Виктор Корд – Бастард с нейросетью: Протокол «Вторжение». Том 2 (страница 12)

В рубке повисла тишина. Только гудение вентиляции, высасывающей запах озона.

Клин стоял, опустив руки. Он смотрел на Катю. Потом на меня. Потом на свои руки, которые только что пытались убить товарища.

– Это правда были они? – хрипло спросил он. – Эти твари?

– Пси-паразиты, – подтвердил я, помогая Кате подняться. Она опиралась на мою руку, её высокомерие сменилось усталостью. – Они усиливают скрытые конфликты.

Но сержант достал из кармана разгрузки флягу. Отвинтил крышку. Протянул ей.Клин подошел к ней. Я напрягся, готовый к новому удару.

– Спирт. Чистый. Помогает от отката.

Взяла флягу и сделала глоток, не поморщившись.Катя посмотрела на флягу, потом на грубое лицо наемника. Усмехнулась.

– Спасибо, Борис. Но в следующий раз, если наставишь на меня пушку… я заставлю тебя думать, что ты балерина Большого театра.

Клин загоготал. Напряжение спало.

– Мир? – спросил он.

– Перемирие, – поправила она, возвращая флягу. – До Урала.

Рысь, которая все это время сидела под столом, осторожно выглянула.

– Мы не утонули?

– Нет, малышка, – я вернулся в командирское кресло. – Мы просто порыбачили.

Команда прошла проверку боем. Мы не стали друзьями, но мы перестали быть просто попутчиками. Мы стали экипажем.Поезд продолжал движение, рассекая темные воды затопленного метро.

– Инга, курс?

– Выходим из зоны затопления через пять километров. Дальше сухие пути и подъем на поверхность. Владимирская область.

– Отлично. Всем отдыхать по очереди. Клин, ты на вахте. Катя – в медотсек, снять стресс.

Первый шаг сделан. Но впереди были тысячи километров. И чем дальше от Москвы, тем меньше там оставалось цивилизации и тем больше – чудовищ.Я посмотрел на карту.

Мы вырвались на поверхность за Владимиром, когда солнце уже начало окрашивать горизонт в цвет гематомы.

После душных, давящих туннелей Метро-2, где воздух пах сыростью и крысиным пометом, внешний мир казался неестественно огромным. Пустоши средней полосы России расстилались во все стороны – бесконечные поля, поросшие мутировавшим борщевиком высотой с дерево, руины поселков, чернеющие глазницами пустых окон, и ржавые скелеты ЛЭП, по которым иногда пробегали шальные разряды статического электричества.

«Левиафан» шел полным ходом. Его колеса, выкованные из сверхпрочного сплава, пожирали километры старой железной дороги. Мы заранее выслали дронов-ремонтников вперед – «Муравьи» латали разрывы в путях, сваривали стыки и расчищали завалы, работая на опережение.

Я находился в Лабораторном модуле (Вагон №1).

Здесь, в святая святых поезда, царила стерильная чистота и прохлада. Гул реактора за переборкой убаюкивал. Модуль «Прометей» стоял в центре, опутанный кабелями, как пациент в реанимации. Он перерабатывал руду, которую мы захватили с собой, в запасные бронепластины.

Инга сидела за верстаком, повернувшись ко мне спиной. Она сняла кожух со своей кибернетической руки и проводила тонкую настройку сервоприводов.

– Микро-вибрация в третьем пальце, – пожаловалась она, не оборачиваясь. – После того электрошока в туннеле калибровка сбилась. Макс, подай, пожалуйста, лазерный щуп.

Я взял инструмент со стола.

– Ты слишком требовательна к железу, Инга. Оно выдержало 20 тысяч вольт.

– Железо должно быть идеальным. Иначе в самый ответственный момент оно дрогнет, и мы взлетим на воздух.

Я подошел к ней, протягивая щуп. В этот момент она развернулась на вращающемся стуле, улыбаясь. Её рыжие волосы, отмытые от грязи подземелий, блестели в свете галогенных ламп.

