Виктор Кудрявцев – Который час в Каире (страница 26)

…Египет стал ценным «приобретением» Британской империи. Хедив Тауфик был лишен даже видимости власти. Англичане отвели ему такую же роль, какую играли иные царьки в Черной Африке или махараджи в Индии. Они придавали некий «национальный оттенок» хозяйничанию колонизаторов в стране, а по существу были надсмотрщиками империи над ее новыми подданными. Теперь правил Египтом английский наместник, упоминавшийся уже выше Кромер, которого Жан и Симона Лакутюр называют «английским фараоном»[49] Египта — настолько неограниченна была его власть. Он правил страной почти 25 лет (с 1882 по 1906 г.). За это время он стал в глазах египтян воплощением британского колониализма, его иезуитской жестокости и стремления не только физически, но и духовно поработить народ. Именно ему принадлежит идея внедрить в сознание египтян чувство собственной неполноценности, мысль о том, что без англичан здесь начнется хаос и междоусобица и что только присутствие английских войск дает возможность их предотвратить. Весь этот «джентльменский набор» колониальной идеологии содержится в его многотомном «труде» «Современный Египет», который он написал, удалившись на покой.

Такая психология оказалась чуждой египетскому народу, но ее с большой охотой восприняли аристократическая верхушка, придворная камарилья и крупная буржуазия. Панический страх перед восставшим народом, проявившийся в первый раз в 1879–1882 гг., заставлял их видеть в английской оккупации благодеяние, свою надежную защиту. Так возник и продолжался почти до самого 1952 г. этот симбиоз английских оккупантов и феодальной знати.

К 80-м годам относится и организационное оформление международного статуса Суэцкого канала. В 1888 г. в Стамбуле Англия, Франция, Германия, Австро-Венгрия, Италия, Россия, Испания, Турция и Нидерланды подписали конвенцию о режиме канала. Он объявлялся свободным и открытым как во время войны, так и во время мира для любого торгового судна. Объявлялось также, что канал никогда не будет использован в интересах военной блокады. Однако последнее положение в условиях войн между империалистическими державами фактически никогда не соблюдалось. Великобритания игнорировала его всякий раз, когда это ей было нужно. Ведь для этого Суэц и был включен в систему «крепостей контролирования».

Англичане быстро «навели порядок» в Египте. Восемь английских представителей было кооптировано в Совет директоров компании. В Лондоне было учреждено специальное представительство канала. Вместе с Британским комитетом канала оно решало практически все важные вопросы, связанные с его функционированием. Главная штаб-квартира в Париже занималась лишь финансовыми вопросами. Все вопросы, связанные с каналом, теперь практически решались в Лондоне. И если раньше компания в своей деятельности ориентировалась только на Париж, то теперь она была больше связана с Лондоном.

Французов потеснили самым чувствительным образом. И долго еще «Суэцкий вопрос» будет камнем преткновения во франко-английских отношениях. Долго еще французская буржуазия будет помнить, как ловко ее обманули, когда, казалось, она твердо и единолично утвердилась на путях из Европы в Азию.

В конце XIX в. и в начале XX в. наблюдается все более интенсивная эксплуатация канала. Соответственно выросли и доходы. В 1881 г. 500-франковая акция приносила 2000 франков дохода, в 1912 г. — 6100 франков.

В этот же период заканчивается и «лессепсовская» история канала. Фердинанд де Лессепс умер в 1894 г. В конце жизни ему не повезло. Он возглавлял строительство Панамского канала. Но предложенный им проект оказался неудачным. Кроме того, он впутался вместе с другими предпринимателями в крупные финансовые аферы, которые они не смогли скрыть. В результате разразился крупнейший скандал. Компания Панамского канала прогорела. Его сын Шарль попал в тюрьму. А сам Фердинанд избежал ее лишь благодаря преклонному возрасту да былым заслугам. С тех пор и повелось называть какую-либо аферу «Панамой».

Что же касается канала, то он стал одним из центральных объектов империалистической политики. В эпоху империалистического передела мира борьба за обладание каналом приобретала все большую остроту. Появился еще один участник этой борьбы — кайзеровская Германия. Брошенный Вильгельмом II лозунг «Будущее Германии на морях» означал также, что Германская империя будет бороться за «крепости контролирования», ибо она тоже нуждалась в своих «опорных пунктах». А кроме того, первые германские колонии в Африке должны были быть обеспечены надежным «подходом» к ним. В этой связи канал выдвигался на одно из первых мест. «Англия может быть, атакована, — писал накануне первой мировой войны известный идеолог германских колониальных захватов Пауль Рорбах, — и смертельно ранена только в одном месте — в Египте. Потеря Египта будет означать не только конец обладания ею Суэцким каналом и коммуникациями с Индией и Дальним Востоком, но и приведет, по-видимому, также к потере ее владений в Центральной и Восточной Африке»[50].

