Виктор Кросс – Неловких Нет. Как перестать бояться людей и чувствовать себя свободнее (страница 5)

Урок 2. Зачем человеку одиночество

Когда я был мальчишкой, подарки делились на две категории. Первая была понятной сразу. Машинка, мяч, конструктор, рогатка, велосипед, что угодно, с чем можно выбежать во двор и через пять минут уже рисковать здоровьем, одеждой или родительским терпением. Вторая категория была странной. Книга на вырост. Конверт с деньгами, которые нельзя тратить, потому что мама тут же забирала их и говорила: положим на потом. Свитер, который, по мнению взрослых, был практичным. Практичный подарок для ребенка звучит почти как наказание.

Помню, однажды мне подарили не вещь, а обещание будущей пользы. Что-то вроде: это пригодится тебе потом. Я смотрел на взрослых и не понимал, как они могут улыбаться. Потом? Что значит потом? Сейчас праздник. Сейчас в доме пахнет едой, все разговаривают громче обычного, на полу бумага от подарков, а вы протягиваете мне будущее. Я не просил будущее. Я просил то, что можно сломать уже сегодня.

Дети плохо понимают подарки, которые требуют времени.

Взрослые, кстати, ненамного лучше.

Многие люди так же смотрят на одиночество. Бог словно протягивает человеку сезон, в котором много свободы, времени, пространства, сил, возможности учиться, служить, строить дружбу, узнавать себя и Его. А человек смотрит на этот подарок и думает: нет, спасибо, можно чек? Я бы обменял это на отношения.

И я понимаю такого человека. Не надо изображать, будто одиночество всегда легко. Иногда оно ощущается не как дар, а как комната, где все стулья заняты чужими парами, а ты стоишь у стены и делаешь вид, что тебе удобно. Особенно тяжело, когда одиночество затягивается. В двадцать лет человек еще может говорить: всему свое время. В двадцать семь он уже говорит это тише. В тридцать два ему хочется, чтобы люди перестали повторять духовные фразы, которые звучат правильно, но не помогают в воскресенье вечером, когда дома слишком тихо.

Одиночество может болеть.

Но боль не доказывает, что сезон бессмыслен. Иногда самый нужный подарок сначала кажется бесполезным, потому что мы еще не видим, для чего он дан.

Разговор об одиночестве нужно начинать не с утешения, а с честного вопроса: для чего оно существует? Если одиночество всего лишь ожидание брака, тогда его задача одна - закончиться. Тогда каждый месяц без отношений воспринимается как задержка рейса. Люди вокруг улетают, а ты сидишь у табло, где напротив твоего направления написано: отложено. И ты вроде можешь читать книгу, пить кофе, разговаривать с кем-то, но внутри все равно считаешь минуты до посадки.

Так многие и живут. Не плохо, не распущенно, не обязательно без веры. Просто в режиме ожидания. Когда начнется настоящая жизнь, тогда я стану серьезнее. Когда появится семья, тогда распорядок соберется. Когда будет муж, тогда станет понятнее, куда вкладываться. Когда будет жена, тогда я повзрослею. Когда появится кто-то рядом, тогда я перестану тратить вечера впустую.

Это опасная мысль. Она звучит почти разумно, но ворует сегодняшний день.

Бог не дает человеку годы жизни как пустой коридор перед главной комнатой. Если вы одиноки сегодня, этот день не является черновиком. Он не репетиция жизни, которая начнется после свадьбы. Он настоящий. И у него есть назначение.

Апостол Павел называл одиночество даром. Эта фраза может раздражать. Особенно если человек не просил такого дара. Но Павел не был теоретиком, который рассуждал о жизни из мягкого кресла, не зная человеческого желания. Он понимал цену одиночества. Он понимал цену служения. И все же видел в этом состоянии не пустоту, а возможность.

Одиночество дает свободу.

Не абсолютную. У каждого есть работа, семья, обязанности, усталость, здоровье, счета, город, в котором он живет, характер, от которого не убежишь. Но у одинокого человека обычно есть то, чего у женатого человека становится меньше: время и подвижность. Можно быстрее принять решение. Можно поехать. Можно учиться вечером. Можно служить без сложной семейной логистики. Можно тратить деньги проще. Можно менять планы без совещания на кухне. Можно не спрашивать, кто сегодня заберет ребенка, кто купит лекарства, кто посидит дома, пока второй едет на встречу.

Женатые люди не хуже. У них просто другой сезон. И в нем есть свои дары, но есть и своя тяжесть.

