Виктор Кудрявцев – Который час в Каире (страница 22)
Но несмотря на всю ловкость, проявленную в Стамбуле, Лессепс потерпел поражение.
В Париже Лессепса поддержали. У него были надежные связи в лице императрицы Евгении, пользовавшейся большим влиянием у своего августейшего супруга. Лессепс просил более активной помощи министерства иностранных дел, деловых кругов и правительства. На докладе Лессепса император написал лаконичную фразу: «Дело будет сделано». Послы Франции в других странах получают указание доводить до сведения всех, что проект Лессепса поддерживается французским правительством и что в нем заинтересован сам император. Было принято решение выделить необходимые средства. А это, в свою очередь, послужило сигналом для французских банкиров. Десять крупнейших банков составили меморандум о готовности принять участие во Всеобщей компании канала. Для Лессепса это был большой козырь и в «британской игре». Теперь он мог не только убеждать, но и дать понять, что английские «деловые люди» могут опоздать: компания будет создана и без их участия.
Позиция английского правительства не меняется, Однако в деловых кругах, в парламенте Лессепс находит многих сторонников. «Он нашел союзников, — пишет Джон Падней, — в обеих палатах парламента, в Ост-Индской компании, в Английском банке и среди директоров крупнейших торговых компаний»[29]. Это были сильные союзники. Английская пресса разделилась на два лагеря. Одни газеты поддерживали проект. Другие во главе с «Эдинбург Ревью», влиятельным тогда органом печати, ожесточенно критиковали его. Особенно желчно выступала «Дейли Ньюс», связанная с министерством иностранных дел. «Фантастическая литература отнюдь не умерла еще в стране Александра Дюма и господина де Лессепса, — писала она. — Наиболее экстравагантные романисты — просто дети по сравнению с «великим создателем» нового чуда, который надеется построить канал с несколькими сотнями европейцев и неграмотных арабов, без денег, без воды, без камня…»[30].
И все же дела Лессепса продвигались. Его принимают в наиболее фешенебельных домах Лондона. Он встречается с королевой Викторией и принцем Альбертом. Его выслушивают. Огромные толпы народа присутствуют на лекциях, которые он читает на Лейстер-скуэр. В конце концов Лессепс добился того, что, как пишет Джон Падней, «привел в движение ведущие силы викторианской Англии, связанные с коммерческими, промышленными и морскими кругами»[31].
Эти круги потребовали от правительства ответа в парламенте. В июле 1857 г. член парламента от Бристоля Генри Беркли сделал запрос в палате общин: «Почему правительство Ее Величества не использует своего влияния на Его Высочество Султана для того, чтобы он поддержал вице-короля Египта, санкционировав со стороны Блистательной Порты его решение о строительстве канала через Суэцкий перешеек, что получило поддержку основных городов, портов и коммерческих центров Соединенного королевства»[32].
Премьер-министру Англии лорду Пальмерстону пришлось отвечать. Ответ был весьма ядовитым: «Правительство Ее Величества безусловно не может использовать влияние на Султана для того, чтобы побудить его выдать разрешение на строительство этого канала, потому что в течение последних пятнадцати лет правительство Ее Величества использовало то влияние, которое оно имеет в Константинополе и Египте, чтобы предотвратить принятие мер к осуществлению этого проекта (шум в зале). Я знаю, что проект этот фактически неосуществим и повлечет лишь расходы, которые не окупятся. Если мой друг член палаты от Бристоля хочет моего совета, то я советую ему отказаться от поддержки этой бесперспективной идеи (смех, шум в зале)»[33].
Пальмерстон сослался на мнение Стефенсона. Этот последний направил специальное письмо в парламент, в котором снова высказался против проекта. В 1858 г. в парламенте состоялось голосование по поводу проекта канала. За проект было подано лишь 62 голоса, и он был провален.
Казалось, английская эпопея Лессепса закончилась еще одним поражением. Но это было не так. Позиция правительства осталась неизменной, но финансовые круги Англии смотрели на дело по-другому. Лессепсу было теперь гарантировано участие и английских вкладчиков. Правительство Дизраэли, пришедшее к власти после падения кабинета Пальмерстона, заняло выжидательную позицию: английским бизнесменам было предложено действовать на свой страх и риск.
Зато кампания Лессепса имела большой успех в капиталистических кругах других стран Европы. В Париже, Вене, Риме, Берлине и Брюсселе поняли, что можно заработать большие деньги. Контуры Всеобщей компании Суэцкого канала приобретали все более реальные очертания. Оставалась проблема одобрения проекта султаном, который ни за что на это не соглашался. Тогда Лессепс со своими советниками из банкирских домов Франции и Австрии принимает решение: начать строительство без султанского фирмана…
В 1858 г. компания сформировалась. «Застрельщиком» был банкир Ротшильд. Он первым поставил свое имя в списке. Лессепс сам себя назначил директором компании. В октябре ее капитал составил 200 млн. франков (8 млн. фунтов стерлингов). Он был разделен на акции по 20 фунтов каждая. Штаб-квартира была создана в Париже. Срок действия акта о концессии устанавливался до 1868 г. Что касается ее представительства в Египте, то с самого начала компания была «государством в государстве». Ей предоставили «суверенную территорию» шириной в 2 км по обе стороны канала. На ней египетские законы не действовали. Таким образом, общая территория этого «государства в государстве» составляла около 400 кв. км. Львиную долю — 207 111 акций — приобрели французские банкиры. На втором месте был сам Саид — 96 517 акций. Англия, Австрия, Россия и США все вместе имели 85 506 акций. Ну, а затем следовали те, кто послабее, — Испания (4046 акций), Голландия (2615), Пьемонт[34] (1714), Швейцария (1353), Рим, Бельгия и т. д. Пруссия не проявила заметного интереса. Она закупила поначалу всего 15 акций, Португалия — 5, Дания — 7.