– Знаешь, а ведь мы…

Договорить она не успела.

В тишине вагона раздался звук, который я не спутаю ни с чем. Не громкий хлопок, не свист. А мерзкий, влажный звук разрываемой материи и удара металла о кость.

ЧВАК.

Ингу швырнуло назад. Словно невидимый великан ударил её кувалдой в грудь. Она врезалась спиной в стойку с оборудованием, опрокинув лотки с микросхемами, и сползла на пол.

На её груди, чуть выше сердца, расцветало красное пятно.

Мы в бронепоезде. Стены – композитная броня толщиной пятьдесят миллиметров, усиленная магической защитой и слоем свинца. Окна – бронестекло класса 5. Щиты активны.Я застыл на долю секунды. Мозг отказывался верить.

Как?!

– ИНГА!

Я рухнул рядом с ней, активируя медицинский сканер шлема (который я, по параноидальной привычке, носил на поясе и надел за секунду).

[Инородное тело: Активный магический конструкт.][Критическое повреждение!] [Объект: Инга Волкова.] [Ранение: Проникающее ранение грудной клетки. Легкое пробито. Повреждение артерии.]

Она хрипела, хватая ртом воздух. Из уголка рта текла розовая пена. Глаза расширились от шока.

Я прижал руку к ране, активируя впрыск коагулянта из аптечки костюма.

– Смотри на меня! Не закрывай глаза! – заорал я. – Клин! Медика в первый вагон! Срочно! У нас «трехсотый»!

Маленькая, идеально круглая дырочка диаметром в пять миллиметров. Края отверстия светились тусклым призрачным светом.Я поднял взгляд на стену вагона. Там, на уровне груди человека, в бронеплите зияла дыра.

Ни звука выстрела. Ни следа удара. Пуля просто прошла сквозь броню, как сквозь туман.

– Призрачная пуля… – прошептал я. – Снайпер-фазовик.

Поезд тряхнуло.

[Внимание! Фиксация повторного выстрела!]

Вторая дыра появилась в десяти сантиметрах от моей головы. Пуля прошила стену, пролетела через весь вагон, пробила корпус Модуля «Прометей» (к счастью, по касательной, задев только кожух) и вышла с другой стороны.

Снайпер не промахивался. Он видел нас сквозь стены. Тепловизор? Магия крови?

– Ложись! – я накрыл Ингу своим телом, вдавливая её в пол. – Катя! Щиты!

– Я не вижу его! – голос Волонской в интеркоме звенел от паники. – Нет ментального следа! Это не человек! Это призрак!

– Сканируй сектор! Справа по борту! Дистанция… судя по углу входа… два километра!

Я потащил Ингу в «слепую зону» – за массивный корпус реактора. Туда пуля не достанет, если только она не умеет поворачивать за угол.

Инга судорожно сжала мою руку. Её кибер-протез скрежетнул, оставляя вмятины на моем наплечнике.

– Макс… холодно… – прошептала она. – Там… яд… в пуле…

[Действие: Блокировка регенерации. Паралич.][Анализ крови: Обнаружен нейротоксин «Шепот». Класс: Некромантия.]

– Держись, рыжая. Мы тебя вытащим.

В вагон влетел Клин с медицинской укладкой. Увидев кровь, он побледнел, но руки действовали четко.

– Тампанада! Жгут! Ставь капельницу! – командовал он сам себе, подключая Ингу к системе жизнеобеспечения. – Босс, кто стреляет?! Я никого не вижу на радарах!

– Снайпер на сверхдальней. Использует фазовые боеприпасы. Броня для него не существует.

Они посмели тронуть моего техника.Я поднялся. Ярость, холодная и белая, как жидкий азот, залила сознание. Они тронули её.

Я прошел в рубку управления.

– Катя, дай мне его! – рыкнул я, падая в кресло наводчика. – Ты сенсор или кто?! Найди мне эту тварь!