Виктор Корд – Бастард с нейросетью: Протокол «Вторжение». Том 2 (страница 10)
Диверсант двигался к платформе с «Серпами». Он хотел заминировать наших роботов.
Диверсант дернулся, извиваясь как уж. Он был невероятно гибким. Из-под плаща выскользнул нож.Я прыгнул сверху. Мой вес в экзоскелете прижал фигуру к полу.
Я перехватил руку. Тонкое запястье. Слишком тонкое для мужчины.
– Попалась, – прорычал я, срывая с «гостя» капюшон и маску ночного видения.
На меня смотрели огромные, испуганные глаза.
Это была девочка-подросток. Лет пятнадцать, может, шестнадцать. Грязное лицо, короткие, ежиком стриженые волосы, выкрашенные когда-то в кислотно-зеленый, а теперь полинявшие до цвета болотной тины.
На ней был мешковатый серый комбинезон технического персонала метрополитена, великоватый размера на три, перехваченный тактическим поясом, увешанным подсумками.
Но меня привлекло не лицо. Меня привлек ошейник на её тонкой шее. Гладкий стальной обруч с мигающим красным диодом.
– Рабыня? – удивился Клин, опуская дробовик, но не убирая палец со скобы. – Я думал, долговое рабство отменили указом 2018-го.
– Отменили официально. Но в подвалах кланов законы пишут хозяева, – я рывком поднял девчонку на ноги. Она весила не больше мешка с цементом. – Кто тебя послал? Юсуповы? Меньшиковы? Говори, или я выкину тебя в вентиляционный шлюз. Там турбина, она делает фарш быстро.
Девчонка дрожала, но смотрела на меня волчонком.
– Пошел ты… – выплюнула она. – Я не стукачка. Взрывайся на здоровье.
Это был маяк. Квантовый ретранслятор.Я выхватил у нее из руки устройство, которое она пыталась прикрепить к ноге «Серпа». Это была не бомба.
– Она не хотела нас взорвать, – я повертел устройство в руках. – Она хотела нас пометить. Чтобы навести ракету или телепорт-группу захвата, когда мы выйдем на поверхность.
[Владелец ключа: Клан Юсуповых. Служба Безопасности.]Я посмотрел на ошейник. [Анализ устройства: Рабский ошейник «Поводок-4».] [Функции: Шокер, Трекер, Ликвидатор (впрыск нейротоксина).]
– Тебя заставили, – констатировал я. – Если ты не поставишь маяк, они активируют ошейник. Верно?
Она молчала, закусив губу до крови. По щеке катилась грязная слеза.
– Как тебя зовут?
– Рысь, – буркнула она. – Для своих.
– Слушай меня, Рысь. Твои хозяева тебя кинули. Этот маяк… – я сжал устройство кибер-рукой (перчаткой экзоскелета). – Он активируется при контакте с металлом. Но он двусторонний. Как только он заработает, сюда прилетит «посылка» калибра 152 миллиметра. Ты бы сдохла вместе с нами. Им не нужны свидетели.
Ее глаза расширились.
– Врешь… Они обещали свободу… Снять ошейник…
– Богатые люди редко держат слово, данное крысам из туннелей. Я знаю, я сам был такой крысой.
Я бросил маяк на пол и раздавил его тяжелым ботинком. Хруст пластика и микросхем прозвучал как выстрел.
Ошейник на её шее тревожно запищал.
– Сигнал потерян! – взвизгнула она. – Сейчас сработает ликвидация! У меня десять секунд!
– Инга! – крикнул я в микрофон. – Глушилку на локальный периметр! Частота 800 мегагерц! Быстро!
– Есть!
Через секунду писк ошейника прекратился. Связь с сервером Юсуповых была обрезана нашим куполом РЭБ.
– Ты жива, – сказал я, отпуская её руку. – Пока мы здесь. Но как только ты выйдешь за ворота – ты труп.
– И что мне делать? – она сползла по стене «Серпа».
– У тебя есть выбор. Мы уезжаем. Прямо сейчас. Ты можешь остаться здесь, в пустом депо, и ждать, пока у ошейника сядет батарейка (спойлер: она атомная, не сядет). Или ты едешь с нами.
– Куда?
– Туда, где Юсуповы тебя не достанут. На Урал. Мне нужен проводник по старым веткам Метро-2. Ты ведь местная, Рысь? Ты знаешь обходные пути, которых нет на картах ФСБ?
