Виктор Крыс – Первый из рода: Калибан, Проклятый зверь (страница 47)

А солнце все приближалось к закату, и именно на закате мы должны уже быть у ворот императорского дворца.

И вот настало время, когда мы прибыли к тысяче каменных ступеней лестницы, что уходила в небо. Мы стояли возле ступеней только вдвоем, я в белом, плотном и немного грубом кимоно, что символизирует свет, и она была в черной юкате, что означает тьму. И пусть я был страшен, но цвет мне выбрала она, и он отражает мою суть, как и все кимоно, которые невозможно порвать и даже сжечь, а ее черное кимоно было из дорогой, но очень простой ткани, и лишь пояса нас объединяли. Её белый, из ткани моего кимоно, а мой пояс был черным, и у каждого из нас за поясом было по ножу. Один из своих ножей я отдал Рине.

— Я ему не нравлюсь! — прошипела идущая по ступеням впереди меня Рина. — Твой нож пытается меня порезать, если он испортит мое кимоно, я выкину его в море.

— И он все равно ко мне вернется.

— В вулкан тогда выкину… Эй, он мне чуть палец не отрезал! — воскликнула Рина и остановилась.

— Ножи, не резать ее, она помогает пронести вас туда, где оружие можно носить лишь родовое и по одному на человека, — не надеясь ни на что, тихо прошептал я, и Рина повернулась ко мне, с удивлением водя ладошкой по ножу.

— Он не режет! Даже когда я давлю! — воскликнула девушка, на которой не было украшений. Лишь сажа, которой она слегка подкрасила брови, красивое кимоно и мой черненый нож, но была все равно жутко красивой. — Они тебя слушаются!

— Да не кричи ты, а смотри кто вокруг нас и будь аккуратней, у ворот нас обещал встретить Айно.

— Я не кричу и смотрю, но твоего монаха здесь нет, — прошипела девушка.

— Откуда знаешь?

— Солнце мое лысое, у тебя свои секреты, у меня свои, — все не унималась девушка.

И все же Тянь знала свое дело, маленькая красивая фигура Рину на моем фоне привлекала множество глаз, сотни людей, у которых одни только тапочки стоили как слитки золота, смотрели на нас с восхищением. Огромный, страшный я и красавица дополняли образ простаков в дешевых кимоно, от которых веяло силой и красотой, которая была недоступна тем, кто был в дорогих одеждах. И когда мы уже были практически на вершине каменной лестницы, у ворот самого императорского дворца послышался голос каменного монстра, о котором предупредил меня Иньху, который вкратце рассказал что делать.

— Иньху и Исау, Гиз Тао, — громогласно проговорил глашатай каменный охранник Императорского дворца в виде огромного ящероподобного монстра, у лап которого приглашенные по очереди ложили приглашения, что после распадались прахом, а каменный монстр, медленно шевеля каменными челюстями, оглашал рычащим голосом, кто прибыл.

— Мы опоздали, — выдохнул я, мы договаривались с Иньху, что пройдем вместе, но он не мог ждать нас вечно.

— Оу, я сам только пришел, — послышался со спины знакомый голос Айно Молоха. — Я вас не ждал так рано, Рино, вы очаровательны, как и всегда.

Лысый монах как всегда радостно улыбался, а его бордовое кимоно было украшено несколькими золотыми заколками.

— И я вас рада видеть, мастер Айно, — слегка поклонилась Рина. — Вы прекрасно выглядите…

— Мастер, — коротко поклонился я. — Я боялся, что вы нас не встретите.

— Ну что ты, Рык, как я мог пропустить такое представление? Какое у тебя кимоно, однако, кто сшил? Хочу такое же, но иного цвета, оно выглядит как броня, — улыбнулся Айно и слегка вдохнул воздух, от чего его глаза начали блестеть, словно он опьянел. — Запах откуда? Где взяли и где купить? Хочу…

— Я знала, что вы оцените, — улыбнулась Рина. — В моей лавке вы найдете и этот и подобные ему запахи, как для воина, так и для девушки.

— Вы так милы, Рина, думаю, вас сегодня замучают вопросами о ваших духах, но мне немного грустно что ваш истинный запах почти не чувствуется, ведь он столь свежий, что я никогда не чувствовал такого приятного и манящего аромата от людей.

— Айно, девушка все таки со мной, — усмехнулся я, прекрасно зная, что значат для символиста запахи. Они стараются заглянуть в суть человека, и потому императорская семья не пахнет, их суть должна остаться тайной.

— Ну вот, взял и обидел старика. Она мне во внучки годится. Не дает, Рина, ваш зверь никому даже насладиться вашим запахом, — наигранно обиделся Айно и зашагал вперед, обгоняя нас и приближаясь к каменному монстру. — Пойдемте же, не то бал так и начнется без вас, а мне стоит вас показать своим знакомым еще до начала…

Айно показал открытую ладонь монстру, и тот заговорил, хлопая своей зубастой пастью.

— Айно Молох! — провозгласило чудовище, а затем я положил на постамент приглашения мое и Рины, и они распалось прахом.

