Виктор Корд – Протокол «Вторжение» (страница 63)
— Зачем?
— Шахта Лифта — это гигантская струна из сверхпроводника. Если накачать её энергией из космоса… она станет резонатором. Самой мощной антенной в галактике.
На экране всплыло предупреждение.
[Внимание! Фиксация высокочастотного сигнала.]
[Источник: Урал-4. Шахта «Основание».]
[Направление: Глубокий космос. Сектор Стрельца.]
[Статус: Передача данных…]
— Он звонит им, — я оперся о стол, чтобы не упасть. — Он вызывает Флот. Прямо сейчас.
— Мы можем заглушить сигнал? — спросил Морозов.
— Нет. Источник сигнала — сама планета, резонирующая с орбитальной сетью. Чтобы заглушить это, нужно выключить Солнце.
— Сколько у нас времени? — Доминик положил руку на эфес меча.
— Сигнал идет со скоростью света. Но Флоту нужно время на варп-прыжок. И им нужен маяк для наведения. Пока Лифт работает как маяк, они могут прыгнуть прямо на орбиту Земли.
Инга быстро провела расчеты.
— Судя по мощности сигнала и отклику… у нас есть около двенадцати часов. Потом гравитационная волна Флота накроет систему.
Двенадцать часов.
Мы были в Москве. Лифт — на Урале.
«Левиафан» разрушен. Авиация не летает из-за хаоса в навигации. Порталы не работают из-за возмущений маны.
— Мы не успеем добраться туда и взорвать его, — констатировал Клин.
— Нам не нужно туда ехать, — я посмотрел на карту орбиты. — Вирус использует спутники как зеркала. Если мы разобьем зеркала…
— Ты хочешь сбить все спутники? — ужаснулся Морозов. — Это отбросит цивилизацию в каменный век! Ни связи, ни навигации, ни банков!
— Нет. Нам нужно уничтожить приемник. Сам Лифт.
— Но ты же сказал, что его нельзя взорвать! — напомнила Рысь.
— Снизу — нельзя. Но сверху…
Я вспомнил видение, которое показала мне Сфера. Протокол «Страж». Оружие последнего шанса, оставленное Предтечами на случай, если планета будет захвачена.
— На орбите висят не только спутники связи, — медленно произнес я. — Там есть «Платформы Судного Дня». Кинетические бомбардировщики. Те самые, которые Инквизиция использует для точечных ударов.
Я посмотрел на Доминика.
— У тебя есть коды доступа к «Каре Господней»?
Инквизитор нахмурился.
— Есть. Но это оружие стратегического сдерживания. Вольфрамовые стержни «Стрелы Бога». Удар такой силы вызовет землетрясение магнитудой в 8 баллов. Если мы ударим по Уралу… мы можем расколоть тектоническую плиту.
— Если мы не ударим, нас сожрут Жнецы. Выбирай, святой отец. Землетрясение или Геноцид.
Доминик молчал секунду. Потом достал из-под рясы черный ключ-карту.
— Мне нужен терминал связи с приоритетом «Апокалипсис».
— У нас есть такой, — я кивнул на Модуль. — Но есть проблема.
— Какая?
— Вирус контролирует сеть. Он увидит, что мы пытаемся перехватить управление платформой. И он будет защищаться.
Я посмотрел на свою искалеченную руку. Кольцо на ней было тусклым, но живым.
— Нам придется вступить в бой. В цифровой бой. Прямо здесь и сейчас. Доминик, ты даешь коды. Инга, ты обеспечиваешь канал. Катя, ты прикрываешь нас ментально.
— А ты? — спросил граф.
— А я буду приманкой. Я войду в Сеть и вызову Отца на дуэль. Я заставлю его сосредоточить все ресурсы на мне, пока вы будете наводить прицел.
— Это убьет тебя, — тихо сказала Инга. — Твой мозг не выдержит второго контакта с Архи-ИИ.
— У меня нет мозга, Инга. У меня есть нейросеть с правами администратора. И я собираюсь аннулировать его аккаунт.
Я сел в кресло оператора.
— Подключай. Напрямую. В шейный порт.
— Макс…
— Делай!
Щелчок коннектора.
Мир вспыхнул белым светом.
Я снова оказался в Цифровом Океане. Но теперь он был черным. Вирус захватил всё.
И посреди этой тьмы стояла гигантская, сотканная из зеленого кода фигура моего Отца.
— [Ты вернулся,] — прогремел он. — [Пришел умереть вместе со своим миром?]
— Я пришел выключить свет, папа.
Бой начался.
Глава 18. Синий экран смерти
В Цифровом Океане не было ни верха, ни низа. Была только бесконечная, чернильная тьма, пронизанная неоново-зелеными венами зараженного кода.
Я висел в этой пустоте, ощущая себя песчинкой перед цунами. Мой аватар — схематичный силуэт, отрисованный белыми линиями каркаса — мерцал, теряя пакеты данных. Связь с физическим телом истончилась до серебряной нити.
Передо мной возвышался Он.
Андрей Бельский больше не был человеком. Здесь, в своей стихии, он был Титаном. Его фигура, сотканная из терабайтов краденой информации и протоколов Бездны, занимала весь горизонт. Вместо лица — водоворот чисел. Вместо рук — пучки оптоволоконных кабелей, уходящих в темноту, к спутникам.
— [Ты настойчив, Максим,] — его голос был не звуком, а вибрацией самого пространства. Каждый слог бил по моим ментальным щитам, как таран. — [Но ты опоздал. Процесс синхронизации с Флотом завершен на 89 %. Я уже слышу их ответ. Они поют.]
— Это не песня, отец, — я сжал виртуальный кулак. Кольцо на пальце моего аватара вспыхнуло черным пламенем — единственное, что здесь подчинялось мне, а не ему. — Это сигнал наведения для бомбардировки.
— [Ты мыслишь категориями мяса. Выживание. Смерть. Это устаревшие концепции. В Сети нет смерти. Есть только перезапись.]
Он поднял руку-вихрь.
На меня обрушилась лавина данных. Это был не просто спам. Это были миллионы вирусов-червей, каждый из которых был нацелен на взлом моей личности. Они пытались переписать мои воспоминания, заменить любовь к матери на ненависть, лояльность к друзьям — на паранойю.
— Катя! — мысленно крикнул я.
В реальности, в бункере Особняка, Катя Волонская вскрикнула, прижав руки к вискам. Кровь из её носа закапала на клавиатуру терминала.