Виктор Краев – Сиберия (страница 4)

Светозар, используя менто-каналы, сообщил мне, не вмешиваясь в наш с Ронаном разговор:

– Федор! Я изучил данные, которые предоставили Урсы. Ронан упустил очень простой момент. Для Латаева в Сиберии действительно ничего не поменялось, все изменения произошли задолго до его рождения.

– Спасибо, Светозар. – Ответил я мысленно, и вернулся к разговору с Ронаном.

– Ронан! А скажите мне, когда произошли основные изменения в государственном устройстве Сиберии, да и вообще наиболее значимые изменения?

– От 250 до 200 над назад.

– А сколько над Латаеву?

– Тридцать шесть, к чему Вы клоните?

– К тому, что для Ирго в Сиберии действительно ничего существенно не изменилось. То, что для Вас было не так давно, из-за Вашего пребывания в стазисе, для Латаева – довольно давняя история, о которой он, наверное, читал, но не вникал в подробности. Для него теперешнее устройство РАСВА – это норма, так уже более 200 над все устроено. Хотя, Вам, конечно, виднее, я не общался с Латаевым, и не знаю, как велся разговор. А что касается того, как изменилась Сиберия со времен войны с Инсектоидами – так я предполагал, что многое поменялось. Именно поэтому все время расспрашивал Вас. И только поняв, что буду обладать довольно большой свободой выбора, согласился на принятие НаЭ. Так что – где-где, а в этом случае можете себя не винить. Нет никакой вины за Вами.

Ронан помолчал несколько минут, потом встал со словами:

– Возможно, Вы правы. Мне надо кое-что проверить. Увидимся за ужином.

Вечером после ужина я рассказывал о христианстве, не о церковных требованиях и запретах, а о том, к чему призывает вера в Бога. Рассказал о Прощеном воскресенье, и о том, как зародилась, и во что вылилась эта традиция на Земле. Потом объяснил, что, по моему убеждению, Прощеное воскресенье напоминает людям о том, что надо стараться простить всех, на кого есть обида, чтобы жить с чистым сердцем. Иначе злость и обида сожрут изнутри. А привычка просить у каждого встречного прощения – уже потом пришла, став галочкой о выполненном. Оказалось, что у Урсов в книге предзнаменований есть строка, которая гласит: «Только свободный от гнева и обид может идти дорогой судьбы». Я понимал, что в их книге есть что-то аналогичное нашим заветам, но все попытки узнать подробности отвергались. Все Урсы уверены, что показывать ее, и открывать ее содержимое никому, кроме Урсов, нельзя. Немного жаль, но я уважаю их веру. У меня тоже есть тайны. По сути, они живут с такой же верой, как и я, но просто верят в судьбу, и в то, что написано в книге. Ронан, провожая меня к храму, сказал, что, скорее всего, я прав, он пересмотрел все разговоры с Латаевым, и понял, что спрашивал у Ирго не о том, как изменилась Сиберия со времен войны, а что произошло в последние годы, за время жизни Ирго и его отца. Поэтому Ронан снова настроен выходить на связь с Великим князем, и уже после этого разговора решать, куда нам дальше двигаться.

Интерлюдия первая

Система Кутера, диспетчерская 16-го пункта контроля пространства. Четвертая смена.

В системе было четыре планеты, и только одну из них можно было назвать Экзо-планетой, да и то – с натяжкой. Вторую планету – небольшую, жаркую, покрытую песками, назвали Кутер. До войны на ней проживало не более ста тысяч разумных, занимаясь, в основном, разработкой и добычей довольно дорогих кристаллов углерода – алмазов, по-нашему, какое-то время считавшихся уникальными из-за содержащихся в них примесей. При высокотехнологичном уровне можно было легко создать искусственный алмаз, но вот поместить и равномерно распределить уникальный набор других минералов и металлов было неимоверно дорого. Местные алмазы до войны активно использовались учеными и военными техниками Сиберии в каком-то секретном проекте. Если бы во время войны почти вся научная элита не пропала, то эта планета была бы поставщиком очень нужного вида минерала. Потом каким-то государством была открыта и освоена планета с еще более подходящим набором примесей, а спустя несколько лет – началась война, и на планету привезли почти миллиард беженцев. Скудная биосфера не позволяла прокормить такое население, и тогда стали активно разрабатывать пояс астероидов, в котором также обнаружили много полезного. Постепенно беженцев смогли частично расселить, и в системе Кутера осталось чуть больше 500 тысяч. Это был максимум населения, которое могла прокормить система, ведь редкий вид минерала стал интересовать в основном ювелиров, которые не хотели платить за природные кристаллы намного больше, чем за искусственные. По сути, самым удачным стало расположение системы, обеспечив работой диспетчеров, обслуживающих транзит грузов во внутренние системы Сиберии и обратно, а вот колония уже не развивалась.

