Виктор Крыс – Механикус практикус (страница 54)

— Чистеньким хочешь остаться? Не получится! — взревел на него голос. — Так какого ты эту леди сейчас раздеваешь?

— Не твое дело, Билл. — ответил ему бандит. — Хочу и раздеваю, все равно это лучше чем умирать вместо клановых!

— Ты хочешь, чтобы огненный сам пришел за тобой? — прокричал другой голос. — Меня послали за вами, и если я вернусь без тебя он сам придет за тобой, и сиськи этой леди будут твоими последними сиськами в жизни.

Большего мне слышать и не надо было, я уже понял, что они умрут, и выстрел дуплетом из ружья пробил стену вагона, а резкий рывок вперед дал мне увидеть хорошо одетого мужчину, что смотрелся в своей одежде нелепо. Он ещё не успел понять, что убило его друга, что разорвало голову бандиту и оросило все вокруг мозгами.

— Щелк, — выскочило тайное лезвие и я изо всей силы воткнул его прямо в лоб бандита, от чего его голова лопнула как шина машины, забрызгав все вокруг. Два тела подо мной, что были живы еще мгновение назад, лежали увешанные бесхозным оружием. Обрез и два револьвера разместились на мне очень удобно. В душе воцарилось ледяное спокойствие, ни единой эмоции не появилось на моем лице когда я посмотрел на бандитов, которые уже давно должны были болтаться на виселице.

— Значит им надо отцепить вагон, а машинист не хочет сдаваться, — промелькнула мысль в голове и я пошагал вперед. Что-то изменилось во мне в этот миг, и я даже не сразу понял, что во мне не так именно сейчас, почему, почему мне стало так тяжело дышать.

Колеса вагона все также монотонно стучали за окнами, все также сопели и храпели пассажиры. Поезд несся на бешеной скорости, трясло так, что многие люди упали со своих мест и валялись на полу словно трупы, но всё же их сердца бились. Мой взгляд невольно зацепился за оголённую девушку посередине вагона и мое сердце забилось чаще, нет, не от возбуждения, от ненависти и злобы. Я еле сдержал рык что рвался из меня, и только выйдя на место соединения вагонов я остановился, ледяной воздух заполнил мои легкие. Руки дрожали, я не хотел признавать очевидного, но я не хотел быть тем, кем я являюсь, гребаный инвалид, он заставил меня задаваться не теми вопросами и не в то время.

Да, они ублюдки, бандиты, насильники и убийцы, и я не такой как они. Но сейчас я хладнокровно убил четверых, я, всего лишь молодой парень, разделал двоих как свиней, лишая жизни без сомнений, и моя рука не дрогнула когда я стрелял. Я убийца, и ничем не отличаюсь от тех, кого я убил.

— Боги, — ужаснулся я, и посмотрев на небо, что было видно через щель между вагонами, на мгновение полюбовался яркими звездами, от чего немного успокоился. — Я не они, я убиваю, чтобы защитить, а не корысти ради.

Вдох, выдох, и я кажется начал вновь приходить в себя, пытаясь найти в себе оправдание того, что я лишил жизней бандитов и даже не попытался взять живыми, но оправдание мне было не нужно. Когда я вскочил с пола перед бандитом, я уже знал что могу выпрыгнуть из вагона и экзоскелет выдержит даже если на моих руках будет Тера. Но бросить беззащитных людей? Нет. Я решил, что нельзя совершать такого низкого поступка, и та полуголая девушка была еще одним доказательством, что выбор я сделал правильный, но слишком много но, сейчас Тера там, позади, и в любую минуту паровоз может сойти с рельс. Я не машина, во мне меньше стали и потому я уже хотел развернуться назад за Терой, ведь своя шкура дороже, чем жизни пусть и множества, но незнакомцев. Не дороже они моей собственной шкуры, и я уже шагнул назад, но завис у окна. Огромное ущелье стелилось вплотную с железной дорогой, и на сколько только хватало глаз повсюду были горы, и вот такое падение даже мне не пережить.

— Спасибо, — улыбнулся я и уверенно повернулся туда, где раздавались выстрелы, но все же я не дурак, и потому открыв небольшую дверцу в потолке я полез на крышу вагона.

Во мне бушевала метель, леденящая, что успокоила во мне эмоции.

— Пусть я убийца, — холодно прошептал я. — И я готов ответить за свои грехи, да, я скорее злодей нежели герой, и пусть будет так. Я буду самым ровным злодеем в этом мире.

На крыше огромного вагона я встал во весь рост и взглянул, как в свете луны прекрасен этот мир, по горной железной дороге несся паровоз, из его трубы вместе с паром вылетали языки пара, отчего пар наливался багряным светом. Ущелье внизу пугало чернотой своей бездны, а холодный воздух бил в лицо, я шел по крыше вагона не таясь, не думая о том, что я злодей, думая лишь о том, что иногда ты должен делать что должен, а там будь что будет.

Шаг за шагом я проходил вагон за вагоном, а звуки выстрелов все усиливались, и вот на крыше за два вагона от поезда я заметил двух стрелков, что лежали с ружьями и высматривали цель. Я не стал задумываться кто это, меня уже не волновало бандиты это или кто еще, мне было некогда их подслушивать, тем более они молчали, и явно пытались кого-то пристрелить в паровозе. Я просто одним рывком скинул их с вагона, без сожаления смотря как их тела ломает о насыпь железной дороги.

— Сдавайтесь! — кричали внизу прямо подо мной, пока я проверял винтовки, оставшиеся от полетевших в пропасть стрелков. — У нас командир поезда, и я его прибью, если вы не сдадитесь!

— А мне насрать! — прозвучал в ответ из паровоза суровый голос. — Через полчаса мы будем в Гиндербурге и вам конец! Пошли вон с моего поезда! А если полезете вновь получите по морде лопатой!

— Сташи! — взревел мощный голос подо мной. — Я сожгу паровоз! Прямо сейчас! И мне плевать, что взорвавшись, он погребет под собой половину вагонов.

— Я отдам вам паровоз лишь через свой труп! — кричал машинист из-за стальной двери. — Ну что же, значит настала пора умирать! Огненный, ты и я! На площадке, и кто победит тот и войдет на паровоз!

— Согласен! — воскликнул внизу голос и я даже сверху увидел вспышку света, что мелькнула внизу.

Огромная стальная дверь скрипнула, и из недр паровоза вышел машинист в кожаном фартуке, весь в саже и с лопатой для угля, что блестела во тьме словно ритуальное оружие жреца какого-то бога, а позади него горел огонь жерла вулкана паровоза, из трубы рвалось на свободу яркое пламя из преисподней.

— Пустой, — удивился я, смотря как на некрытый вагон выходит мужчина, пусть и сильный духом, но не одаренный, вооруженный лишь лопатой.

— Я вам всем лопатой по морде! — Орал машинист с меня ростом, пусть и широкий в плечах, будто показывая всем, вот он я, герой с лопатой.

— Тебе конец, Сташи! — взревел пламенный голос, и во тьме разгорелась вспышка. К машинисту шел объятый пламенем человек, высокий, сильный, и желтое пламя охватило все его тело, а с рук вот-вот готов был сорваться поток огня. Демон, а не человек шел на встречу с машинистом, у которого в руках была лишь лопата.

Время остановилось, замерли все кто был в низу, я видел, как срывается пламя с рук одаренного огнем, я видел как сверкает лопата машиниста, слышал как готовят залп бандиты внизу.

— Если этому миру нужен злодей пусть так, — промелькнула мысль когда я повернулся спиной к машинисту в сторону, но руки крепко держали оружие в руках, мгновение я стоял на краю вагона в нерешительности, и вот начал падать назад. Произнесенные мной слова услышали все, как бандиты, так и огненный. И даже машинист, что пер вперед с лопатой наперевес на исчадие ада, пылающее в желтоватом огне.

— Добро должно быть с кулаками! Я убиваю во благо.

Я летел вниз и еще не упав на спину начал стрелять в тех, что не ожидали, что перед ними появиться бронированный воин. Два выстрела из ружья унесли сразу три жизни, револьвер забрал еще одну жизнь. Пиропатрон сработал вовремя, еще до момента как я коснулся платформы спиной ноги первыми ударили металлическими трубками об пол, подкидывая меня на ноги, во тьме блеснули потайные лезвия на руках, и гидравлика с хрустом понесла меня вперед, в то время как за спиной полыхало сражение. Пламя против лопаты, владеющий против пустого, мужество против жажды наживы, я уже мысленно попрощался с машинистом, но пообещал отомстить за него.

Я вышиб всем своим телом дверь вагона, два удара по бандитам, что стреляли меня в упор, были бесхитростными, но очень сильными. Я чувствовал как в меня вонзаются пули не в силах разорвать скрытую под плащом многослойную кольчугу и застревая в ней, а в экзоскелете щелкали бойки пиропатронов, разгоняющие гидравлику, которой я еле мог управлять. Под лезвиями ломалось дерево, разрывался метал, что ненароком попадало под мой удар, а плоть я и вовсе не чуял. Крушил, а не убивал, неожиданность сыграла мне на руку и через мгновение вокруг было пятеро истерзанных, но еще живых тел, и я повернулся к своему самому опасному противнику, одаренному огнем.

— Не может быть! — воскликнул я, — Он жив!

На платформе под вой ветра родилась легенда, раскаленная докрасна лопата сражалась с потоком пламени, что лилась от пылающего огнем владеющего. Красный от температур, обожженный машинист в кожаном фартуке пер вперед охваченный огнем на владеющего, он не сдавался, и умирать явно не собирался. Его оружие лопата, а дело его правое, и словно боги смилостивились над пустым, что сражался с одаренным, дали ему в руки оружие богов, что приняло вид лопаты.

Это зрелище завораживало, лопата против огня, нигде такого больше мне не увидеть, но и медлить нельзя, в данный момент время не на стороне ни моей, ни машиниста.