Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга вторая (страница 80)

Нижнесалдинские рельсы XIX века считались лучшими в России. Заводчику Демидову была предоставлена честь их поставки на такие важные магистрали, как Петербург–Москва и Петербург–Варшава. Рельсы выдерживали четвертьвековую интенсивную эксплуатацию на Николаевской железной дороге.

Шли рельсы и в Сибирь. Заводами в Салде в те годы руководил известный уральский инженер К.П. Поленов, автор русского бессемерования металла, пионер электрического освещения уральских заводов (здесь оно появилось раньше, чем в столице), один из образованнейших людей Зауралья. Много внимания он уделял повышению качества рельсовой продукции. Рассказывают, что однажды рабочие прокатного цеха случайно уронили раскаленный рельс в снег. Разгневанный мастер пообещал оштрафовать нерадивых, что и случилось бы, не вмешайся в эту сцену сам управляющий завода.

– Ну-ка, отрежьте мне от этого рельса кусочек вершка на полтора, – охладил он пыл мастера, – проверим, на пользу ли пошли ему снежные ванны.

Поленов, несомненно, знал способ упрочнения кованой стали закалкой в воде, известный кузнецам с незапамятных времен. Но ковка и прокат рельсов – разные технологические операции. Как оказалось, прочность охлажденного рельса стала выше, чем у обычных. К.П. Поленов на основе опытов предложил упрочнение проката водой в чугунных колодах.

Нижнесалдинский способ упрочнения рельсов из бессемеровской стали получил всеобщее признание.

Интересную оценку качества рельсовой стали дал наш земляк великий русский ученый Д.И. Менделеев. В 1899 году по дороге в родной Тобольск он побывал на Урале и посетил музей в Нижнем Тагиле. «Показали мне... – писал Д.И. Менделеев, – музей с образцами тагильских произведений, бывших на разных выставках, где с особой выпуклостью выясняется великая мягкость и вязкость изделий: из рельс навязаны узлы и наплетены чуть не кружева – без следов трещин...»

На тех рельсах, что сохранились вдоль реки Туры, можно прочитать клейма, содержащие информацию о названии завода, года и месяца выпуска, увидеть фирменную эмблему рельсопрокатных цехов Демидовских заводов в виде рисунка профиля швеллерной стальной полосы проката.

Наиболее ранние даты выпуска, чаще всего встречающиеся, – это 1875 год. Более поздние годы – 1877, 1883, 1894 и 1910. Интересно содержание заводских клейм. Так, на продукции Нижне-Салдинского завода на боковой поверхности рельсов, ближе к крепежным отверстиям, указаны сокращенное название завода, год и месяц выпуска. На обратной боковине сохранилось старое название дороги («китайской» или «уральской»): «Демидова Н. С. 3. VI м-ца 1875 года». Другими словами: «Демидовский Нижне-Сергинский завод, выпуск партии в июне 1875 года».

Цеховой знак – профиль швеллерного проката – обычно помещался выше аббревиатуры слова «месяц». Более поздняя продукция заводов – стальные рельсы из качественного металла – имели добавочные сведения о составе материала. Например: «Демидова Н. Т. 3. V м-ца 1910 года сталь» («Демидовский Нижне-Тагильский завод, выпуск пятого месяца 1910 года, сталь»).

Еще необычное клеймо: «К. Ж. Д. 1911 II Надежд, зав. Б. Г. О.» («Китайская железная дорога, 1911 года, выпуск в феврале, Надеждинский завод Богословского горного округа»).

Сохранились рельсы, прокатанные в наше время. Так, на одном из участков железнодорожных путей прибрежной полосы вкопан рельс, на котором четко различается клеймо Кузнецкого металлургического завода. Рельс изготовлен в 1940 году, накануне Великой Отечественной войны.

Как-то при осмотре верхнего, относительно течения реки, тупика полотна я обратил внимание на старинные рельсы, подпирающие телеграфный столб неподалеку от старого одноэтажного жилого дома. Занятый осмотром, не сразу услышал строгий окрик хозяйки жилища. Пришлось отвлечься и обернуться. Передо мной стояла пожилая женщина.

Понадобилось пояснить цель моего любопытства. Дальнейшие слова уважаемой хозяйки запомнились надолго:

– Надо же! Всю жизнь здесь прожила, а о таких рельсах и не слыхивала.

Как видим, интерес к памятникам истории, в том числе, как в нашем рассказе, и к старинным рельсам нередко выходит за рамки естественного любопытства современников или созерцания необычного.

