Виктор Коробов – Лётчик (страница 4)

Тут Лена подсаживается за мой столик. Ладно, что тебе заказать? Салатик? Вот вина выпей. А может, и не обманывает она. Здесь люди гораздо проще, подкатывает к лётчику как умеет. Ладно, пошли твою комнату смотреть.

Комната в коммуналке, и вправду недалеко. Кроватей почему-то две. Ладно, опробуем кровать. Хотя я бы предпочёл на полу постелить, удобнее.

Когда мы отдыхали после первого знакомства, заявилась вдруг Ленина мама. Оказывается, они здесь вдвоём живут.

– Ну и что, можно занавеску повесить, – Лена выглядит уверенной в своей правоте. Ну, будем надеяться на лучшее, что меня не обманывают, просто ей же надо замуж выходить, с жильём в Москве плохо, лётчик – хороший вариант…

Дилемма – в общагу возвращаться или здесь остаться? Жить в одной комнате с мамой, я к такому не привык. С другой стороны, общага – та же казарма. Успею ещё в мужской компании пожить. А вот Лена, похоже, не смущается совсем. Хочет закрепить свой успех…

Днём Лена и её мама на работе, у меня свободное время. Попробую поговорить с товарищами авиаторами из общаги.

Увы, это в песне первым делом самолёты, а девушки потом. Мои соседи о войне и тактике боя говорить не хотят, об эРэСах не слышали и знать не хотят, зато моё знакомство с Леной их очень интересует. Комната на двоих с мамой, по их мнению, это очень хорошо. Главное, в Москве. Можно перевестись сюда служить. Одни мне завидуют, другие находят Лену тощей. Ну, последнее для меня не недостаток. В общем, фиаско, облом. А пойду-ка я тогда в баню… Сандуны – чем плохо?

Оказалось, что столь шикарные жилищные условия у Лены – благодаря брату. Её старший брат – какой-то чин в НКВД. Не очень высокий, но сумел себе с женой и двумя детьми целую отдельную квартиру получить, а матери с сестрой осталась комната, полученная им же на троих в начале его карьеры. Я опять услышал поступь судьбы… Надо бы с ним поговорить. Перевод в 48-й полк, отпуск, поездка в Москву, Лена, её брат – может быть, следующие пункты Берия и Сталин?

Выходной день здесь один – воскресенье. Пошли с Леной в парк Горького, а вечером – аж в большой театр. Лена сумела достать два билета для лётчика из боевого полка, для меня, то есть. Ну что – Большой уже тогда был неплох. Да и Сандуны не разочаровали, и парк. А здесь можно жить, в этом времени. Особенно в отпуске, с деньгами и с девушкой. Попросил я Лену, она позвонит брату с работы, договорится о встрече.

Как ни странно, Николай, брат Лены, согласился встретиться со мной днём, пообедать вместе. И уже во вторник, не откладывая.

Николай оказался уже начинающим лысеть блондином с красноватым лицом. Ростом всего лишь как Лена, а это 172. Но заметно толще. Мы в простецкой столовке, где можно пообедать за рубль. Но и качество блюд соответствующее, что и на запахах сказывается.

– Михаил, ты по виду человек серьёзный, лётчик, лейтенант. О чём ты хочешь поговорить – догадаться нетрудно. Хочешь жениться на Ленке, прописаться и перевестись в Москву. Я в принципе не против. С пропиской могу и помочь, они вечно с этим тянут. Но скажи мне – у тебя разрешение от командования есть?

– Какое разрешение?

– Жениться.

– Для этого нужно разрешение? А е….. тоже без разрешения нельзя?

– Раньше было можно. Сейчас строже становится. Вот с июня жениться вашему брату можно только имея разрешение не ниже, чем от командира полка. И есть слухи, что на казарменное положение вас переведут. А ещё – не будут больше присваивать лётчикам младших лейтенантов. Сержантами будут выпускать.

– Абсурд. Ерунда. Разве можно так с лётчиками? Ведь подготовить хорошего лётчика – это дорого. Одного бензина сколько, моторесурса…

– Взят курс на количество. А когда вас тысячи, то и нельзя всем создать тепличные условия.

– А ты, Коля, откуда всё это знаешь?

– А ты, Миша, зря этим интересуешься.

– Ладно, хрен с ним. Я, вообще-то, в Москву пока не собирался переводиться, хочу полетать, стрелять научиться. Значит, мне и жениться не к спеху. У меня другой вопрос, только ты, пожалуйста, серьёзно отнесись. Как думаешь, война будет? Я имею ввиду, следующим летом.

– С немцами?

– Да.

– У нас с ними пакт. Точка. И не советую болтать лишнее.

– Сон мне был, Коля. Будто 22 июня 1941 года напали на нас немцы. На рассвете. Воскресенье как раз было. И понял я, что сон этот вещий. И там ещё много чего было, во сне. Война была тяжёлая. Так что я теперь много чего знаю о будущем. А если всё это будет знать товарищ Сталин, то и воевать будет легче. Может, и людей меньше погибнет.

– Не советую, Миша.

– Почему?

– Ты, Миша, мне почти родственник. Ленку я всё детство нянчил, потом защищал. Да и понравился ты мне, понял я, почему Ленка так к тебе льнёт. Так что объясню, чтобы ты не пропал ни за грош. Но ты уж мотай на ус. Англия сейчас с Германией воюет, верно? И если немцы вторгнутся на остров, то тут им и конец, так? Вот Англия и хочет немцев на нас натравить, а самой со стороны глядеть, как мы дерёмся. Очень им это важно, жизненно необходимо. Вот и стравливают нас, как могут. А они умеют. Так что все слухи о нападении немцев – английская провокация. Они десятками путей эти слухи распространяют.

