Виктор Кудрявцев – Который час в Каире (страница 20)

Фердинанд де Лессепс родился в 1805 г. в Версале. Он был четвертым сыном Матье де Лессепса и принадлежал, по словам англичанина Джона Паднея, «к семье с установившейся репутацией, завоеванной на государственной и дипломатической службе»[20]. Его отец занимал важные дипломатические посты во времена Первой империи, и Наполеон однажды назвал его «наиболее преданным и внушающим доверие агентом правительства». Эти семейные связи потом Фердинанду де Лессепсу очень помогли. Отец служил генеральным консулом в Петербурге при дворе Александра I, а потом был переведен в Египет. Здесь ему пришлось столкнуться с тяжелой для Франции ситуацией: после поражения Бонапарта в стране хозяйничали англичане, высадившиеся близ Александрии и занявшие Каир. В соответствии с Амьенским договором они должны были эвакуировать свои экспедиционные силы из Египта, но не торопились это делать. Матье де Лессепс приложил много сил, чтобы этого добиться. Ему удалось завязать прочные связи при дворе Мухаммеда Али. Он стал человеком, вхожим в высшие круги Египта. Он был близок с Ибрагим-пашой, сыном Мухаммеда Али, одержавшим победу над турками, армию которых возглавлял немец — генерал Мольтке. После этого Стамбул был вынужден признать фактическую самостоятельность Египта и власть Мухаммеда Али. В доме французского консула бывал и внук Мухаммеда Али, малолетний Саид. Все эти связи очень пригодятся Фердинанду де Лессепсу.

После падения Наполеона Матье де Лессепс получил отставку. Появившийся в Париже Бонапарт во время «ста дней» снова приблизил его к себе: сделал его графом империи и назначил префектом. Вновь вернувшиеся Бурбоны обошлись с Матье де Лессепсом достаточно мягко. Они лишили его должности префекта, но зато назначили консулом в Марокко, потом в Тунисе, где он и умер.

Фердинанд де Лессепс начал карьеру в армии, потом перешел по примеру отца на дипломатическую стезю. В 1832 г. он был назначен вице-консулом в Александрию. Здесь и начинается его «большая карьера».

Лессепс нашел Египет значительно изменившимся по сравнению с тем, каким он был во времена, когда там служил его отец. Мухаммед Али уничтожил мамлюков и объявил себя единоличным владельцем всех земель, пригодных для обработки. К этому времени население Египта удвоилось по сравнению с XVIII в., а количество обрабатываемых земель увеличилось всего на одну четверть. Следовательно, египетский феллах стал жить еще хуже. Он постоянно голодал. Тем не менее Мухаммеду Али удалось повысить доходы казны путем введения безжалостной системы налогов и увеличения экспорта египетских товаров в Европу. Вместе с тем Мухаммед Али стремился преодолеть средневековую замкнутость Египта. Он строил дороги, в том числе железные, приглашал на службу иностранных офицеров и инженеров. Египетская армия стала одной из самых больших на Востоке. В упоминавшемся ранее походе Ибрагима в Сирию и Малую Азию участвовала армия в 250 тыс. человек. Укрепление династии Мухаммеда Али беспокоило не только Турцию, но и Англию, опасавшуюся усиления французского влияния. Великобритания вмешалась в ход событий. Египту был навязан Лондонский договор 1841 г., самостоятельность его сохранялась, но угроза Стамбулу со стороны Мухаммеда Али была пресечена — максимальная численность египетской армии была установлена в 18 тыс. человек. Но династия, основанная Мухаммедом Али, сохранилась. Полтораста лет страной будут править потомки албанского торговца табаком.

В Египте Фердинанд де Лессепс усердно занялся своей карьерой. Молодому дипломату удалось привлечь к себе внимание двора общительностью. Он быстро приспособился к нравам египетской аристократии. Лессепс становится неизменным участником всевозможных развлечений, выездов на охоту, содержит большую конюшню арабских лошадей. В его доме в Александрии собирается египетская «золотая молодежь», среди которой нередки члены многочисленной семьи Мухаммеда Али. После того как Лессепса назначили генеральным консулом Франции в Каире, ему удается еще больше сблизиться с представителями правящей династии. Он становится своего рода воспитателем Саида, внука Мухаммеда Али, будущего правителя Египта. Он обучает его европейским языкам и манерам. Сам Мухаммед Али относится положительно к этой дружбе. «Я научился читать только в сорок лет, — признается он Лессепсу, — и сейчас еще читаю плохо. Пусть внук займется этим пораньше»[21].

