Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга вторая (страница 42)
Мои попытки прояснить у Л.А. Малых-Герасевой суть и содержание опального отношения обнинских властей к В.А. Малых ни к чему не привели. Лариса Александровна отвечала крайне неохотно и сдержанно.
– Институт в Обнинске старый, молодежи осталось мало, талантливые из них старались уйти в другие организации, новых идей у руководителей отделов – выходцев из партийно-комсомольских кругов не стало. Зато расцвели склоки, зависть обделенных высокими наградами, доносы, разборки на партсобраниях и в горкоме партии. У Владимира Александровича, не блиставшего здоровьем, усилились головные боли, вплоть до приступов, прогрессировала потеря зрения. Сил, ранее использованных на дело, его поддержку и отстаивание, на борьбу со склочниками уже не осталось...
Слова Л.А. Герасевой косвенно подтвердились ответом из архива физико-энергетического института в Обнинске, последовавшим на мой запрос. Оказалось, что там не только не следили за судьбой В.А. Малых после его отъезда в Москву, но и были удивлены, когда узнали о его кончине в 1973 году. Долго вспоминали Малых и в городском музее Обнинска. После долгих раздумий отыскали в запасниках несколько фотографий Владимира Александровича, присланных его супругой, которая надеялась и полагала, что ее подарок будет оценен в Обнинске по достоинству. На стендах музея никаких сведений о В.А. Малых нет...
После переезда в Москву в организации Госстандарта В.А. Малых недолго оставался на рядовых должностях. Его организаторский талант и опыт крупного ученого проявился настолько ярко, что уже через год он становится директором Всесоюзного научно-исследовательского института метрологической службы. У меня состоялась встреча с преемником В.А. Малых, заменившим его на должности директора. Он рассказывал, как за короткий срок В.А. Малых приобрел настолько высокий авторитет, что стал кумиром молодых сотрудников. Глубокое понимание решаемых в институте задач в соединении с огромной деловой энергией сочеталось в нем с необыкновенным педагогическим тактом, независимостью суждений, предельной скромностью, искрометным юмором. Был легок на подъем: любил путешествия на байдарке, обожал командировочные поездки, не забывал посетить родные зауральские места.
Вместе с тем, в своей недолгой жизни – судьба отмерила ему всего 51 год – он испытал столько ударов и разочарований, что их хватило бы на десяток других людей. Еще в 30-е годы после раскулачивания семьи ему пришлось пережить голодные дни и ссылку в Казахстан. После развода матери и отца ему, старшему из мужчин в семье, со школьной скамьи довелось подрабатывать на пропитание. Так, в Туринске, будучи десятиклассником, он преподает на автотракторных курсах, а в 1941–1942 военных годах учительствует в родной школе: ведет математику и физику в старших классах.
Судьбу будущего ученого резко изменило тяжелое ранение в голову. Из-за нездоровья и постоянных головных болей В.А. Малых так и не смог окончить Московский университет, ушел с третьего курса в лабораторию «В» А.И. Лейпунского (старое название физико-энергетического института). Здесь его талант конструктора и технолога был замечен. Да и как не заметить, если уже тогда В.А. Малых предложил и создал ряд принципиально новых приборов, таких, как жидкостная камера для фотографирования следов элементарных частиц высоких энергий (в США подобный прибор появился много позже), ионизационная камера высокого давления и др. Приглашение в Обнинск, несмотря на отсутствие завершенного высшего образования, было закономерным и полностью себя оправдавшим.
На вершине карьеры физика-атомщика В.А. Малых пришлось резко изменить свои научные интересы. Редкий самородок в науке, он и в метрологическом институте без сомнения добился бы выдающихся результатов. К сожалению, неожиданная и загадочная кончина, обстоятельства которой не выяснены до сих пор, прервала очередной жизненный многообещающий виток талантливого ученого. В. А. Малых обнаружили безжизненным поздно вечером 24 июля 1973 года в одном из московских подземных переходов рядом с телефонной будкой. Документов не было, они либо потеряны, либо их кто-то похитил... Злые языки утверждали, что в последние годы жизни В.А. Малых страдал манией преследования, во что плохо верится. Скорее всего, эта легенда была кому-то весьма выгодна: именно начало семидесятых годов ознаменовалось гонением инакомыслящих талантов (Капица, Солженицын, Сахаров – перечень бесконечен).
Незадолго до печального события, а точнее – в январе того года, Туринский Совет депутатов трудящихся избрал В.А. Малых почетным гражданином города.
...Любопытный штрих к истории соседнего с Тюменью Туринска. В годы войны с Германией (1941–1945 гг.) в городе проживала семья Алферовых. Глава семьи строил промышленные объекты. Его сын, Ж.И, Алферов (родился в 1930 г.) – будущий академик (1979 г.), в минувшем году стал лауреатом нобелевской премии за фундаментальные исследования гетеропереходов в полупроводниках.