– А если немцы и вправду нападут?

– Тебе какая разница? Ты уже далеко будешь, лес валить или золото мыть.

– Понятно… Тогда только и остаётся – готовиться к войне, а потом воевать. Для военного лётчика обычное дело…

– Да ты не грусти. Если ты прав, и война в июне, у тебя есть ещё время перевестись в Москву. Или ты хочешь на дальний восток?

– Я воевать хочу. Интересно мне с немцами подраться. А убьют – так за Родину, за Сталина, хорошая смерть.

– Да… Лётчики… Я думал, ты практичнее. Впрочем, Ленке такие-то и нравятся.

– Только вот совесть… Вроде я как предатель. Знаю о войне, и ничего не предпринимаю. А ведь мог бы…

– Таких тысячи, кто думает, что спасёт весь СССР, если ему дадут поучить товарища Сталина. Всех не выслушаешь. Ну, можешь письмо написать. А лучше бы послушал меня. Вот ты мне сказал, совесть облегчил, а дальше не твоё дело. Ты думаешь, о войне никто не думает? Да это сейчас главная тема, вся страна готовится. Но не хочет товарищ Сталин войны. Каждый шанс использует, чтобы не воевать. Так что ты, Миша, летай. На Ленке, вон, женись. А в политику не лезь.

Вот и закончился обед, Николаю пора на службу. Это у меня отпуск. Вроде, руку он мне с уважением пожал на прощание. А потом ещё обернулся, и добавил: – Миша, ты умный мужик. Очень надеюсь, что ты глупостей не наделаешь.

Да… И что теперь? Вела, вела судьба, и вдруг бум! Кажется, это именно тот случай, когда без бутылки не разберёшься. Но не продают здесь. Есть пиво, но местное пиво… не то его разбавляют, не то оно изначально водянистое. С креветками бы ещё ничего, но я их здесь не видел. Наверно, есть раки, но мне и они не попадались. Хоть бы вобла была… А так – ну его. Ладно, пойду пока пройдусь, поразмыслю.

А в общем, о чём тут думать? Лезть в кабинеты, добиваться, пробиваться – это не моё. Я и не собирался. Если судьба ведёт, или те, кто меня сюда забросил, вот пусть и подаёт знак, возможность какую-то. А пока что я противоположный знак получил, и довольно ясный. Так что отдыхаю, жду знака. А не дождусь – так в полк, на подготовку восемь месяцев с лишним, и война. Может, вторым Покрышкиным стану.

Мы с Леной дополняем друг друга – она умеет доставать билеты в театры и на концерты, я деньги даю. Ну и ходим вдвоём – одному было бы не интересно. Мне итак не слишком интересно, но впереди казарма и война, так что впрок надо находиться. Тут ещё такая опция есть – танцы в парках. Живой оркестр, вальсы, и контингент в основном за 20, не дети. Лене танцы нравятся. Я сначала не понимал, зачем танцы, если мы уже познакомились, расставаться пока не собираемся. Но – просто гулять по парку надоедает, а тут развлечение. Не всё же в театры ходить, а кино здешнее я не люблю, к удивлению Лены. Ей хорошо, она не видит, насколько здешние фильмы примитивны. Голливуд ругают, но про терминатора или Рэмбо – это шедевры на фоне того, от чего народ здесь балдеет.

Днём мне делать нечего, и одно время я повадился в Сокольники ездить. Какой транспорт в Москве-40 самый лучший? Метро! Станций пока мало, но и город гораздо меньше, а остальные виды транспорта мне не нравятся. В автобусе я один раз проехал, и больше не хочу. Трамваи здесь часто переполнены и едут не быстро. Вместо такси – извозчики. Эти получше, но тоже медленные, а на маленькие расстояния я пешком люблю ходить. А на метро я от Смоленской до Сокольников доезжаю.

Лена говорила, что Сокольники – криминальный район, но я ничего не опасался, пока… Я зашёл далековато от основных аллей, в сторону железной дороги, и задумчиво шёл по тропинке. Погода отличная, бабье лето. Эти двое явно шли ко мне, а не просто навстречу. У здешних, кажется, есть «воровская походка», вот её они и изображали. А метров за 30 продемонстрировали доставание ножей, одновременно малозаметное и демонстративное. За 30 метров. За 2 метра было бы опаснее. Или уже за спиной. Понятно – отвлекают внимание. Разворачиваюсь сразу всем корпусом – точно, сзади ещё один, идёт ко мне. До него метров 20, руки пустые. Может, хотели не убивать, а ограбить только.

Боец я не очень сильный, но вот учил меня сам Андрей Дорменко. Как драться против троих я знаю – по одному их надо бить. На все размышления ушло не больше полусекунды, а истребитель и должен быстро соображать. И я побежал на того, который сзади был. Не просто побежал, а с максимальным ускорением. За 20 метров я уже набрал приличную скорость и сходу влепил ему в живот майя гири кикоми. Он подставил руки, но удар не удержал. Ещё бы, я на скорости весь вес вложил, а мои 78кг по этим временам немало. Только уворачиваться, но он, кажется, не знал, чего ждать. Он согнулся, и получил маваши дзуки в висок. Блин… Удар получился. Я давно не тренировался и сосредоточился на том, чтобы всё правильно сделать. Я знал, что височная кость самая тонкая, но сейчас почувствовал это костяшками кулака. Так бывает, когда яйцо об лоб разбиваешь. Если слабо ударить – яйцо выдержит, а лоб можно ушибить. А если сильнее – яйцо разобьётся, и не больно. Вот такое было ощущение. Убил или сотрясение? А, пофиг. Главное, он упал так, что ясно – быстро не встанет.