Идея прорытия канала, самым горячим сторонником которой Лессепс становится именно в 30-е годы, была почерпнута им, вероятно, у сенсимонистов, как раз в это время занимавшихся своим бесплодным экспериментом. Как человек практический, он понял, что без прочной финансовой базы, без поддержки крупного капитала Европы тут не обойдешься. Он отлично подсчитал и те выгоды, которые осуществление проекта принесет ему, молодому честолюбцу (тогда ему не было еще и тридцати лет). И он берется за дело. Лессепс пишет письма в крупные европейские банки, обращается к французскому королю Луи-Филиппу за поддержкой. Но безуспешно. Идея не встречает понимания, а сам Лессепс не являлся в то время достаточно солидной фигурой. Он пробует приняться за дело с другой стороны. Используя свои связи при дворе паши, он обращается к нему с предложением силами Египта осуществить проект, описывая те выгоды, которые тот ему принесет. Но и это ему не удается. Мухаммед Али встретил проект враждебно. Он боялся, и с полным на то основанием, что канал нанесет ущерб его самостоятельности, — Европа утвердится в Египте и будет диктовать ему свою волю. К тому же общая ситуация складывалась неблагоприятно для такого рода проектов. В Египте вспыхнула эпидемия чумы. Вымерла треть жителей Каира и Александрии. Началось брожение в народе. Мухаммед Али стал испытывать финансовые трудности. Его долги значительно возросли. Он опасался, что осуществление проекта ухудшит и без того тяжелое положение в стране. В добавление ко всему к концу 30-х годов у престарелого паши стали все сильнее проявляться признаки старческого маразма, и он уже не мог решать важные вопросы. Путешествовавший в то время по Египту русский врач А. Рафалович описывает пашу как впавшего в детство старика. Рафалович вместе с другими врачами был приглашен ознакомиться с состоянием здоровья паши. «Паша никого из нас не узнал, — пишет Рафалович, — г-на Прюса (его личного врача, француза. — В. К.) он принял за особу, умершую двадцать лет перед тем, а других более или менее знакомых ему врачей уверял, что видит их в первый раз». Русский медик пишет, что Мухаммед Али, совершивший несколько ранее поездку в Неаполь, гуляя в сопровождении своих придворных по неаполитанским улицам, воображал, что находится в Александрии, и никто не мог его убедить в обратном. Характерно, как отмечает русский путешественник, что страх приближенных перед пашой был столь велик, что они не верили в его болезнь. Им казалось, что он притворяется, чтобы «узнать, кто из его прежних любимцев предан ему, а кто готов его предать»[22].

Мухаммед Али умер в 1849 г., в возрасте восьмидесяти лет, пережив своего сына Ибрагим-пашу. Период его правления не был бесплодным. Он оставил после себя в известной степени модернизированный, но задавленный налогами Египет, огромные долги. Лессепса к тому времени уже не было в Каире. Он расстается с Египтом почти на двадцать лет. Он служит генеральным консулом сначала в Роттердаме, потом в Малаге и Барселоне. В 1848 г., после революции, стоившей короны Луи-Филиппу, Лессепса вызывают в Париж. Способный дипломат назначается послом в Мадрид. Его дипломатическая карьера достигает высшей точки. Но очень скоро она оканчивается. Фердинанду де Лессепсу в это время было немногим более сорока лет. Правительство Луи-Наполеона, который тогда был принцем-президентом, посылает его с ответственной миссией в Италию, чтобы урегулировать деликатный дипломатический вопрос, связанный с вывозом французскими войсками папы Пия IX из Рима во время вторжения на Апеннинский полуостров. Однако, несмотря на всю изворотливость и ловкость Лессепса, ему не удалось выполнить поставленные перед миссией задачи. Переговоры, которые он вел, зашли в тупик. В результате он был отозван из Италии и уволен в отставку. Позднее в своих мемуарах Лессепс пытался оправдаться, ссылаясь на то, что у него не было четких инструкций из Парижа и что правительство само не знало, чего хотело.

Лессепс со всем своим семейством поселяется в имении и занимается разведением цветов. Однако это мирное занятие не могло заменить ему бурной деятельности, которой была насыщена его жизнь ранее. Бес честолюбия продолжал терзать Фердинанда де Лессепса. Да и уходить на покой, оканчивать карьеру в этом возрасте было рано. К тому же был еще один побудительный стимул: финансовое положение Лессепса, привыкшего к большим средствам, роскоши и светской жизни, было из рук вон плохо.

И тогда Лессепс снова возвращается к мечте своей каирской молодости — проекту постройки канала через Суэцкий перешеек. Выйти снова на арену активной деятельности, но уже на гораздо более высоком уровне, и, что во всех начинаниях Лессепса играло не последнюю роль, обогатиться — таков был его замысел. В 1852 г. он пишет своему старому знакомому, голландскому консулу в Каире: «Я снова обратился к проекту, которым занимался еще двадцать лет назад в Египте. Я снова думаю о необходимости прорыть канал через Суэцкий перешеек, о чем мыслили еще с древних времен. Во всех географических справочниках можно прочесть сегодня о том, что такой канал будет очень важен и эффективен для торговли и мореплавания, если удастся преодолеть трудности, связанные с его сооружением. И я твердо уверен, что их можно преодолеть… Я посылаю вам меморандум, в котором отражена моя точка зрения на этот вопрос и который составлен на основе всех прежних и современных данных, касающихся этой проблемы. Документ носит весьма доверительный характер. Я прошу Вас выяснить, является ли вице-король Аббас-паша тем человеком, который способен понять выгоды данного проекта для Египта и который мог бы оказать помощь в его осуществлении»[23].