад.
Крымов молчал долго. Я вернулся к столу. Сел. Выровнял кружку.
- Макар, - сказал он. - Ты сказал трое. И что вероятно есть ещё.
- Четвёртый. Я его не вижу. Но он есть.
- Почему уверен?
- Потому что я знаю протокол. - Я посмотрел на кружку. - Три человека которых я нашёл - это то что они хотели чтобы я нашёл. Аналитик, наблюдатель, агент сближения. Это первый слой. Он существует чтобы я его обнаружил, успокоился и решил что вижу полную картину.
