Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга вторая (страница 51)

Находка соляных рассолов в Зауралье в начале 1600-х годов по своей стратегической значимости для государства может быть приравнена к открытию нефтяных месторождений в наше время в тех же краях.

Система древнего русского способа бурения напоминала извлечение воды из колодца с помощью журавля: и там, и тут журавль – обязательная принадлежность колодца-скважины и буровой вышки. Масштабы буровых сооружений того времени до сих пор поражают воображение. Так, высота журавля, он назывался очапом, превышала полтора-два десятка метров. Коромысло журавля, совершающее качательное движение, имело длину около 20 метров (илл. 307). Глубина обсаженной деревом скважины («трубы») превышала 100 метров, а ее диаметр достигал метра (илл. 308). Как видно из фотографии, законсервированные солевой пропиткой деревянные крепления устья простояли не один век и во многих местах сохранились до нашего времени.

Первое упоминание о разведках на нефть бурением в Тобольской губернии обычно относят к 1911 году. В октябре этого года, как сообщала газета «Тобольские губернские ведомости», товарищество «Пономаренко и К°», принадлежавшее, вероятнее всего, не местным предпринимателям, получило дозволительное свидетельство на право производства разведок нефти в Тобольском уезде в районе Цингалинских Юрт (нижнее течение р. Конды), что недалеко от современного Горноправдинска на Иртыше. Основанием для поисков послужили многочисленные находки масляных пятен на поверхности воды в болотах и ручьях. Под ручное бурение отводилась небольшая площадь, размером около 40 квадратных десятин, сроком на два года и с условием, что другие промышленники будут лишены права производства работ на этом участке.

Надеяться на успех в столь короткий срок и на крохотном пятачке пространства мог только авантюрист, не знающий основ нефтяной геологии и делающий выводы о перспективах на основе лишь единичных находок ржавых пленок на поверхности воды. Может быть, поэтому история поисков нефти в упомянутом районе в начале века не располагает сведениями о благоприятных итогах экспедиции.

Говорят, лиха беда – начало. Слухи о поисках нефти быстро распространились в округе. Почти в то же время, в октябре 1911, года нашлись охотники испытать счастье среди тобольских и тюменских купцов. Азарт поиска подогревали находки ржавых пятен в окрестностях Тюмени на поверхности воды в болотах. По инициативе одного из чиновников Тобольского губернского управления, старшего техника Засули Геннадия Давыдовича, в скоплении «подозрительных» мест на Пышминских болотах, что в 20 верстах южнее Тюмени, установили станок ручного бурения системы горного инженера С.Г. Войслава. В моем архиве недавно появилась фотография буровой бригады и этого станка (илл. 309). Снимок датирован осенне-зимними месяцами 1911–1912 года с надписью на обороте: «Буровая разведка Пышминского болота».

Треногий копер-вышка с блоком наверху, кованые металлические штанги квадратного сечения, клепаные обсадные трубы на устье скважины и земляной бур над ним, штанговый поворотный ключ в руках одного из рабочих – все это типичные элементы ударно-поворотного способа ручного бурения. Судя по длине извлеченного из скважины инструмента, глубина скважины достигала 10 метров. На дальнем плане виден дощатый забор для защиты от ветра.

На переднем плане снимка, склонившись на колено, слева от трубы на устье скважины расположился руководитель предприятия техник Г.Д. Засуль. О нем мало что известно. Молодые годы он провел в Тюмени, в 1905 году служил матросом на Балтике в военном порту им. императора Александра III на крейсере «Дон». После возвращения домой из армии, используя опыт обслуживания механизмов на судах, работал по технической части в губернских организациях, в том числе и в послереволюционные годы. Не удалось пока узнать и результаты поискового бурения на Пышминских болотах.

Найденные фотодокументы, публикуемые впервые, расширяют наши знания о сибирских специалистах и о поисковых геологоразведочных работах в Тюменском округе в самом начале минувшего столетия.

Первые газовые скважины известны в Западной Сибири с 1934 года как результат геологических исследований экспедиций под руководством Н.А. Гедройца и В.Н. Сакса в устье Енисея и в Норильском районе. Справедливости ради следует отметить, что непромышленное выделение газа из скважин, предназначенных для добывания рассола, наблюдалось много раньше. В этой связи любопытен следующий интересный факт. В декабре 1944 года, еще шла война, в деревне Струнино Серовского района Свердловской области вступила в работу первая на восточном склоне Урала и в Западной Сибири электростанция, работающая на природном газе. Станция была смонтирована под руководством начальника Сосьвинской геологической экспедиции

В.С. Покатилова рядом с одной из поисковых скважин, из которой вместе с водой выделялся пузырями газ. От воды газ отделялся простейшим сепаратором, изготовленным из обыкновенной железной бочки. Крохотная электростанция, кроме Струнино, освещала еще три близлежащие деревни: Алексеевку, Сосьву и Кошай. По необъяснимому стечению обстоятельств, деревня Кошай еще в 1600-х годах стала местом постоянного проживания первого буровика Сибири Ворошилко Власьева...

