Виктор Корд – Протокол «Вторжение» (страница 43)

— Катя, — я повернулся к ней. — Твой клан. Волонские.

Она напряглась.

— Мой отец… он сложный человек. Он консерватор. Он скорее умрет, чем будет говорить с бастардом.

— Твой отец сейчас сидит в своем бункере и трясется от страха, потому что его телепаты сходят с ума от фона Бездны. Ему нужно решение.

— И что ты предлагаешь?

— Я предлагаю сделку. Информацию в обмен на армию.

Я вывел на экран досье Меньшикова, скачанное из памяти азиата. Счета, переводы, записи разговоров с кураторами Доминиона. Доказательства государственной измены высшего уровня.

— Если мы сольем это в сеть… это ничего не даст, сеть лежит. Но если мы передадим это Волонским… Твой клан контролирует «шепот» — сеть слухов, курьеров, аналоговой передачи данных. Они могут донести правду до каждого гарнизона, до каждого полковника, который еще верен присяге.

— Ты хочешь устроить гражданскую войну внутри армии Меньшикова? — усмехнулась Катя.

— Я хочу, чтобы его солдаты поняли, что умирают не за Империю, а за кошелек предателя. Это внесет хаос. И даст нам окно возможностей.

— Чтобы сделать что?

— Чтобы нанести удар по Капотне. По антенне.

Я обвел взглядом свою команду.

Рысь, дитя подземелий. Клин, пес войны. Инга, гений металла. Катя, ведьма разума. И я, Виктор Вейс, человек с чужой памятью и чужим кольцом.

— Мы не спасители, — сказал я. — Мы — диверсанты. Наша задача — не победить армию. Наша задача — сломать игрушку врага.

Я вытащил чип из терминала.

— Катя, ты знаешь, как связаться с отцом ментально? Без диадемы?

— На короткой дистанции — да. Но он за экранированными стенами.

— Мы подойдем ближе. Мы выходим в город.

— На «Левиафане»? — с надеждой спросил Клин.

— Нет. Поезд слишком заметен. Вирус увидит его за километр. Мы пойдем пешком. По низам.

Я посмотрел на Рысь.

— Твой выход, мелкая. Ты говорила, что знаешь Москву снизу. Нам нужно пройти от Особняка до Китай-города, не поднимаясь на поверхность. Сможешь?

Рысь шмыгнула носом и поправила рюкзак.

— Говно вопрос. Но там крысы. И запах.

— После того, что мы видели на Урале, запах дерьма покажется мне ароматом французских духов.

Я проверил «Медведя». Патронов было мало. Зато у нас были новые игрушки — грави-мины и плазменные резаки.

— Собираемся. Выход через час. Оставляем Особняк на автопилоте. Если мы не вернемся… Модуль взорвет реактор.

Я подошел к капсуле с отцом в последний раз.

Лед на стекле стал толще.

— Спи спокойно, папа. Я иду исправлять твои ошибки.

Москва под землей пахла не так, как обычный мегаполис. Здесь не было запаха бензина и пыли. Здесь пахло сыростью, ржавым железом, плесенью и древним, слежавшимся страхом.

Мы спустились в коллектор через замаскированный люк в подвале гаража на окраине поместья. Рысь шла первой. В своей стихии она преобразилась: исчезла сутулость, движения стали плавными и быстрыми. Она скользила по мокрым трубам и шатким мосткам, словно тень, лишь изредка сверяясь с каким-то своим, внутренним компасом.

Я замыкал шествие. Мой экзоскелет, переведенный в «тихий режим», едва слышно гудел. Сервоприводы компенсировали нагрузку, но сломанные ребра напоминали о себе при каждом резком повороте, отдаваясь тупой, ноющей болью в боку. Левая рука, принявшая удар копья азиата, функционировала на 60 % — привод кисти заедал, и мне приходилось постоянно корректировать напряжение через нейроинтерфейс.

— Туннель чистый, — прошептала Рысь, останавливаясь у развилки. — Дальше — старая ветка «Метростроя». Она ведет прямо под центр. К Китай-городу.

— Что с фоном? — спросил я Катю.

Волонская шла за Рысью, стараясь не касаться ослизлых стен. Её белый комбинезон уже был испачкан грязью, но она держалась с достоинством королевы в изгнании.

— Тишина, — ответила она, прижимая пальцы к диадеме. — Слишком тихо. Наверху хаос, Вирус сводит машины с ума. А здесь… пустота. Словно кто-то вычистил эфир.

— Экранирование, — догадалась Инга. — Кто-то проложил здесь кабель защиты. Или развернул поле подавления.

Мы прошли еще километр. Туннель расширился. Ржавые тюбинги сменились гладким бетоном. Под ногами появились рельсы — узкоколейка для технических вагонеток.

И тут Рысь резко подняла руку, сжатую в кулак.

— Стоп! Свет!

Впереди, за поворотом, брезжило голубоватое сияние.

Я активировал оптический зум на визоре.

Это была не станция метро.

Это был шлюз.

Массивные ворота из полированного металла перекрывали туннель. На них горела эмблема: Черный Дракон, свернувшийся в кольцо. И иероглифы.

— Посольство Азиатского Доминиона, — прочитал я данные со сканера. — Точнее, его подземный уровень. Мы уперлись в их «черный ход».

— Они перекрыли ветку, — выругался Клин. — Придется взрывать?

— Если взорвем, нас накроет обвалом, а потом добьют роботы, — покачал я головой. — Это бункер класса «Цитадель». Стены выдержат ядерный удар.

— И что делать? Возвращаться? — Рысь выглядела расстроенной. — Другой путь — это крюк в десять километров через коллекторы «Неглинки», а там сейчас уровень воды высокий.

Я подошел ближе к воротам, скрываясь в тени кабельного короба.

Мое Кольцо нагрелось. Оно пульсировало в ритме с пульсацией замка на воротах.

Я вспомнил Сферу, которую поглотил на Урале. Ключ Доминиона.

Теперь он был частью меня.

— Мы не будем взрывать, — я усмехнулся. — Мы позвоним в дверь. У меня есть ключи от квартиры соседа.

— Макс, это риск, — предупредила Инга. — Если их система безопасности обновлена…

— У них нет связи с Уралом. База уничтожена. Они не знают, что Ключ у меня. Для их системы я — высший офицер Доминиона.

Я вышел из тени и направился к панели доступа.

Два автоматических турели под потолком ожили, наводя на меня стволы плазменных пушек. Красные лучи целеуказателей скрестились на моей груди.

— Не стреляйте, идиоты, — пробормотал я, поднимая руку с Кольцом.

Камень вспыхнул черным светом. Я послал импульс — тот самый код идентификации, который я выдрал из памяти Сферы.

[Запрос авторизации…]

[Идентификатор: Генерал-Технолог Ли Вэй (Посмертный код).]

[Статус: Приоритет Омега.]