Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга вторая (страница 46)
Кроме того, занятия курсантов проходили в бывшем деревянном здании вечерней школы, недавно сгоревшем, по улице Федеративной. Жилыми помещениями для курсантов служили четыре барака по улице Вторая Лесная (теперь – Комарова). Два из них (под номерами 10 и 12) на пересечении с ул. Акмолинской сохранились. В бывшем железнодорожном клубе, что за рельсовыми путями, разместилась столовая спецшколы. Все здания до войны, исключая клуб путейцев, принадлежали местному леспромхозу.
При осмотре названных зданий мне удалось познакомиться со старейшим жителем Заводоуковска Иваном Артемьевичем Кузнецовым. С 1940 года он проживает в сохранившемся бараке по Братской, 10, где когда-то располагался медпункт спецшколы (илл. 295).
По его словам, все свое детство он провел в тесном контакте с курсантами спецшколы и хорошо помнит все помещения: учебные классы и жилье. Почти все, о чем независимо поведали нам И.А. Кузнецов и Г.А. Лыткин, совпало до мелочей. Можно считать, что расположение зданий спецшколы теперь досконально установлено. На каком из них следует вновь установить имеющуюся мемориальную доску, посвященную космонавту Комарову, должны решить местные власти. На мой взгляд, целесообразнее всего ее следует перевесить на соседнее, наиболее сохранившееся здание спортшколы по пер. Ермака, либо на оставшийся барак по Братской. Естественно, надо принять необходимые меры по спасению оставшегося наследства спецшколы.
МЕТЕОРИТ «ТЮМЕНЬ»
Ранней весной 1903 года учащийся Тюменского реального Александровского училища П.А. Россомахин, воспитанник основателя краеведческого музея И.Я. Словцова, и будущий авторитетнейший музейный деятель Тюмени, наблюдал вместе со своими товарищами по училищу падение метеорита. И не только наблюдал, но и нашел космического пришельца на окраине города в районе ипподрома. Угловатый по форме метеорит, как оказалось, относился к разряду железных, имел снаружи тонкую окалину черного цвета и весил около 750 граммов. Долгие годы необычная находка хранилась в родительском доме реалиста. В 1919 году ее принадлежность к метеоритному происхождению была подтверждена специалистами из горного института в Екатеринбурге. Тогда же П.А. Россомахин, ставший в г. Туринске основателем музея, поместил метеорит в одну из его экспозиций.
Вот тут-то и начались необыкновенные приключения небесного странника. Сначала он был украден, затем его благополучно отыскали, а в 1927 году с целью создания более надежных условий хранения метеорит переправили в музей Ирбита. По дороге он снова исчез, теперь уже навсегда. С тех пор метеорит никто ни разу не видел. В 1935 году известный сибирский собиратель метеоритов профессор П.Л. Драверт беседовал в Омске с П. Россомахиным, выяснил у него подробности падения небесного камня и опубликовал научное сообщение в журнале «Природа». С этой статьи метеорит получил свое имя – «Тюмень».
В центральной и местной периодической печати о метеорите время от времени появлялись краткие сообщения, суть которых сводилась к пересказу известных событий и описанию курьез – почти семидесяти лет раздобыть не удавалось. Ушли из жизни первооткрыватель метеорита Россомахин и сибирский энтузиаст Драверт, не увенчались успехом поиски известного уральского метеоролога И.А. Юдина. Казалось, череде неудач не будет конца, и поэтому, может быть, в последние годы разговоры о метеорите «Тюмень» почти заглохли.
Так продолжалось до 1987 года. Как-то в управление «Главтюменьгеология» пришел житель близлежащей деревни Кулаково (имя его, увы, не было зафиксировано) и показал найденный им угловатый тяжелый камень: не метеорит ли? Находка обнаружилась на огороде во время весенней перекопки земли вблизи поймы реки Туры. Камень, похожий на магнитный железняк, распилили на две половинки, отшлифовали поверхность одной из них, провели необходимые стандартные исследования. Можно предположить, что геологи, занятые более важными производственными заботами, делали обследование либо впопыхах, либо без особого рвения. После протравки кислотой шлифованной поверхности у железных метеоритов часто невооруженным глазом или под лупой наблюдаются так называемые видманштеттеновы полосы: верный признак принадлежности образца к метеоритам. Кулаковский камень ими не обладал...
Разочарованный хозяин «метеорита» взял с собой одну из половинок распиленного камня, оставив вторую в управлении, и передал ее в индустриальный институт на кафедру минералогии доценту Ю.П. Сорокину. Доверившись предыдущим исследованиям, Сорокин хранил находку как курьез, не более, а перед отъездом на постоянное жительство в Санкт-Петербург в 1994 году передал камень в музей истории науки и техники Зауралья при Тюменском нефтегазовом университете.
