Виктор Корд – Протокол «Вторжение» (страница 47)

Мы сидели в кабинете графа Виктора Волонского.

Клин нервно поглаживал приклад своего дробовика, косясь на стоящих вдоль стен бойцов-псиоников. Их шлемы-ульи скрывали лица, но я чувствовал их внимание. Они сканировали нас. Искали агрессию.

Инга уже подключилась к местной изолированной сети (под присмотром двух техников клана) и перекачивала данные о предательстве Меньшикова.

Граф Волонский сидел за столом из черного дерева, просматривая голограммы, которые я вывел перед ним. Его лицо оставалось бесстрастным, но аура… Мой визор показывал, как вокруг него сгущаются серые вихри гнева.

— Меньшиков… — произнес он, и в этом слове было столько яда, что можно было отравить водопровод. — Я знал, что он амбициозен. Но продать столицу азиатам? Использовать Вирус, чтобы создать армию из тостеров? Это не просто измена. Это безумие.

— Это бизнес, Виктор Петрович, — я сидел напротив, чувствуя, как пульсирует боль в висках после схватки с ИИ. Стимуляторы держали меня на плаву, но ресурс организма заканчивался. — Меньшиков хочет стать наместником Доминиона в новой провинции «Москва». Ему плевать на Империю. Ему нужен трон.

— А тебе что нужно, Бельский? — граф поднял на меня тяжелый взгляд. — Ты пришел в мой дом, привел хвост из цифровых демонов, взломал городскую сеть. Ты играешь в бога.

— Я играю в уборщика. Я хочу вымести мусор. Но мне нужен совок.

Я указал на карту, висящую на стене. Красная зона в Капотне пульсировала.

— Башня Вируса растет. Через двадцать четыре часа она начнет трансляцию. Если сигнал уйдет в космос, сюда прилетят Жнецы. Не азиаты, граф. А те, кто сожрал цивилизацию Предтеч. Мы все станем пылью.

— Я знаю про Башню, — кивнул Волонский. — Мои сенсоры чувствуют её. Это гнойник на теле ноосферы. Но мы не можем к ней подойти.

— Почему? У вас армия телепатов. Вы можете сжечь мозги гарнизону охраны.

— Мы пробовали, — вмешалась Катя. Она стояла за спиной отца, положив руку на спинку его кресла. — Час назад я отправила группу «Фантом». Они не вернулись.

— Мертвы?

— Хуже. Они… стали частью Башни.

Граф нажал кнопку на столе.

В центре комнаты возникла голограмма. Запись с глаз одного из разведчиков.

Промзона Капотни. Серый смог. И Башня.

Это была не просто металлическая игла. Это был живой организм из стали и бетона. Стены пульсировали. Кабели, как вены, перекачивали светящуюся жидкость.

Вокруг Башни стояло поле.

Не силовое. Ментальное.

Оно выглядело как марево над раскаленным асфальтом.

Разведчики Волонских подошли к периметру. И вдруг остановились.

Они сняли шлемы. Их лица были спокойными, блаженными.

Они развернулись и пошли к Башне. Сами. Без принуждения.

Они вошли в ворота, где их встретили дроиды-строители. Роботы не стреляли. Они начали вплавлять людей в стены Башни. Живьем.

Запись оборвалась.

В кабинете повисла тишина. Клин выругался.

— Пси-доминирование, — констатировал я. — Башня работает как гигантский излучатель подчинения. Она переписывает личность. Любой, кто подойдет ближе километра, становится рабом Вируса.

— Именно, — кивнул граф. — Мои люди не могут атаковать. Твои дроиды, скорее всего, будут перехвачены, как только войдут в зону покрытия. Вирус знает твои коды, Максим. Ты сам сказал, что он учится.

— Значит, нужен Ключ, — я потер переносицу. — У каждой системы безопасности есть «белый список». Код, который позволяет пройти своим. У Вируса он тоже есть.

— И где его взять? Попросить у Меньшикова?

— Нет. Взять у того, кто уже находится внутри системы, но еще имеет физическое тело.

Я посмотрел на графа.

— Катя сказала, что вы отлавливаете шпионов. «Спящих». Тех, кого активировал Доминион, но кто не успел добраться до своих кураторов.

— Есть такие, — осторожно ответил Волонский. — Мы поймали троих. Двое совершили самоубийство при захвате — у них в мозге вшиты ликвидаторы. Но один…

— Один жив?

— Жив. Если это можно так назвать. Это полковник Генштаба. Мы перехватили его в момент трансформации. Он пытался взорвать узел связи. Мои менталисты держат его в «коконе стазиса» разума. Мы не даем его программе активироваться до конца, но и вытащить информацию не можем. Его сознание — это шифр, который меняется каждую секунду.

Я встал. Боль в ногах напомнила о себе, но я отогнал её.

— Ведите меня к нему.

— Зачем? Ты технократ, Бельский. А здесь нужна ментальная хирургия.

— Я не просто технократ. Я — мост. У меня есть Кольцо, которое понимает язык машин. И у вас есть сила, которая понимает язык мозга. Если мы объединим усилия…

Я поднял руку с Кольцом. Черный камень поглотил свет лампы.

— Мы вскроем его черепную коробку, как консервную банку. И достанем оттуда коды прохода к Башне.

Изолятор находился на нижнем уровне бункера.

Камера была круглой, стены обшиты свинцом и исписаны защитными рунами.

В центре, в кресле с фиксаторами, сидел человек.

Полковник в разорванном мундире. Его тело билось в мелкой дрожи, мышцы были напряжены до предела. Глаза открыты, но зрачки сужены в точки. Изо рта текла слюна.

Вокруг него стояли трое менталистов Волонского. Они держали руки вытянутыми в сторону пленника, создавая невидимый кокон давления, не давая кибернетической части его мозга перехватить контроль над телом.

— Он борется, — сказала Катя, вставая рядом со мной. — Кибер-имплант в его голове пытается послать сигнал на самоуничтожение сердца. Мы блокируем нервные импульсы вручную. Это выматывает.

Я подошел к пленнику.

[Сканирование объекта…]

[Тип: Био-киборг класса «Инфильтратор».]

[Статус: Конфликт систем. Загрузка боевого протокола 98 %.]

— У нас мало времени, — сказал я. — Он почти прорвал вашу блокаду.

— Что ты хочешь сделать? — спросил граф Волонский, оставшийся у двери.

— Вивисекцию. Цифровую и ментальную одновременно. Катя, мне нужно, чтобы ты стала проводником. Я подключусь к его порту. Ты войдешь в его разум. Я буду ломать файрвол, а ты будешь удерживать его личность от распада.

— Это опасно, Макс. Если он контратакует…

— У нас нет выбора. Башня строится.

Я выдернул нейро-кабель из своего запястья. Игла на конце блеснула хищным блеском.

Я нашел замаскированный порт у полковника за ухом.

Воткнул кабель.

Тело пленника выгнулось дугой.

— Катя, давай!

Волонская положила руки на виски полковника. Её глаза вспыхнули синим.