Недалеко от станции Тура до сих пор сохранились остатки кирпичной стены, построенной в конце XIX века (илл. 401). По всей вероятности, как и сейчас, стена с самого начала носила охранные и противопожарные функции, ограждая склады предпринимателей от постороннего взора. Но взгляните на нее повнимательней! Была ли необходимость в столь тщательной кладке стены, предназначение которой как достопримечательности не планировалось с самого начала ее постройки. Видимо, не было. Однако сооружение стены взял на себя человек, не лишенный художественного вкуса. Такие люди в любом деле стараются видеть не только конечный итог своего труда, но и вносят в работу выдумку, строят надежно, на века и так, чтобы доставить людям удовольствие при взгляде на законченную стройку. На стену и сейчас, спустя более века с момента ее возведения, приятно смотреть, и хочется добрым словом вспомнить се безымянного строителя.

Будем надеяться, что район железнодорожной станции Тура сохранят в Тюмени, возможно, как филиал имеющегося в городе музея железной дороги, либо возьмут под государственную охрану и под благосклонную заботу тех предприятий, которые до сих пор используют в своей деятельности этот тупик. Право, он заслуживает такого внимания. К сожалению, опасения, что старина бесследно исчезнет, подобно зданию старого вокзала в Тюмени, велики.

НАЧАЛО «ИЛЛЮЗИОНА»

Давно намереваюсь воссоздать историю тюменского, ишимского и тобольского «иллюзиона». Так недолго, лет 15–20, называли процесс показа кино и сами кинотеатры в начале XX века. Накопились интересные материалы. Среди них фотографии и чертежи зданий бывших «иллюзионов», объявления о предстоящих показах (илл. 402), перечень фильмов, отдельные их кадры, образцы входных билетов (илл. 403). Вспоминается, как мой коллега, известный в Тюмени коллекционер С.М. Палкин ознакомил меня с имеющейся у него обширной подборкой отдельных кадров немых кинофильмов, выпущенных в 1910–1927 годах. Необычную коллекцию, в конце 20-х годов, собрал знакомый его отца, работавший в селе Сургут, где и демонстрировались эти фильмы. Перед вами названия некоторых кинолент: «Мученики брака», «Черная любовь», «Морфинистка», «Банда или кабачок смерти», «Месть падшей (жуткая драма в 5-ти частях)», «Первого чувства раба», «Судьба горничной» и т.п. (илл. 404). Осмотр уникального собрания, достойного изучения и тщательного хранения, подтолкнул меня отложить текущие дела и взяться, наконец, за обобщение материала, которое приходилось неоднократно откладывать под всевозможными предлогами, в той или иной мере оправдывающими собственную лень.

Чтобы возбудить интерес читателя к захватывающей воображение теме об истории кинематографа в нашем крае, позволю себе начать разговор с характеристики кино, высказанной в 1913 году императором Николаем Н-м: «Я считаю, что кинематография – пустое, никому не нужное, и даже вредное развлечение. Только ненормальный человек может ставить этот балаганный промысел в уровень с искусством». В этой фразе – мера интеллигентности последнего императора и его полной неспособности предвидеть будущее технической новинки. Впрочем, отсутствие предвидения у императора относилось не только к новостям науки... Помнится, В.И. Ленин, ругать которого стало модным занятием, по адресу кино выразился куда более лестно, назвав его важнейшим из способов пропаганды («Из всех искусств для нас важнейшим является кино...»). Впрочем, тот же Ленин в 1907 году, много раньше императора, предвосхитил высказывание последнего: «...До тех пор, пока кино находится в руках пошлых спекулянтов, оно приносит больше зла, чем пользы, нередко развращая массы отвратительным содержанием пьес». Надо ли удивляться, что и в наше время «балаганными» занятиями некоторые деятели, в том числе из сферы образования, готовы объявить Интернет, телевидение и персональные компьютеры.

Первый показ кинофильма в том виде, в каком мы его представляем себе уже более века, состоялся в декабре 1895 года в Париже в маленьком подвале кафе на улице Капуцинов (Настурций). Изобретателями аппаратуры кинематографа для съемки и демонстрации «живых картинок» стали братья Луи и Огюст Люмьеры. В России кино стало известно несколько месяцев спустя в мае 1896 года после сеанса в Санкт-Петербурге в летнем саду «Аквариум». Зауральская жизнь кинематографа началась в ноябре того же года в Екатеринбурге. Наконец, первый кинопоказ в Тюмени состоялся 22 сентября 1902 года по инициативе купца А.И. Текутьева в зале его собственного театра по Иркутской (Челюскинцев) улице (илл. 405). На свои средства купец пригласил французского гастролера Ж. Дерсена с комплектом видовых фильмов. Сохранившаяся часть здания театра Текутьева, что напротив бывшего Дворца пионеров, разделяет, кроме всего прочего, и славу первого кинотеатра Тюмени. К немалым заслугам А.И. Текутьева, много сделавшему для развития города, добавляется, таким образом, известность первооткрывателя в Тюмени нового вида развлечения – кино.