Виктор Краев – Элини (страница 8)

В этот момент я осознал, что стал как-то по-другому относится к инсектоидам, даже несмотря на то, что видел последствия их марша по звездным системам. Еще несколько дней назад воспоминания о погибших цивилизациях вызывали у меня бурю эмоций. Я не знал, кто это сделал, но уже противопоставил себя им. Если бы представилась возможность – я бы однозначно боролся с агрессором, разрушающим планеты. А теперь для меня это была история: так случилось. В галактике сталкиваются цивилизации, и одни погибают, чтобы другие жили. Что-то не так с моим отношением к окружающему миру. В этот момент из раздумий меня выдернула Лана.

– Понятно, что тут поработали не муравьи, но что дальше? Что тебе дает эта информация? Мы ведь и так остерегались обнаружения местными, теперь просто знаем, что надо опасаться именно инсектоидов.

– Ты права только частично. То, что мы видим – не является нормой для территорий, захваченных Роем. У Роя что-то пошло не так.

– С чего ты так решил?

– Если бы экспансия продвигалась, как обычно, то системы, в которых мы встретили обитаемые планеты, были бы уже заселены инсектоидами. Мы спускались на планету, там можно спокойно жить, и, по идее, там должна была давно развиваться колония инсектоидов. Такая же ситуация и в других системах. Рой не вернулся к планетам, на которых он все подготовил для себя. Значит, он или встретил врага, который его уничтожил, или Рой заставили покинуть галактику. Но, скорее всего, Рой разбили, а его остатки пытаются найти новое место для развития. Если бы мы встретили муравьев – я бы поставил на первые два варианта. А так на полное уничтожение Роя способны только расы первой волны. Ярил говорил, что расы первой волны не ведут войну с Роем. Рой чувствует их превосходство и не нападает первым, а все, что не затрагивает напрямую Предтече, и таких же как они – считается естественным развитием галактик.

– Да, Живана говорила об этом.

– Поэтому можно сделать несколько предположений: первое – это то, что Рой разбит, а мы можем столкнутся с его остатками. Второе – что в галактике присутствует цивилизация, способная противостоять массовому вторжению. Третье – спустя семьдесят лет после появления Роя кто-то проверял системы, уничтоженные Роем. И последнее – по крайней мере, в этом рукаве галактики огромные территории опустошены Роем, и у победителей нет сил или желания заселять пустые, но перспективные планеты. Нам надо ускорить продвижение вглубь рукава галактики, надо добраться хотя-бы до его трети. Там намного больше шансов найти тех, кто сражался с Роем и увидеть последствия этой войны. Сейчас мы не преодолели и одной тысячной процента рукава.

Я посмотрел на Сирену, и она тут же ответила.

– У нас слишком мало информации об окружающих нас звездах. Мы, словно слепые котята – идем от одной системы к другой.

– Да, но чем мы рискуем, если будем делать прыжки на 60-70% от возможности гипердвигателя? Мы осторожничали, боясь встретить местных, но теперь мы знаем, что местных не будет на сотни, а, скорее – на тысячи звездных систем.

– Зона гравитационного ограничения не даст нам влететь в звезду или другое тело, выкинет намного раньше. В принципе, если не опасаться встречи с местными, то можем прыгать по максимуму.

– Вот этот максимум и надо рассчитать. Это на тебе, Сирена. Мы должны иметь возможность сделать несколько прыжков до газовых гигантов, для заправки корабля. Так же не надо просто исключать возможность встречи местных. В случае, если мы выйдем в систему с цивилизацией – мы должны быть в состоянии уйти из нее и оторваться от возможного сопровождения.

– Ну, последнее больше зависит от технологического уровня местных, а не от запасов топлива.

– Да, и, учитывая, что они смогли дать отпор инсектоидам, уровень может оказаться высоким. Не думаю, что выше, чем у нас, но все-таки не четвертым.

Я повернулся к Лане:

– Лана, меня также интересует генетическое сходство организмов этой вселенной со мной, и с теми, кого мы везем в стазисе. Я так понял, что большая часть наших замороженных из других вселенных, и они могут иметь совсем другой генетический набор.

– Что касается местной биосферы, то это углеродная форма жизни, имеет такой же, как и у тебя, генетический код. Что будет по набору хромосом у местных Human – я не знаю, нет образца для исследования. А вот по поводу наших замороженных – ты озадачил, я не думала об этом. Надо посмотреть, что возможно узнать, пока они в стазисе. Но не думаю, что будут различия, Живана не говорила о том, что в биологических останках обнаружены отличные от тебя генетические структуры, а значит, и похищенные должны иметь тот же генетический код, но я проверю.

– Шеф, я тут посчитала – оптимальное время погружения в гипер для нас – это семьдесят дней, так у нас будет запас для немедленного разгона с погружением на тридцать суток. Но это огромное расстояние, больше 2000 световых лет, у нас нет никаких данных о той области, куда нас выкинет.

– Сирена, начинай разгон, время идет, нам надо найти цивилизации с местными звездными картами, и искать место для себя в этом мире.

Корабль выровнял положение, и мы начали разгон. Больше двух месяцев нам предстоит провести в гипере.

Глава 3

Лететь два месяца в гипере – это долго, это очень долго, чертовски долго. Я вспоминал времена, когда я лежал в медбоксе Живаны по две-три недели, и не мог понять: почему тогда я не изнывал от безделья, а сейчас меня начала бесить однообразность жизни в огромном, но все-таки замкнутом пространстве. Нет, никакой клаустрофобии не было, просто с каждым днем меня все больше раздражал ежедневный график одних и тех же действий. Я все лучше понимал, почему так важно количество членов экипажа во время долгих космических экспедиций. Понятно, в аномалии жизнь всегда была «на грани». Мы все время там были заняты спасением, причем не только себя, но и других, там каждый день каждый из нас был вынужден действовать, действовать не стандартно, не привычно, а придумывая, как справиться каждый раз с новой ситуацией. Не важно с какой, даже те же захваты кораблей всегда проходили по-разному. Может, и были стандартные действия, но такие захваты проводили Сирена с Ланой. Для меня эти полтора года в аномалии преподносили сюрприз за сюрпризом, и я не успевал заскучать или привыкнуть к окружающему меня миру. Естественно, и на крейсере мне было чем заняться: я учил и отрабатывал базы знаний, тренировал тело и проводил тренировки на мечах. Мы устраивали ночи любви, честно говоря – не только ночи. И это было прекрасно, но… Всегда есть – но… Мы были не в туристическом круизе, и не могли все время заниматься сексом. Обучение, отработка знаний, тренировки – все это проходило индивидуально и согласно графику. Теперь я жалел, что не попросил Ярила оставить мне три тренажера. Мы бы могли проводить совместные тренировки, отрабатывать абордажные и противо-абордажные действия. Но – имеем то, что имеем. Я все больше скучал по Светозару, Ярилу, Живане.

В очередной приступ меланхолии я решил порыться в предметах, вывезенных с Земли. Я как-то забыл о том, что в хранилище лежит содержимое храма, и, наткнувшись снова на церковные книги, стал читать библию. Странно, но прожив на Земле почти пятьдесят лет, я ни разу не прочитал ее. Теперь же увлекся. Раньше, на Земле, Библия воспринималась мной как книга истории народа иудеев. Читая Пятикнижие Моисея, я думал, что это книга с мудрыми советами, помогающими выжить в те тяжелые времена. Ведь Моисей расписал, как создать государство, которое должно жить по заветам Божиим, как отделить духовенство от накопления благ, как создать первую медицину, описал требования к гигиене. Сильно сомневаюсь, что люди сами смогли додуматься до такого в те времена. Но позже, по ходу чтения, ко мне стало приходить понимание, что это не только древняя история о судьбе одного народа. Я стал понимать, что эта книга – про то, как люди смогли понять заветы Бога. Первое, что меня поразило – это жестокость, которую приписали Господу. «Придите и уничтожьте всех, кто проживает на земле обетованной». Не «приведите их к Богу», а «уничтожьте». Как отличаются десять заповедей от того, что нам внушало общество! Эта книга – про поиск пути – сначала пути иудеев, а потом – и остального человечества, поиск духовных ценностей, которые делают нас людьми, о том, как трудно принимать решения, и еще труднее – нести за них ответственность, что на пути человека почти всегда встает соблазн: пойти по более легкому пути, во благо себе любимому, и ведь всего лишь надо наплевать на то, как надо, и сделать так, как хочется. Эта книга определила цивилизационное понимание разных культур. Одни увидели избранность, другие – что надо уничтожать всех, кто не такой, как должен быть твой ближний, верующий в истинного Бога, третьи – что Господь встает на сторону сильных, четвертые заметили, что Господь помогает защищать родную землю. Даже Новый Завет способствовал продолжению раскола культур. Четыре Евангелия – и все четыре очень разные. Я примерял прочитанное, слова Моисея, Ездры, Христа и апостолов на мир вокруг себя, и вдруг понял, что стал критично относиться к знаниям, полученным из баз данных. До этого момента я воспринимал информацию об инсектоидах как аксиому, не требующую анализа. Теперь же я снова понимал, что любая информация – это не просто факты, к каждому факту человек должен сформировать свое отношение, чтобы понять, что можно делать, а что нет. Да, в галактике идут войны, во время которых одни цивилизации погибают, чтобы другие жили. Но если еще месяц назад для меня это был просто факт, то теперь я понимал – в том, что инсектоиды выбрали такой путь – не виноваты другие. Муравьи, по сути – те же насекомые, у них такие же ульи, они так же теряют воду во время миграции из галактики в галактику, но они не уничтожают жизнь. Они, наоборот, научились жить в мире с другими цивилизациями. Мне надо было с кем-то обсудить то, что со мной происходит, и оказалось, что лучше всего для этого разговора подошел Дин.