Когда началась первая мировая война, Германия послала крейсеры «Бреслау», «Гебен» и другие военные корабли в район Дарданелл. Англичане немедленно перебросили свой флот, находившийся у берегов Мальты, в зону Суэцкого канала. Однако Германия воздержалась от нападения на канал с моря: соотношение военно-морских сил было явно не в ее пользу. Используя Турцию, втянутую в войну несколько позже, германский генеральный штаб решил организовать нападение с азиатской стороны, вторгнуться в зону канала, а потом в Египет через Синайский полуостров. Берлин побуждал правящие круги Стамбула «рассчитаться с Англией» и вернуть Египет. Турецкая армия, вооруженная Германией и имевшая в качестве главного советника немецкого генерала барона Кресса фон Крессенштейна, двинулась на Египет из Палестины. Она была снабжена понтонами для форсирования канала. Ее главнокомандующий Джемаль-паша, называвший себя «Спасителем Египта», драматически воскликнул, обращаясь к войскам: «Я не вернусь назад, не войдя в Каир». В январе 1915 г. войска Турции вышли к каналу в районе Эль-Кантары в южной зоне. В течение двух месяцев они пытались форсировать канал. Но только два понтона достигли западного берега. Высадившийся десант был уничтожен англичанами. Туркам удалось повредить два военных корабля — французский «Ракэн» и английский «Хардинг» — на Горьком озере. Но этим, по существу, и ограничились их успехи.

Победа Антанты привела к полному закреплению Великобритании в этой зоне. В 1922 г. Египет был объявлен независимым государством. На престол вступил король Фуад I. Однако это ничего не изменило: страна, как и прежде, оставалась фактическим владением британской короны. В соответствии в договором 1936 г. Англия обладала неограниченными правами по «охране военных коммуникаций». 200 тыс. английских солдат несли службу в зоне канала, британские гарнизоны имелись во всех основных городах и населенных пунктах страны. На троне сидел «независимый» король Фуад I, позже смененный его сыном Фаруком. Для англичан такое положение было выгодней «бремени протектората», по выражению английского премьера, лейбориста Рамсея Макдональда. «Что касается канала, — добавлял он, — то ни одно британское правительство не согласится уступить какие-либо полномочия, связанные с ним какому бы то ни было государству, будь то самый близкий союзник. Это солнечное сплетение Британской империи»[51].

Одновременно Англия приняла меры к тому, чтобы захватить ключевые позиции в компании. Британские интересы были представлены в Совете директоров правительственными чиновниками, тогда как остальные члены были представителями частных фирм. Сама же компания процветала. Движение через канал становилось все более интенсивным. Прибыли были высоки как никогда. Акции, приобретенные Дизраэли в 1875 г. за 4 млн. ф. ст., принесли Англии в 1931 г. 36 млн. ф. ст. прибыли.

Овладеть каналом мечтала и гитлеровская Германия, продолжавшая кайзеровскую политику движения на Ближний Восток. Появился еще один претендент — фашистская Италия. Обнаружилось, что канал нужен Муссолини в связи с покорением Ливии и захватом Эфиопии. Он попадал в район основных стратегических линий планируемой итальянской колониальной империи. Вначале Италия занимала шестое место среди держателей акций канала; к середине 30-х годов она поднялась на второе. Каждое пятое судно, проходившее через канал после захвата Эфиопии, было итальянским. «Мы не просим справедливости, — заявил Бенито Муссолини в декабре 1938 г. на Олимпийском стадионе в Риме, — мы только хотим, чтобы весь мир был правильно информирован Итальянскими проблемами колониального характера являются Тунис, Джибути и Суэцкий канал»[52].

Если во время первой мировой войны англичане сравнительно легко отразили нападение турок на канал, то во время второй мировой войны был период, когда британское господство в Египте висело буквально на волоске.

Гитлеровская Германия взялась за дело отвоевания Египта и канала более фундаментально, чем кайзеровская. Немалая роль отводилась созданию «пятой колонны» в Египте. В Каире, как и по всему Ближнему Востоку, были созданы центры шпионажа. Кроме того, германская пропаганда в Египте и других арабских странах усердно развивала версию о том, что Гитлер придет на Ближний Восток в качестве избавителя от колониализма, что «британское иго» будет уничтожено и т. д. Гитлеровцы пытались связаться и с религиозными лидерами Ближнего Востока. В Египте возникла так называемая Социалистическая партия, возглавлявшаяся Ахмедом Хусейном. Некоторые историки считают, что идеи этой партии не избежали влияния пронацистских теоретиков, имея в виду их социальную демагогию. Ее члены носили зеленые рубашки. Ахмед Хусейн надеялся использовать англо-германское соперничество на Ближнем Востоке для свержения британского ига. В середине 30-х годов партия имела некоторый успех. Но по мере того как египтянам становились ясными подлинные цели держав оси, ее влияние стало быстро падать. После революции 1952 г. она исчезла с политической арены.