Накануне войны с Германией в конце 1940 – начале 1941 года притоки газа наблюдались при бурении глубоких разведочных скважин на берегах озера Большая Индра близ города Тавда, что в 150 километрах к северо-западу от Тюмени. Об этом примечательном событии мы расскажем несколько позже. Обильное выделение газа происходит из всех опорных скважин, пробуренных в 1940–50-х годах в окрестностях Тюмени и дающих минерализованную воду. На их основе построены и успешно действуют несколько водолечебниц.

Скважина, которая впервые в Западной Сибири дала промышленный газ, была пробурена в 1953 году в селе Березово на Северной Сосьве, недалеко от впадения ее в Обь. Мощный газовый фонтан дал геологам уверенность в перспективах не только зауральского газа, но и нефти. С начала 60-х годов в строй действующих стали входить нефтяные скважины Шаима и Урая на р. Конде, Сургута, Усть-Балыка, Мегиона и Нижневартовска – по широтному течению Оби, и в других районах Западно-Сибирской низменности. На месте некоторых скважин-первооткрывательниц в разные годы геологами и эксплуатационниками были установлены памятные обелиски-знаки, например, в Мегионе (илл. 310).

«НЕФТЯНОЕ ТОВАРИЩЕСТВО НОБЕЛЬ» В ТЮМЕНИ И ТОБОЛЬСКЕ

Как-то мне довелось работать в республиканском архиве и публичной библиотеке Азербайджана в Баку. Искал материалы об отце известного разведчика Рихарда Зорге – забытом теперь Зорге-старшем, а в начале века весьма авторитетном специалисте-нефтянике с европейским именем, творце одной из первых в мире обстоятельной монографии по технологии нефтедобычи, изданной в Берлине на немецком языке в 1908 году. Там, в Баку, и попала мне в руки роскошно изданная книга «Двадцатипятилетие товарищества нефтяного производства братьев Нобель». На одной из страниц я с удивлением прочитал, что товарищество, располагающее в России почти двумястами собственными складами нефтепродуктов, арендует еще с десяток нефтебаз, в том числе в Тюмени (!). Равнодушное поначалу перелистывание страниц тут же сменилось тщательным просмотром солидного фолианта.

И вот что выяснилось. К 1904 году Нобели распространили свое влияние почти на всю Сибирь и Зауралье. Продажа населению и отпуск оптом керосина, бензина и масел со складов Нобелей проводилась в Екатеринбурге, Невьянске, Камышлове, Челябинске, Кургане, Омске, Томске, Барнауле, Каинске, Бийске, Петропавловске, Семипалатинске, Красноярске, Иркутске, Хабаровске, Владивостоке и в других городах.

Неожиданно родившаяся тема захватила меня на много лет, и только недавно, благодаря помощи Тюменского областного архива и его Тобольского филиала, моя «нобелевская» папка «созрела».

Нефтяным делом семья Нобелей, почти на столетие связавшая себя с Россией, стала заниматься с 1876 года, когда три брата – Роберт (1829–1896 гг.), Людвиг (1831–1888 гг.) и Альфред (учредитель Нобелевской премии) – основали свое товарищество после приобретения в Баку нефтяных участков и перерабатывающего завода. Все три брата ушли из жизни в сравнительно молодом возрасте. Их деятельность в России продолжили старшие сыновья Людвига Нобеля: Карл (1862–1893 гг.) и Эммануил (1859–1932 гг.). Последний руководил товариществом до 1917 года, после чего был вынужден покинуть Россию: неблагодарная страна национализировала его имущество.

За участие в российских промышленных выставках 1882 и 1896 годов в Москве и Нижнем Новгороде товарищество получило высокие награды: право изображения на своей продукции, в рекламе и вывеске государственного герба за особые заслуги в развитии русской промышленности. Вопреки распространенной версии историков советского периода, «Товарищество братьев Нобель» одно из немногих проявляло заметную социальную защиту своих рабочих и служащих. Впервые не только в русской, но и в мировой промышленности, задолго до Форда, Нобели предложили в сфере предпринимательства новую социально-экономическую политику, заключающуюся в том, что были взаимосвязаны интересы как предприятия и его хозяина, гак и непосредственных участников производственного процесса. Вознаграждение за труд стало зависеть от успеха предприятия в целом. Именно тогда родился знаменитый принцип цивилизованного предпринимательства о приоритете чести над прибылью. Например, в Уставе товарищества предусматривалось выделение почти половины прибыли на обязательное поощрение работающих. Назовите мне, где сейчас в России находится частное предприятие, не говоря уже о государственном, условия найма рабочих которого достигают нобелевских?