Оператор систем контроля пространства Дайго Вержеско увидел сообщение об обнаружении неизвестного корабля. Причем, согласно данным сканеров дальнего обнаружения, этот корабль сам себя обнаружил, начав трансляцию идентификатора. Еще минуту назад ни в этой точке пространства, ни в радиусе возможного прыжка ничего и никого не было. Дайго перепроверил получаемую телеметрию, и удивился еще больше. Строение корабля было совершенно непривычно. Он привык к знакомым бочкообразным рудовозам, к массивным рудовозам, да и любой другой тип корабля имел форму цилиндра. Этот же корабль состоял словно из пяти сегментов, и напоминал хищную ночную бабочку с планеты Зарс. Просмотрев данные идентификатора, Дайго решил привлечь внимание старшего смены.

– Богур, тут датчики фиксируют прыжок неизвестного корабля.

– В смысле – неизвестного?

– В прямом. Я такой тип корабля вижу впервые – это раз. Ни из каких соседних систем данных о таком корабле не приходило – это два. Всплеск паразитного возмущения не фиксируется – это три, и, в добавок, электронный слепок корабля в базе отсутствует. Если бы корабль не включил трансляцию идентификатора, то мы бы вообще его не увидели.

– Ну-ка, покажи, что там.

Богур перевел на свой терминал информацию, и немного завис, рассматривая голограмму совершенно незнакомого корабля. Дайго был прав. Не то, чтобы именно корабль оказался незнакомым! Даже какой корпорацией он произведён – было непонятно.

– А что идентификатор показывает?

– Идентификатор сообщает, что это корабль Урсов, с дипломатической миссией. Просят верификацию в системе коммуникаций по протоколу Азарей-131. Я, кстати, раньше не слышал о таком протоколе, с трудом его в архивах нашел. Его уже триста над не используют.

– Ну, если это Урсы, то у них возможно все. Они используют все, пока оно само на запчасти не разваливается. А Азарей-131 – это протокол правительственной связи, правда, ты прав, от него уже триста над, как отказались. Может, и кораблю тоже триста над?

– Ну, так что делать, Богур?

– А что капитан корабля говорит? Там, вообще, человек?

– Человек. Капитан прислал запрос, в котором сообщает, что ему надо провести заправку, после чего он пойдет дальше к столице, а вот его пассажир прислал запрос с пометкой дипломатической службы, и в нем он требует доступа к коммуникационной системе для верификации и связи со столицей по этому самому протоколу.

– Странно это все, но, если им ответят по протоколу Азарей-131, значит, там действительно какой-то древний дипломат. Выдели им канал связи, пусть подходят к ретранслятору, но давай проконтролируем, как верификация пройдет. Если все нормально, то пусть летят своим курсом. Нам еще проблем с дипломатами не хватало. Вот только – странно, откуда у Урсов такие технологии маскировки?

– Богур, они установили связь, не приближаясь к ретранслятору. Как это возможно? Это в несколько раза больше, чем надо любому нашему военному кораблю. Если ему триста над, то это древнее чудо превосходит все, что сейчас выпускают?

Богур, на всякий случай, проверил, ожидается ли дипломатическая миссия от Урсов, и, получив информацию, что представители системы Геррая должны прибыть на совет Сиберии, переключился на заходивший в систему грузовоз, отмахнувшись от вопросов Дайго.

– Понятия не имею. Может, это бывший спецборт. Во времена войны, говорят, были технологии, которые мы утратили, и до сих пор не вернули.

Где-то в глубине сознания у Богура шевельнулось воспоминание. Когда-то, как говорится – в прошлой жизни, когда Богур Милич был молодым учеником гимназии, он увлекался историей, и читал про протокол Азарей, он много раз читал, кто именно использовал сто тридцать первую версию протокола. Но это было еще задолго до того, как ему внедрили нейросеть, и искин нейросети не смог восстановить в памяти, что Азарей-131 – это протокол ближнего совета Сиберии, и только Князья Великих родов им пользовались. Но вот то, что эти воспоминания связаны с его детством – Богур точно понял, и решил вечером после смены просмотреть свой видео-дневник. Он любил окунаться в детские воспоминания, даже несмотря на то, что все фантазии остались только вымыслом. Богур вырос, и так и не присягнул наследнику Великого Ронана Ярого, не стал офицером в возрождаемом флоте, не оказался тем, кто вернул пропавших Сиберианцев, вызволив из плена ковчегов. Тогда, в детстве, Богуру казалось, что это – не вымысел, что это обязательно с ним случится. Но малыш вырос, и понял, что детские мечты – это хорошо, но реалии взрослой жизни разбивают все детские фантазии о серые будни.