Однако осторожность продолжала давать себя знать: акции, выделенные Англии, России, Австрии и США, раскупались очень медленно. Турция по-прежнему игнорировала эту опасную затею. Лессепс пошел на не совсем благовидную хитрость. Он заявил, что объявленный капитал выкуплен полностью. Па самом деле это произошло значительно позже. Но сообщение Лессепса имело успех. Количество акционеров возросло. Лессепс получил дополнительные кредиты.
Канал обошелся держателям акций баснословно дешево: его строили десятки тысяч людей, рабский труд которых почти не оплачивался. Восточный деспотизм пришелся как нельзя более кстати колониальной предприимчивости. «Сооружение канала предстало перед миром, — пишет Джон Падней, — как проект, основывающийся на использовании принудительного труда. Несмотря на как будто бы гуманистический взгляд на вещи и либеральные принципы Лессепса, это не вызвало у него никаких вопросов»[35].
В строительстве канала принимали участие европейские инженеры — всего 250 человек, — получавшие высокие оклады и обеспеченные акциями. Им были созданы привилегированные условия. Самую тяжелую работу выполняли местные рабочие. Несмотря на использованную технику, канал фактически был прорыт вручную, лопатами и мотыгами. Арабские рабочие, в свою очередь, делились на две группы — работавшие по свободному найму (из других стран) и те, кто был прислан в принудительном порядке. Последние фактически находились на положении рабов. Специальные вербовщики отбирали в каждой египетской деревне по пять — десять человек от каждых ста жителей для работы на канале в течение полугода. В деревнях начались волнения, но они были подавлены самым жестоким образом. Нормы выработки, установленные компанией, были высоки. Протяженность рабочего дня была практически неограниченна. Он продолжался от утренней молитвы (т. е. с 5 часов утра) до захода солнца. Работали и дети. Они получали в два раза меньше взрослого — один пиастр. Жили рабочие в палаточных лагерях, а большинство ночевало прямо в ямах, специально для этого вырытых. Нечего и говорить, что рабочие были лишены каких бы то ни было прав. На работу их гнали надсмотрщики. Другие надсмотрщики с деревянными палками в руках внимательно следили, чтобы никто не уклонялся от работы и не ленился. Европейская дирекция стыдливо закрывала на это глаза, относя все это к «внутренней компетенции» Египта. Точных данных о количестве работавших на строительстве канала не имеется. Видимо, эта цифра исчисляется сотнями тысяч человек. Смерть косила людей. Всего за время строительства погибло не менее 120 тыс. египтян.
Британский консул, посетивший в 1864 г. строительство канала в районе Эль-Кантары, так описывает каторжный труд рабочих: «На моих глазах пригнали новую партию работников. Это были изможденные, запуганные люди. Стоны и рыдания доносились из толпы. Они вызывали жалость и сострадание. Все были пригнаны, как выяснилось из беседы, в которую я вступил, против своей воли. Их всех заставили работать силой. «Нас пригнали палками», — говорили они»[36].
В некоторых либеральных органах печати появились статьи, в которых высказывалось возмущение «такой дикостью». Просили даже вмешаться французскую императрицу Евгению. Однако дальше разговоров дело не пошло. «Паша поступает так, как считает нужным. Он суверенен в своем государстве», — такое разъяснение давала компания на все запросы[37]. И либеральная совесть Европы успокоилась. Компания весьма ловко пыталась снять с себя ответственность за беспощадную эксплуатацию египтян на строительстве канала, перевалив все на хедива. Но исторический факт остается фактом: капитализм создал необходимый ему канал на Востоке на костях египетских феллахов. В будущем в учебниках истории и географии появится портрет, нарисованный известным французским иллюстратором второй половины XIX в. Эдуардом Риу[38], на котором изображен представительный седой джентльмен, с пышными усами, в смокинге, держащий между пальцами правой руки лорнет. В петлице смокинга — ленточка ордена Почетного легиона. Это и есть Фердинанд де Лессепс, «человек, соединивший Восток и Запад», как гласит подпись под портретом. Капиталистическая Европа времен колониального ажиотажа не вспоминала о тех сотнях тысяч египтян, которые потом и кровью пробили эту дорогу для человечества. Канал, а точнее, Компания Суэцкого канала, которая им владела, надолго останется в глазах египетского народа символом колониализма и угнетения. Об этом вспомнит Гамаль Абдель Насер 26 июля 1956 г. в час исторического возмездия, когда канал станет наконец собственностью египетского народа, который его построил. На грандиозном митинге на площади Освобождения в Александрии, называвшейся раньше площадью Мухаммеда Али, он взволнованно скажет: «Эта империалистическая компания лишала нас доходов в тот момент, когда мы умирали от голода… Мы должны вернуть доходы…»[39]. Площадь ответила Насеру громом аплодисментов. «Народ берет компанию в свои руки… С сегодняшнего вечера она будет управляться египтянами в интересах египтян»[40]. И опять площадь ответила Насеру громом аплодисментов.