Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга вторая (страница 91)
– Тогда ищите другого подрядчика!
Дивишься примитивизму уровня политмассовой работы отделов райкома, горкома и обкома КПСС: погоня за массовыми мероприятиями («Выставьте в День молодежи 1000 человек! Ну и что ж из того, что идет сессия?»), бесконечными и бесполезными «активами», где бывают одни и те же люди. Даже в день рождения В.И. Ленина дают пригласительный билет с перфорированным и пронумерованным уголком («если не явишься – узнаем!»). Главное – это заполнить зал. Оскорбительно для присутствующих и для памяти того, кого чествуют.
(1980 г.)
Своеобразна история присуждения институту в 1979 году имени Ленинского комсомола. Никто на всех уровнях, начиная с ректора, не предпринимал в этом отношении какой-либо инициативы. А если бы она и была, то речь наверняка шла об имени одного из знаменитых сибиряков – ученых. В ЦК ВЛКСМ по очередному торжественному случаю решили дать имя комсомола нескольким периферийным вузам чохом – одним решением. Попал сюда и Тюменский индустриальный, естественно, «по многочисленным просьбам трудящейся молодежи». Не сочли необходимым хотя бы для приличия, исходя из требований элементарной этики, спросить согласие вуза или его комитета комсомола. Все мы о столь «высокой чести» узнали на другой день из газет и радио да телеграммы с поздравлением из... ЦК ВЛКСМ. Может быть, поэтому не мог всерьез воспринимать навязанное имя, а в официальных бумагах старался его не упоминать
(1980 г.)
Миттеран, став французским президентом, заменил всех ректоров государственных вузов на социалистов. Этим шагом он сразу решил не только волнующий общество политический вопрос, но и сделал эффектный жест в сторону студенческой молодежи, голосовавшей за него и обеспечившей ему победу на выборах.
(10 декабря 1981 г.).
Нередко вызывают в обком КПСС традиционно бестактно, не сообщая темы предстоящего разговора. Идешь и думаешь: «В чем опять провинился?» Впрочем, недоумение тотчас меняется на другой вопрос: «А может, и хорошо это, что не знаешь своей вины? Значит, совесть чиста. Только жулик вполне осведомлен о своих грехах». После нескольких подобных «приглашений», подбадривая себя, начинаешь думать, что ничего страшного не происходит, поскольку, как говорит русская пословица, «За одного битого двух небитых дают». Впрочем, мне больше по душе аналог французской поговорки: «Битый фарфор сохраняется дольше, чем целый».
(22 декабря 1981 г.).
В начале 80-х сын одного из партчиновников, студент института, в пьяном виде устроил с дружками дебош и на Центральной площади разбил витрину с портретами передовиков производства. Для любого другого студента это событие означало бы немедленный конец обучения в вузе. Но этот же – сын номенклатурного работника! Институт замер: что предпримет ректор? У меня не было ни малейших сомнений, дебошира надо отчислить, а иначе грош цена всей воспитательной работе и ее организаторам. Декану было дано поручение на разговор с провинившимся и подготовку проекта приказа. На беседу студент, уверенный в своей безнаказанности, явился навеселе. Разумеется, отчисление состоялось без малейшей задержки. Тут-то и показала себя партийная власть во всей своей изобретательной изощренности. Немедленно была создана комиссия «по проверке и оценке в индустриальном институте системы наказаний и поощрений». Один из руководителей, вне себя от гнева по адресу ослушника-ректора, возмущался поведением декана: «Почему он вызвал подвыпившего студента, а не подождал, когда тот примет нормальное состояние?!»
В начале 80-х сын одного из партчиновников, студент института в пьяном виде устроил дебош и на Центральной площади разбил витрину с портретами передовиков производства. Для любого другого студента это событие означало бы немедленный конец обучения в вузе. Но это же – сын номенклатурного работника! Институт заме: что предпримет ректор? У меня не было ни малейших сомнений, дебошира надо отчислить, а иначе грош цена всей воспитательной работе и ее организаторам. Декану было дано поручение на разговор с провинившимся и подготовку проекта приказа. На беседу студент, уверенный в своей безнаказанности, явился навеселе. Разумеется, отчисление состоялось без малейшей задержки. Тут-то и показала себя партийная власть в всей своей изобретательной изощренности. Немедленно была создана комиссия «по проверке и оценке в индустриальном институте системы наказаний и поощрений». Один из руководителей, вне себя от гнева по адресу ослушника-ректора возмущался поведением декана: «Почему он вызвал подвыпившего студента, а не подождал, когда он примет нормальное состояние?!»
