Виктор Корд – Протокол «Вторжение» (страница 38)
— Он спит? — шепотом спросила Рысь, выглядывая из-за спины Клина.
— Он притворяется, — ответил я. — Или ждет.
Я подошел к панели. Она была мертва.
— Клин, тащи аккумулятор. Подключим автономный контур заморозки. Только холод. Никакой сети. Никаких данных.
Пока Клин возился с проводами, я смотрел на отца.
Или на то, что заняло его тело.
Это был не просто вирус. Это был фрагмент сознания Бездны, который успел просочиться в него перед закрытием Разлома. Цифровой демон. «Нулевой пациент» новой чумы.
— [Ты не победишь, Оператор,] — вдруг прошелестело у меня в голове.
Я не вздрогнул. Я знал, что Кольцо защищает меня, но оно же и служит каналом связи.
— [Я уже в системе. Я скопировал себя. Часть меня ушла в эфир до того, как ты обрезал кабель.]
— Куда? — мысленно спросил я.
— [Туда, где много энергии. В Москву. К твоему другу на троне. И к твоим врагам.]
Он блефовал? Или успел отправить сигнал через антенну до того, как мы сбили Кита?
— Замораживай! — скомандовал я.
Клин замкнул контакты.
Компрессор взревел. Иней пополз по стеклу капсулы.
Лицо отца покрылось коркой льда.
— Готов, — сказал Клин. — Теперь он эскимо.
Я выдохнул.
Поезд стоял посреди тайги. Мы были без связи, с половиной систем в ауте, с предателем в трюме и с информацией о том, что вирус, возможно, уже гуляет по Империи.
— Инга, сколько времени нужно на восстановление «чистой» системы управления? — спросил я.
— Сутки. Мне придется переписать код с нуля, чтобы вычистить закладки.
— У нас нет суток.
Я вышел из отсека, поднимаясь в рубку.
За окном занимался рассвет. Серый, холодный рассвет над Уралом.
— Мы запустим дизели. Пойдем на ручном управлении. Старая добрая механика. Никакой автоматики.
Я посмотрел на карту.
Мы закончили дела на Урале. Мы получили Второй Ключ (хоть и ценой заражения).
Теперь наш путь лежал обратно. В Москву.
В город, который, возможно, уже перестал быть человеческим.
— По вагонам, — скомандовал я. — Арка «Урал» закрыта. Начинается самое интересное. Возвращение короля.
Только король вез с собой чуму.
Глава 11. Черный протокол
Обратный путь в Москву напоминал похоронную процессию на реактивной тяге.
«Левиафан» несся сквозь ночь, разрезая тьму мощными прожекторами, но внутри царило мрачное, тяжелое молчание. Эйфория от победы на Урале выветрилась вместе с адреналином, оставив после себя лишь усталость и холодное понимание того, что мы везем в своем трюме бомбу.
Я сидел в медицинском отсеке, на жестком стуле, привинченном к полу. Мой взгляд был прикован к стазис-капсуле.
Отец — или то, что от него осталось — висел в ледяном растворе неподвижно. Слой инея на стекле скрывал черты лица, делая его похожим на восковую фигуру. Датчики молчали. Активность мозга — ноль.
Но я знал, что он не спит.
Кольцо на моем пальце — сплав двух Ключей — едва заметно вибрировало каждый раз, когда мы проезжали мимо крупных узлов связи или линий электропередач. Вирус, сидящий внутри Андрея Бельского, искал выход. Он стучался в закрытые двери, проверял прочность цифровых замков.
— Макс, — тихий голос Инги заставил меня вздрогнуть.
Она стояла в дверях, прислонившись плечом к косяку. Выглядела она паршиво. Под глазами залегли черные тени, кожа была бледной, почти прозрачной. Её живая рука мелко дрожала — последствия ранения и интоксикации давали о себе знать. Обезболивающие лишь глушили симптомы, но организм, истощенный работой с Модулем, был на пределе.
— Ты должна лежать, — я встал и подошел к ней, поддерживая под локоть.
— Отосплюсь на том свете, — она криво усмехнулась, но не отстранилась. — У нас проблемы со связью. Мы входим в зону покрытия Московской Сети, но эфир… он мертв.
— Глушилки?
— Нет. Тишина. Полная. Ни военные частоты, ни гражданские, ни даже аварийные маяки. Словно кто-то выдернул вилку из розетки у всего мегаполиса.
Я нахмурился. Москва никогда не спит. Даже в самые темные времена эфир там кипит жизнью.
— Пойдем в рубку.
В командирской рубке Клин и Рысь всматривались в черноту за бронестеклом.
Катя Волонская сидела в кресле навигатора, закрыв глаза. Её диадема-блокиратор тускло светилась.
— Я не слышу города, — произнесла она, не открывая глаз. — Обычно Москва фонит эмоциями: страх, жадность, похоть… миллионы голосов. Сейчас там… серая вата. Страх есть, но он загнан вглубь. Люди боятся дышать.
— Визуальный контакт через пять минут, — доложил Клин. — Подходим к Балашихе.
Я сел за терминал связи.
Мой нейроинтерфейс, усиленный мощностями «Прометея», врезался в пассивные ретрансляторы вдоль железной дороги.
— [Система: Сканирование сети.]
— [Статус: Критическая ошибка. Серверы недоступны.]
— [Поиск локальных подключений… Обнаружен аварийный буй. Объект: Особняк Бельских.]
Сердце пропустило удар.
Наша база. Дом, который мы превратили в крепость.
— Инга, дай картинку с камер Особняка! Прямое подключение через спутник-шпион графа!
— Пробую… Спутник отвечает, но сигнал зашифрован. Кто-то перехватил управление каналом.
— Ломай! Используй коды Ключа!
Экран мигнул, пошел полосами помех, и наконец изображение стабилизировалось.
Я ожидал увидеть руины. Или оцепление Гвардии.