— Рык Калибан и… — на полуслове монстр замолк, его безжизненные каменные глаза зажглись красным и превратились в рубины. — Рина Калибан.

— Оу, я могу вас поздравить? Или ваш союз сердец это тайна? — с улыбкой проговорил Айно.

— Мы не… Она мне не жена, — быстро проговорил я.

— Рык, у меня тут чешется… — начала шептать Рина.

— Подожди, — перебил я её. — Ваша статуя ошиблась, Рина не связана со мной, я первый и единственный калибан.

— Рык у меня чешется, — не унималась Рина.

— Рина, помолчи, — вновь пришлось мне одернуть неугомонную.

— Не знаю, Рык, привратник никогда не лжет и не ошибается, — усмехнулся Айно и вдруг постучал себе по лбу. — И твой знак рода горит, как и обломки печати…

— Рык, посмотри на меня!!! — вдруг закричала Рина, и я повернулся к ней.

— Ну что тебе! — прорычал я и замер на месте, боясь пошевелиться.

— У меня чешется тут… — взмолилась Рина, указывая пальчиком на лоб и тря свой лоб, на котором светился символ синим светом, который мне был до боли знаком, но который был изменен, словно остатки круга и треугольника вонзились в символ.

— Калибан… — тихо прошептал я, читая символ.

— Да знаю я, что ты калибан, у меня лоб чешется, сильно чешется! — взмолилась девушка внеземной красоты в черном кимоно.

— Не три, — аккуратно я убрал ее ладонь, сжимая своей ладонью, и всмотрелся в потухающий символ, пытаясь полностью прочесть его. — Вторая из рода калибан.

Мне показалось, что свет ушел из мира, но это солнце всего лишь ушло за горизонт, пряча свои лучи. Мимо нас шли люди, и они смотрели на меня с испугом. Свет, исходящий из моего лба, освещал даже землю под моими ногами, но вот символ Рины не видел никто, а раздавшийся за спиной голос Айно лишь подтвердил мою догадку.

— Ладно, шутка затянулась. Рык, привратник видит будущее, и все же я поздравляю вас… — Айно что-то еще говорил, но я его не слушал, я смотрел, как затухает символ на лбу Рины, что сейчас смотрела на меня испугано.

— Рык, с тобой все хорошо?

— Да, Рина, со мной все хорошо, — выдохнул я. — После бала мне надо будет с тобой поговорить.

— О чем?

— О шутке привратника, — улыбнулся я, ведь никто кроме меня так и не понял что случилось, да и для меня самого многое осталось загадкой, но сейчас, несомненно, произошло что-то, выбивающееся из ряда нормальности.

— Род Калибана стал больше в два раза, — усмехнулся я своим мыслям, идя через арку ворот императорского дворца и видя, как на меня подозрительно косится Рина. Она все еще слегка почесывала лоб там, где потух символ Калибана, в котором прочитывалась цифра «два». Главное сейчас понять, как сказать монстру из глубин башни, что он теперь клеймен? И что бы она там ни думало теперь, но отныне я глава рода. И как бы ни хотело чудовище обратного, но теперь мое слово для него… Для неё — закон.

Глава 18

Случаются в жизни моменты, когда на мир смотришь иным взглядом, более совершенным и цепким взором, и каждая нелепость, каждая старательно скрываемая мелочь видна в людях и вызывает улыбку.

Я видел, как горда собой вон та красавица, как упивается она своей красотой, что при ближайшем рассмотрении превращается в ничто. Она не красива и лишь хочет казаться прекрасной, и при ином случае я, возможно, и подумал бы, что она красива. А вон та напыщенная важность мужчины веселит меня, но есть и иное, что цепляет мой взор. Тот случай, когда человек пытается казаться нормальным, но он ненормален. Улыбчивый мужчина пытается выглядеть эдаким добряком, и он хорошо играет свою роль, но от меня не укроются повадки убийцы и мучителя, что, увидев Рину, прикрылся рукавом, облизывая губы. Он мастерски скрывает свою сущность и явно делает это годами.

Но моему взору не может быть преград, и я вижу истинную суть, как людей, так и окружающих меня вещей. Человек ли я? Нет, в такие моменты я чувствовал себя чудовищем, которое наблюдает за жалкими людишками. Впрочем, истинное чудовище, идущее рука об руку со мной, постоянно напоминает о себе.

— У меня лоб чешется! — взмолилась Рина, причина, по которой мой разум разогнался до подобного ускоренного восприятия. Эта девушка, идущая рука об руку со мной, была слишком заметной, на нас смотрели тысячи глаз.

— Не чеши, — прорычал я, косясь на лоб девушки, где совсем недавно сиял символ моего рода.

— У меня там прыщик?

— Нет там у тебя ничего, у тебя идеальная кожа.

— Но он же чешется… — надула губки Рина. — И ты знаешь почему, но молчишь.

— Если скажу, то ты успокоишься? И перестанешь чесать лоб? — спросил я, на что Рина радостно закивала. — На твоем лбу, пусть и на мгновение, воссиял знак рода Калибана, но сейчас его невидно.