Сотрудники музея внимательно обследовали экспонат. Его вес составлял 274,45 грамма, а максимальный линейный размер достигал восьми сантиметров. Камень обладал явно выраженными магнитными свойствами: стрелка компаса резко отклонялась в сторону. На поверхности камня отчетливо наблюдались тонкая кора и капли плавления, брекчиевидная структура с крупными желваками желто-зеленого минерала оливина, что характерно для железокаменных метеоритов типа палласитов. Все перечисленное о находке – обязательные, но не вполне достаточные признаки метеоритной принадлежности. Складывалось впечатление, что предыдущее отрицательное заключение геологов полностью подтверждается, так как не было главного: рисунка видманштеттеновых полос.
Достаточно вялые обследования «метеорита» в последующее время продолжались около двух лет, пока совсем недавно мне не пришла в голову мысль о возможной попытке разглядеть неуловимые видманштеттеновы фигуры не с помощью карманной лупы, а через стереоскопический микроскоп при 14 и 40-кратном увеличении. И вот тут-то все встало на свои места: в окулярах прибора отчетливо проявились искомые полосы! Геометрически строгие ленты фигур, схожие с изображениями китайских иероглифов, были настолько рельефны и отчетливы, что появлялось желание покрыть их типографской краской и перенести отпечатки на бумагу (илл. 296). Судя по тонкой структуре полос, оказалось возможным косвенно оценить процентное содержание никеля в железосодержащей массе метеорита: более 13 процентов.
Увеличенное изображение поверхности позволило обнаружить и другие характерные особенности, присущие железокаменным метеоритам. Речь идет о так называемых хондрах – шарикообразных сгустках материала микроскопических размеров (илл. 297). Кроме того, исследуемый образец оказался богатым скоплениями кристаллов минерала гематита. Метеоритная принадлежность камня стала доказанной, все сомнения были отброшены.
Доставленный из окрестностей Тюмени метеорит, следуя традиции, можно было бы назвать по месту находки – «Кулаково». На этом можно было бы и завершить исследования на предварительном заявочном этапе, испытывая чувства удовлетворения от проделанной работы, с мыслью о том, что в наших краях (в кои-то веки!) кроме метеорита «Тюмень» найден еще один, не менее значительный. Однако дополнительные обстоятельства, выявленные недавно, заставляют пересмотреть эту удобную позицию.
Однажды музей посетил доцент Тюменского нефтегазового университета Э.М. Мухин и, включившись в разговор о метеоритах, рассказал нам следующие истории. Часто бывая в деревне Речкино, он узнал от местных жителей, что одна из них, долгожительница Мария Ивановна Речкина, в далеком детстве в самом начале минувшего века, когда ей исполнилось восемь лет, нашла на огороде необычный камешек. По ее словам, он, якобы, обладал «лечебной» силой, благодаря чему сохранился в семье до наших дней. Сама Речкина в столетнем возрасте недавно ушла из жизни. По словам тех, кто видел камень, он был темно-вишневого оттенка, что часто наблюдается у метеоритов, подвергшихся интенсивному нагреву при прохождении плотных слоев атмосферы. Самое интересное в этом сообщении то, что время находки камня точно совпадает со временем падения метеорита «Тюмень».
Кроме того, Мухин рассказал нам, как в конце 60-х годов, отдыхая летом вместе с супругой в деревне Онохино, они в поисках смородины по долине речки Цынга, притоке Пышмы, обнаружили необычный вывал леса. Зрелище оказалось настолько ошеломляющим, что и теперь, спустя более чем три десятка лет, оно не ушло из памяти. На одном из крутых поворотов речушки, что в 2,5–3 км от ее устья, пробираясь сквозь густой кустарник и заросли хмеля, Мухин на опушке пихтового леса обнаружил круглую яму диаметром около 15–20 метров. Заросли оказались настолько густыми, что ее даже вблизи можно было увидеть, только взобравшись на валежник. Воронка была заполнена водой, а по ее краям лежал радиально вываленный лес. Судя по отсутствию коры на высохших цвета серебра стволах, звенящих при ударе, гибель деревьев была очень давней. Некоторые из них лежали вверх корнем. Кратер имел явно ударный характер.
Заинтригованный сообщением, я обратился за помощью к геодезистам, которые помогли мне фотоснимками района Онохино с космического спутника. Фотографии были сделаны в октябре 1990 года с качеством изображения, а точнее, разрешения, позволяющего различать отдельно стоящие деревья. Тщательный осмотр деталей снимка позволил сразу же различить до 3–4 кратеров, лежащих в пойме речки на одной линии, в том числе один – с вываленным лесом. Когда все случаи находок в Речкино, Кулаково, Тюмени и Онохино оказались нанесенными на карту, то все они легли на одну линию. Для первых трех географических пунктов – на идеальную прямую, а для Онохино – в пределах эллипса рассеивания с величиной его длинной оси около 60 километров.