Она посмотрела на меня, потом на Клина, потом на огромный черный локомотив, исходящий паром и жаром.
– Знаю. Есть ветка «Д-9». Её затопило в 90-х, но там можно проехать, если у вас герметичный корпус.
– У нас герметичный корпус и ядерный реактор. Добро пожаловать на борт, Рысь. Инга снимет с тебя эту дрянь, как только мы отъедем на безопасное расстояние.
– По местам! – скомандовал я. – Старт через две минуты! Нас раскрыли. Юсуповы знают, что маяк уничтожен. Скоро здесь будет спецназ.
Мы запрыгнули в локомотив. Рысь, все еще не верящая в свое спасение, жалась в углу рубки, глядя на приборы огромными глазами.
Панель управления ожила.Я занял кресло пилота.
[Курс: Восток.][Реактор: 100%.] [Давление в котлах: Норма.] [Системы защиты: Активны.]
– Клин, турели в режим автономии! Инга, следи за давлением! Катя, прокладывай маршрут через «Д-9»!
– Есть маршрут! – отозвалась Волонская из своего навигационного отсека. – Но там узко, Максим. Придется толкаться локтями.
– Для этого у нас есть таран.
Длинный, низкий гудок «Левиафана» сотряс подземелье, словно рев пробудившегося дракона.Я положил руку на рычаг.
– Поехали.
Поезд тронулся. Сначала медленно, неохотно, но с каждой секундой набирая мощь.Я сдвинул рычаг вперед. Тысячи тонн стали дрогнули. Колеса провернулись, высекая снопы искр из рельсов.
Мы влетели в черный зев туннеля, оставляя за спиной базу, которая стала нам домом на этот месяц.
На мониторах заднего обзора я видел, как гермоворота депо сотрясаются от ударов снаружи. Спецназ Юсуповых опоздал.
Впереди нас ждали тысячи километров Пустошей, мутанты, азиатские киборги и тайны, которые лучше бы оставались похороненными.«Левиафан» набирал ход. Но мы не бежали.
Мы шли в атаку.
Глава 4. Давление
Туннель стратегической ветки Д-9 не видел людей с момента распада Советского Союза. Это был бетонный кишок диаметром в десять метров, уходящий в бесконечность под гнилыми корнями Москвы. Здесь не было света, кроме лучей прожекторов нашего «Левиафана», которые выхватывали из темноты ржавые тюбинги, свисающие сталактиты и черную, маслянистую воду.
Вода поднималась до середины колесных пар. Атомный локомотив, герметизированный по классу подводной лодки, раздвигал эту жижу своим таранным носом. Волны бились о борта, оставляя на бронестеклах рубки грязные разводы.Мы шли в режиме амфибии.
[Радиационный фон: Повышенный (Могильник отходов 90-х).][Глубина погружения: 12 метров.] [Давление на корпус: В пределах нормы.]
Я сидел в командирском кресле, наблюдая за показаниями сонаров. Сонары врали. В этой воде плавало столько мусора и металлолома, что экран напоминал звездное небо.
В рубке повисло напряжение, которое можно было резать ножом.
– Она смотрит на меня, – прорычал Клин, не оборачиваясь. Он стоял у пульта управления орудиями, сжимая штурвал так, что пластик трещал.
– Я смотрю на карту, сержант, – ледяным тоном ответила Катя Волонская. Она сидела в навигационном кресле, подключенная к системе через нейро-шунт. Диадема на её лбу тускло мерцала красным. – Твоя спина слишком широкая и скучная, чтобы я тратила на нее свое внимание.
– Не ври мне, ведьма! – Клин резко развернулся. Его лицо под поднятым забралом шлема было красным, вены на шее вздулись. – Я чувствую это! Мурашки по затылку. Холод в мозгах. Ты копаешься у меня в голове! Ищешь слабые места? Хочешь превратить меня в овощ, как тех парней на блокпосту?
– Борис, успокойся, – сказал я, не отрываясь от мониторов. – Диадема блокирует любую активную телепатию. Если бы она пыталась влезть тебе в голову, она бы уже валялась в припадке.
– А может, она нашла обход? – не унимался Клин. Он сделал шаг к ней. Тяжелый экзоскелет лязгнул. – Эти менталисты… они как вирусы. Ты думаешь, ты защищен, а потом просыпаешься и понимаешь, что перерезал глотку своему лучшему другу, потому что «голоса приказали». Я видел это в Анголе, босс! Я видел, что они делают!