Виктор Коробов – Лётчик (страница 2)
– Так… Документы: это бери, а это я пока оставлю, могут спросить те, из 48-го полка. А Жизневский… Старайся его избегать, у нас все так делают. А если встретишь – всё по уставу, да построже.
– А где у вас столовая?
– Как выйдешь, направо, а там увидишь, – и майор демонстративно уставился в бумаги, намекая, что мне пора. Ну, ок.
Никакой столовой я не вижу. Барак – это явно казарма, и он налево. Но мне сейчас собственные документы интересны. Так… Панкратов Михаил Семёнович, да, это я. Меня в аэроклубе мамонтом называли. Сначала кто-то сказал, что я анти-Будёный, тот был Семён Михайлович. Будёный против Мамонтова воевал, ну кто-то и пошутил, что я Мамонтов, а потом до мамонта сократили. Год рождения 1915. Как так? Тогда сколько мне лет? Судя по обилию чаек на аэродроме сейчас конец 30-х, раньше их не было, а позже всех перебили. Мне сорок лет, значит, должен быть 1955-й? Но тогда авиация уже реактивная была, и погоны…
Ага, это, кажется, столовая. Никакого здания, просто столы и лавки под навесом посреди рощи. А-ля полевой стан в колхозе. И девицы соответствуют – в платочках, платьицах ситцевых. Есть и симпатичные, но… Какие-то в основном коротконогие и пухленькие. А мне больше нравятся стройные, пусть даже грудь и поменьше будет. Да, кажется, мне и вправду меньше 40 лет, судя по реакции на девиц…
– Майор Матвеев велел меня накормить.
– Садитесь, товарищ лётчик, сейчас борщ будет. А как вас зовут?
– Миша.
– А меня Халя. А вы женаты?
– Нет, но меня, кажется, в 48-й полк переводят.
– Жаль…
– Ничего, у вас тут немало лётчиков.
– Да, но половина женаты, а остальные выпивают.
А вон у них зеркальце висит над умывальником. Надо посмотреться, какой я. Заодно и руки помою. Слава Богу, это я. Но мне точно не 40 лет. Не юнец, но молодой. Тогда всё сходится – мне 23-25 лет.
Вот и борщ… Халя щедро добавила сметаны. Борщ, такое впечатление, что изначально был вегетарианский, одни овощи. Но в него добавили кусочки жареного сала. И какие-то шарики из теста запечёные. В результате довольно вкусно получилось и сытно, он густой такой, наваристый. На второе котлета с пюре. Как они такую вкусную котлету сделали? Видимо, секрет в свежем мясе, вряд ли у них есть холодильник. На третье компот – много вишен, яблоки, груши. Сахара мало, но вкусный компот. Халя мне и второй стакан наливает, заметила, что мне понравилось. Похоже, она ищет путь к моему сердцу через желудок.
А кто это у моей чайки отирается? Кажется, её собрались заправлять. Ладно, мне пора к майору. А девиц уже три на меня смотрят, как на жирафа.
–Девушки, спасибо, мне в штаб срочно.
Майор, кажется, очень доволен: – Товарищ Панкратов, я всё согласовал и вот вам предписание завизировал, сейчас вашу чайку заправят, и отправляйтесь в распоряжение товарища майора Петрова в 48-й истребительный авиаполк. А реально явишься к капитану Назарову, он начштаба, как и я, я с ним и договаривался о тебе. Тебе координат их достаточно, или курс проложить?
Чуть не сказал, что координат хватит. А где я нахожусь? Не спрашивать же, я же как бы сам сюда прилетел.
– Лучше курс.
Майор протягивает руку, и я, подумав секунду, отдаю ему планшет. Майор старательно рисует маршрут, ставит отметки, даже язык высунул. Похоже, ему нравится штурманская работа. И тут вбегает какой-то воняющий бензином чел в промасленной спецовке. Вскидывает руку к виску и тараторит:
– Товарищ майор, чайка товарища лейтенанта заправлена. Не хотите ли сходить посмотреть?
– С чего это? Я что, чаек не видел?
– Ну… Она… Она голубая с белым.
– Свободен, Хользунов. Панкратов, вот твои документы, если вопросов нет, с Богом.
– Спасибо, товарищ майор.
Наконец-то можно изучить документы, хотя бы мельком. Вот дата на предписании: 28 августа 1940 года. До войны ещё почти 10 месяцев. А мне, значит, 25 лет. Что ещё можно узнать? Лейтенант, командирован в 55 истребительный полк… Стоп. Что-то знакомое. Не Покрышкинский ли это полк? Точно! Начштаба Матвеев – о нём же Речкалов писал. А я добровольно отказался здесь служить… С Покрышкиным и Речкаловым. А мог бы увидеть своими глазами Хархалупа, Фигичева, Зибина. Жизневского вот, уже видел. Это же тот козёл, который Речкалова к жене не отпустил из-за окурка. Верно Григорий о нём написал… Может, тогда и его мнение о Покрышкине правильное? Ну, увы, проехали… Мне пора в неведомый 48-й полк… Судьба.
– Товарищ лейтенант, а что это у вас за самолёт?
– Чайка, шо, не бачишь? (кажется, из какого-то анекдота).
– Но почему она такая? Это что? – и он похлопал по крылу.
– Покрытие экспериментальное. Типа оргстекла, но, как видишь, непрозрачное.
– Это у вас в Москве такие?
– Нет, одна штука и есть. Дорого оказалось, решили не делать. А эту испытали, и в войска.