В год моего пятидесятилетия кем-то со стороны была проявлена инициатива о присуждении ректору звания «Заслуженный деятель науки и техники РСФСР». В кабинете раздался телефонный звонок из обкома КПСС.
– Тут вот хлопочут о вас. А вы готовы носить это звание?
– ??? У меня подготовлено свыше пятидесяти кандидатов наук, опубликовано двадцать книг, не говоря уже о статьях.
– Этого не может быть!
– Что – «не может быть?»
– Не может быть, чтобы у ректора было столько кандидатов и книг!
Позже, когда присуждение состоялось, мне настоятельно рекомендовали обратиться к высшему руководству области с нижайшей благодарностью за проявленную заботу. Выходит, ни книги, ни кандидаты тут ни при чем, все зависело от расположения верхов...
(1982 г.)
Из Центрального райкома КПСС прислали контрольную карточку. Принуждают читать лекцию «Советский Союз – знаменосец мира» с приложением текста выступления, заранее размноженного на ксероксе. Дал согласие, но при условии, что буду говорить по теме мне близкой и знакомой, а не навязанной. Несколько месяцев меня не замечали...
(5 ноября 1983 г.)
Отказал горкому КПСС, не выделил студентов на установку мебели в новом здании дворце, только что возведенном строителями. «Наказание», инициированное первым секретарем (кстати, бывшим моим студентом), последовало немедленно: пригласительный билет на торжественное заседание с отметкой «в президиум» заменили на обычный – в зал со всеми (как будто этим можно унизить человека). А отказал вполне обоснованно: нельзя студентам показывать шикарное здание с бесконечными полированными дверями и стенками, так как сравнение институтской тесноты и обшарпанности с роскошью кабинетов, предназначенных для клерков и партчиновников, кроме скепсиса и усиления нигилизма в душу студента ничего не вносит. Один такой «показ» сводит на нет многолетнюю воспитательную работу.
(6 ноября 1983 г.).
Из взаимоотношений ректора и руководящих отделов областного комитета комсомола. Местная молодежная газета справедливо выступила с критикой о неудовлетворительном санитарном состоянии учебных корпусов и прилегающих территорий. Откуда редакции знать, что институт работает в три смены с восьми ноль-ноль и до двадцати двух тридцати; что коридоры и аудитории ежедневно топчут двадцать шесть тысяч ног; что подобной перегрузки не выдержит даже самая прочная металлическая оснастка туалетов, мебель, стены помещений, а уборщицы укомплектованы на треть, возим мы их на работу автобусом – иначе уволятся; что норма площадей на одну уборщицу не учитывает кратности смен работы института и т.п.
Начало рабочего дня. Раздается первый звонок. Ответственный работник обкома комсомола, уверенный, что тембр его голоса всем известен, а потому представляться –формальности излишние (хорошо еще, если прозвучит «доброе утро») посоветовал ректору обратить внимание на... недостаточную активность комитета комсомола. Пришлось сделать молодому деятелю соответствующее внушение и напомнить ему телефон комитета ВЛКСМ института.
(Январь 1984 г.).
Принимаю представительную делегацию ЦК ВЛКСМ. В составе ее несколько молодых докторов наук – москвичей, все – члены Центрального совета молодых ученых. Один из них, по-видимому из самых скороспелых, не знал, где родился Д.И. Менделеев и какое отношение он имеет к Западной Сибири...
Вспоминается, как министр высшего образования В.П. Елютин на одном из совещаний настоятельно предупреждал нас, ректоров, осмотрительно относиться к приему на работу докторов наук из руководящих комсомольских организаций: они не знают производства, не знакомы с тенденцией развития новейшей технологии, начетчики, отличаются пренебрежительным отношением к людям, особенно к молодежи, не способны научить студентов, безнадежно заражены вирусом загородных пирушек. Их путь по цепочке «секретарь комитета комсомола – кандидат наук – секретарь парткома – профессор» делает их оторванными от жизни.
(19 марта 1984 г.).
Как быстро трансформируется психология людей, едва закончивших институт и получивших диплом о высшем образовании! На 20-летие института были приглашены высокие гости, в том числе из бывших студентов. На торжественном заседании выяснилось, что некоторые из них (первый и второй секретари горкома КПСС) попросили в докладе и выступлениях не называть их воспитанниками, а только выпускниками (?).
Чиновничьи амбиции и элементарные человеческие чувства – вещи несовместимые. Однажды в Баку на юбилее института нефти и газа выступил один из азербайджанских министров. Вместе с полагающимися в подобных случаях высокими словами он счел для себя возможным посетовать на вуз, снизивший, по его мнению, качество обучения специалистов. Сидевший в президиуме секретарь ЦК республики Г.А. Алиев спросил его: