Виктор Корд – Протокол «Изнанка» (страница 33)

Он посмотрел вниз.

— ЦЕЛЬ УХОДИТ. КОРРЕКТИРОВКА.

Он не стал стрелять.

Он просто шагнул в шахту.

Без троса.

— Твою мать! — выдохнул я. — Он же разобьется!

Но Борис не собирался падать.

Он раскинул руки в стороны.

Его титановые пальцы врезались в бетонные стены шахты, высекая искры. Он тормозил своим телом, используя руки как тормозные колодки.

Скрежет стоял такой, что закладывало уши.

Он спускался к нам, как паук. Быстро. Неумолимо.

— Вниз! Быстрее! — закричала Алиса.

Мы скользили по тросу, сжигая перчатки.

Минус пятый уровень. Технический этаж.

Двери шахты здесь были открыты (видимо, кто-то пытался выбраться).

Мы вылетели в коридор, полный труб и пара.

Борис приземлился на крышу кабины лифта, застрявшей этажом ниже.

Удар сотряс шахту.

Он подтянулся и вылез на наш уровень.

Его броня дымилась от трения. Один глаз-сканер был разбит (видимо, ударился о стену), но второй горел яростью.

— ОТЦА… НЕТ. ЕСТЬ ТОЛЬКО ПРИКАЗ.

Он перекрыл коридор своей тушей.

За его спиной был тупик. Перед нами — он.

Бежать некуда.

— Виктор, — Алиса подняла свой игольник. — У меня один выстрел. В затылок. Процессор там. Это его убьет, но спасет нас.

— Нет.

Я вышел вперед.

Я смотрел на своего друга. На монстра, которого я создал.

Я видел швы на его плечах. Мои швы.

Я знал его анатомию лучше, чем свою.

— Борис, — сказал я тихо. — Ты слышишь меня? Там, внутри этой программы?

Гигант замер. Его рука-клинок дернулась.

— ПОМЕХИ В СИСТЕМЕ… ГОЛОС… ЗНАКОМЫЙ.

— Это не помехи. Это память. Ты помнишь вкус мяса? Помнишь, как мы жрали крыс в канализации? Помнишь, как ты остановил поезд?

Борис покачнулся.

— ПОЕЗД… БОЛЬНО…

— Тебе не больно. Ты — Джаггернаут. Ты самый сильный ублюдок в этом городе. И ты не подчиняешься никому. Ни мне. Ни Империи. Ни этому гребаному коду в твоей голове!

Я сделал шаг к нему.

— Стой! — крикнула Алиса. — Он тебя разрежет!

Я шел прямо на лезвие.

Борис занес руку. Цепной клинок взвыл.

Он мог разрубить меня пополам одним движением.

Я не останавливался.

Я подошел вплотную. Лезвие жужжало в сантиметре от моего носа.

Я положил руку (свою, живую, с ожогом) на его металлическую грудь. Прямо туда, где под броней билось его сердце.

— Бей, Борис. Если ты раб — бей.

Его глаз-сканер мигал. Красный… желтый… красный.

— ОШИБКА… КОНФЛИКТ ДИРЕКТИВ… ЗАЩИТА… УНИЧТОЖЕНИЕ…

Его трясло.

Программа Кляйна боролась с личностью Бритвы.

И я знал, как помочь личности победить.

Мне нужен был шок. Перезагрузка.

Я вспомнил Вольта. Как он взламывал системы.

Я не хакер. Я врач.

Но я знаю, что такое «нервный срыв».

Я собрал последние капли маны. Все до дна. И добавил к ним энергию своего Ожога.

[Импульс Боли].

Я послал ему не приказ. Я послал ему воспоминание.

О той боли, когда я отрезал ему руки.

О той боли, когда он держал поезд.

О той боли, когда он был в клетке.

Вся его боль, сконцентрированная в одну секунду.

— ВСПОМНИ!!! — заорал я.

Импульс прошел сквозь металл, сквозь чипы, прямо в его нервную систему.

Борис закричал.