Это он ещё свечи не видел. Мужики, естественно, современные поставили. Зато нормально работают, а в их время дерьмо были свечи. Жаль, запаса у меня нет. Ну ладно, мне пора.
– Винт провернёшь, товарищ Хользунов?
– Да.
Второй мой взлёт на чайке, но уже её капризность воспринимается как что-то привычное. Другим голова забита. Точнее, разброд в голове, не пойму, о чём в первую очередь думать. Всё само идёт, ничего не обдумано. Пока везёт, но если за меня возьмётся особист? Интересно, тот, кто меня сюда заслал, заступится? Или всё сам теперь?
Куда лететь – я давно понял, ещё пока Матвеев маршрут рисовал. Даже запомнил. Да здесь и лететь то 15 минут. Можно было не заправлять.
Аэродром почти такой же, тоже сарай с окнами и барак, и лесок рядом, и даже есть ручей. Пожалуй, даже поуютнее. Вон деревушка на несколько домиков в километре. А что до города дальше (а это Бельцы), так мне насрать. А вот ишаков не видно, одни чайки.
Сразу с деловым видом направляюсь в штаб. Кажется, я уже понял, где искать начальника, система такая же, как в 55-м. За столом дядька под полтинник, подстрижен под ноль. В петлицах одна шпала, наверно, он и есть. На этот раз я в шлеме, отдаю честь (а если не совсем так, то пусть думают, что в Москве такая мода).
– Товарищ капитан, лейтенант Панкратов прибыл для дальнейшего прохождения службы, – и протягиваю документы.
– Садись, лейтенант, – капитан начинает изучать документы. В штабе темновато, но его это не смущает. – Расскажи, что у тебя с самолётом.
– Это, товарищ капитан, экспериментальная машина. Совершенно новое покрытие крыльев и хвостового оперения, на основе оргстекла. Ну и кое-что в моторе изменили, подробностей не знаю. Испытывали три месяца, затем мотор перебрали, что-то поменяли. А вот вместо пулемётов с самого начала установили что-то списанное, только чтобы вес был. В результате в серию машина не пойдёт, вот в войска её и послали. А пулемёты так и не поставили.
– Да, товарищ Панкратов… Задачка. Где пулемёты-то брать? Нету их у нас. Без оружия ты служить не можешь, у нас боевой полк, хоть и некомплектный. Можно заявку послать официальную, но это дело долгое. Машины лишней для тебя нет. Что делать будем?
– Товарищ Назаров (надеюсь, это он и есть), я считаю, ШКАСы не лучшее оружие в будущей войне. Может, можно поставить два пулемёта, но крупнокалиберных? Или две пушки, как на ишаке. Ещё хорошая вещь ЭрЭсы, надо будет обязательно поставить не позже весны.
– Ишь ты какой шустрый…нам и ШКАСы достать трудно, а уж пушки – нам их просто не дадут. А о чём это ты говоришь, какие ЭрЭсы?
– Реактивные снаряды, калибр 82мм, подвешиваются под крылья. Запал электрический, можно и по самолётам, и по наземным целям стрелять. Мощное оружие, и дальнобойное, хоть и не очень меткое, разброс большой.
– Это у вас с Москве такие?
– Здесь тоже должны быть, надо запрашивать.
– А скажи мне, лейтенант, летаешь ты хорошо? Из твоих документов это непонятно.
– Летаю неплохо, если часы налёта посчитать, так выйдет немало. Но есть два слабых места: на чайке я мало летал, а стрелять и вовсе толком не умею.
– А на чём летал?
– В основном на яке. Ну, ещё один иностранный самолёт был, но не боевой.
– Ого! А я яков ещё и не видел. Хороша машина?
– Да, неплохая. Быстрее чайки, но, конечно, не такой маневренный. Управление намного легче, ну и вооружение – есть пушка 20мм и два пулемёта.
– Охлаждение водяное?
– Да.
– И как тебе?
– Эффективнее воздушного, зато в бою уязвимо. В общем, не знаю, что лучше. Но я бы лучше на яке летал, а мне вот дали эту чайку.
– Слушай, Михаил – а ты можешь честно сказать, за что тебя к нам сослали? Из Москвы в нашу тьмутаракань?
– Говорят, я странный. Ну и услали на всякий случай. А если бы что-то серьёзное было – так я бы уже осознавал там, где люди исправляются.
– Ну ты загнул… Ладно, верю. Значит, Михаил, так поступим: летать тебе пока не надо, напрасно бензин будем жечь. Стрелять пока не из чего. Я тебя в отпуск отправлю. А вернёшься – там, глядишь, и пулемёты подоспеют. Будешь тогда и стрелять, и чайку освоишь. Сегодня заночуешь, я документы подготовлю. А завтра получишь деньги, и в отпуск на 30 дней. Не считая дороги. В общем, место пока выбери в казарме, потом поужинаешь. С машиной решим, доставят тебя до города.
На этот раз я ужинал в компании двух десятков лётчиков, и меня активно распрашивали и о Москве, и о мне самом. Но мне не хотелось много рассказывать, и я отговорился тем, что голова идёт кругом – отпуск неожиданный, а мне жить негде. В прежнюю казарму хода нет, и родственников нет. И лётчики мне подсказали, что есть такое управление в Москве, расселяют лётчиков командированных, но и отпускников, оказывается, тоже селят в общежитие. И адрес дали. Только о Як-1 я рассказал, что знаю, эта машина всех интересовала. Ещё об эРэСах упомянул, но тут никто о них не знает. А кормят лётчиков неплохо.