Я видел, как молодые одинокие люди в пятницу вечером за час решали поехать помогать друзьям, переезжать, навещать больного, вести подростковую группу, участвовать в ночной молитве, ехать в другой город, брать на себя труд, который семейному человеку нужно было бы согласовывать неделю. Они сами иногда не понимали, какой свободой владеют. Свобода казалась обычной, пока они не видели, как их женатые друзья собираются выйти из дома с двумя детьми. Там уже не свобода, там военная операция: бутылки, куртки, запасная одежда, игрушка, без которой младший не поедет, перекус, коляска, ключи, которые кто-то положил не туда, и внезапный вопрос: а где второй ботинок?

Можно смеяться, но это правда. У каждого сезона своя цена.

Одинокий часто смотрит на женатого и видит близость. Женатый иногда смотрит на одинокого и видит свободу. Оба могут ошибаться, если видят только чужой подарок и не видят свою задачу.

Задача одиночества не в том, чтобы заполнить время развлечениями до брака. И не в том, чтобы построить карьеру так высоко, что никто уже не сможет подойти. И не в том, чтобы доказать всем свою независимость. Одиночество дано для собранной преданности Богу.

Собранной - потому что внимание человека не бесконечно. Преданности - потому что речь не только о религиозных привычках. Богу - потому что Он не дополнение к личной жизни, а центр жизни.

Это сразу звучит серьезно. Даже слишком. Кому-то хочется спросить: нельзя ли попроще? Я просто хочу нормальных отношений. Я не собираюсь уходить в пустыню, питаться саранчой и переписывать богословские трактаты при свечах. Мне бы встретить человека, с которым можно молиться, смеяться, смотреть фильмы и не сходить с ума от неопределенности.

Желание нормальных отношений не грех. Но если одиночество воспринимается только как досадная задержка, человек не заметит, что Бог уже дал ему поле для жизни. А не заметив, он начнет тратить его на мелочи.

У одиночества есть два больших врага. Первый - тоска, которая превращает желание в идола. Второй - рассеянность, которая убивает годы без громкого скандала.

С тоской все более понятно. Человек хочет любви, и это желание постепенно занимает все пространство. Он идет на встречу с друзьями и думает, кто там будет. Идет в церковь и думает, кто на него посмотрел. Открывает телефон и думает, почему никто не написал. Слушает проповедь и примеряет каждую фразу к своему семейному будущему. Молится и снова возвращается к той же просьбе. Снаружи жизнь продолжается, внутри все крутится вокруг одного вопроса.

Так желание становится хозяином.

Оно может быть хорошим по происхождению, но плохим по власти. Хорошее желание, которое заняло трон, начинает мучить. Оно не говорит: было бы радостно, если Бог даст мне брак. Оно говорит: пока Бог не даст мне брак, я не смогу жить полноценно. Это уже другая речь.

Второй враг тише. Рассеянность редко выглядит трагично. Она выглядит как еще один вечер. Еще один сериал. Еще один час в телефоне. Еще одна игра. Еще одно бессмысленное листание чужих жизней. Еще один разговор, который ничего не строит. Еще одна неделя без молитвы, потому что устал. Еще один месяц без служения, потому что пока не до этого. Еще один год, который вроде прошел нормально, но если спросить, на что он был потрачен, ответить неловко.

Рассеянность не требует от человека ненавидеть Бога. Достаточно, чтобы он постоянно был занят пустым.

Вот почему одиночество надо принимать как поручение. Не как наказание. Не как случайность. Не как доказательство, что вы хуже других. Как поручение.

Вопрос не только в том, когда закончится этот сезон. Вопрос в том, что вы сделаете с ним, пока он идет.

Один парень сказал мне однажды: я не понимаю, почему Бог не дает мне жену. Я спросил его, как сейчас выглядит его жизнь. Он работал, возвращался домой, ел, смотрел видео, играл, иногда встречался с друзьями, в церковь ходил нерегулярно, никому особо не служил, Писание открывал редко, с младшими не занимался, одиноких вокруг себя не замечал, деньги тратил на себя. Он не был злым человеком. Он был просто рассеянным. И при этом был уверен, что главная проблема его жизни - отсутствие жены.

Я не сказал ему: сначала стань достойным, потом Бог даст. Это было бы слишком просто и неправда. Брак не выдается как медаль за духовную успеваемость. Многие незрелые люди вступают в брак, многие зрелые остаются одни. Но я сказал ему другое: ты уверен, что готов к дару брака, если дар одиночества уже лежит у тебя в руках, а ты даже не открыл упаковку?

Он обиделся. Потом задумался.

Иногда нам нужен не новый сезон, а верность в текущем.

Одиночество открывает пространство для Божьего слова. Это звучит привычно, пока не спросишь себя честно: сколько времени я действительно отдаю тому, чтобы слушать Бога? Не просто ставить галочку. Не читать по привычке три стиха, пока голова уже в рабочих задачах. А слушать так, будто от этого зависит жизнь. Потому что зависит.