АВТОР ОСТАНКИНСКОЙ ТЕЛЕБАШНИ
Среди сибирских городов Тобольск во все времена выделялся своей неординарностью, необыкновенным историко-культурным и научным статусом. Резиденция Ермака, стольный город с единственным в Сибири кремлем, место ссылки декабристов, родина многочисленных деятелей русской науки и культуры – все это ассоциативно объединяет и сохраняет в памяти народной название старинного зауральского города. Многие авторы передовых научно-технических идей, ставших символом развития земной цивилизации на протяжении последних столетий, воспитывались в Тобольске. О городе пишут книги, снимают документальные и художественные фильмы. Не менее знаменит местный музей-заповедник.
Тобольская земля была щедра на талантливых людей, умеющих ценить и уплотнять время. Среди них заметно выделяется крупный инженер, конструктор с мировым именем, доктор технических наук, член-корреспондент Академии строительства и архитектуры, заслуженный строитель России Николай Васильевич Никитин (1907–1973 гг.), илл. 290. Родной город он прославил выдающимися инженерными решениями, среди которых, пожалуй, наибольшей известностью пользуется знаменитая Останкинская телевизионная башня в Москве. Н.В. Никитин – ее основной автор и руководитель проекта. С окончанием строительства башни к нему пришла мировая известность.
С начала тридцатых годов после окончания строительного факультета Томского технологического института Николай Васильевич Никитин работал в проектных организациях Сибири.
Талантливый инженер, которого еще в студенческие годы привлекали для чтения лекций и составления учебных пособий, быстро завоевал известность несколькими оригинальными решениями. Среди них большепролетные железобетонные конструкции Новосибирского вокзала, арочное перекрытие спортивного зала «Динамо» в том же городе, здание Сибирского крайисполкома и др. Н.В. Никитин здесь близко сходится с известным инженером Ю.В. Кондратюком, одним из зачинателей отечественной и мировой теоретической космонавтики. Н.В. Никитин считал себя учеником Ю.В. Кондратюка и сохранил с ним самые тесные отношения в годы совместной работы в Новосибирске и Москве, особенно в конце тревожных тридцатых годов.
Вместе с Ю.В. Кондратюком Н.В. Никитин приобщается к горнотехническому строительству и разрабатывает проект шахтного копра в скользящей опалубке. Затем следует разработка мощной ветровой электростанции в Крыму с двухметровой бетонной вращающейся башней («сумасшедшая идея» – как охарактеризовали задумку современники). Проект реализовать не удалось, но «сумасшедшая идея» сработала: в сентябре 1937 года Н.В. Никитин приглашается в группу проектировщиков знаменитого Дворца Советов в Москве, где он работает вместе с инженером Г.Б. Красиным, братом Л.Б. Красина. Много позже, в начале шестидесятых, конструктивные идеи бетонной башни (предварительно-напряженная арматура, конически-цилиндрический ствол, расчеты ветровой нагрузки) легли в основу проекта телевизионной вышки в Останкино. После войны он – один из авторов проектных решений высотных зданий Московского университета, Дворца культуры и науки и здания посольства СССР в Варшаве, Центрального стадиона имени Ленина в Москве, монумента «Родина-мать» на Мамаевом кургане в Волгограде, мемориала в Ульяновске, первого высотного здания в Ташкенте и многих других. Среди специалистов известен проект телевизионной башни высотой полтора километра, созданный Н.В. Никитиным в последние годы своей жизни для Токио по заказу японского правительства.
Такова в общих чертах деятельность нашего земляка. Что же сделано, чтобы запечатлеть память о нем? Что связано с именем Н.В. Никитина и с пребыванием его в нашем крае? Не так уж много. В двух музеях (Тобольский краеведческий и музей истории науки и техники при нефтегазовом университете в Тюмени) есть документы и небольшие экспозиции, рассказывающие о Н.В. Никитине. В последнее время появились дополнительные сведения. О них – дальнейшее повествование.
О рождении Н.В. Никитина в Тобольске в декабре 1907 года в семье печатника хорошо известно широкому кругу почитателей его инженерного таланта, нашего «сибирского Шухова», автора Шаболовской радио и телебашни, построенной в Москве еще в начале двадцатых годов. К сожалению, до последних дней не было установлено местоположение родительского дома Н.В. Никитина, несмотря на предпринятые попытки поисков тобольскими краеведами и сотрудниками местного музея. Так, в начале семидесятых годов незадолго до кончины, Н.В. Никитин прислал по просьбе музея некоторые свои личные материалы. Среди них имелась записка с воспоминаниями о предполагаемом месте его дома в городе, где он родился и провел свои первые детские годы. Никитин вспоминал: «Мы писали бабушке письма по адресу: Ивановская улица, 33, напротив Голошубинской часовни. Там стоял старинный дом деда Василия и бабушки Ани Никитиных. Под окнами – густой сад, позади дома – огород до крутого берега иртышской поймы». Все вроде бы указано, ищи и найдешь. Вскоре после получения письма от Никитина его указаниями попыталась воспользоваться тобольский краевед В. Корытова, считавшая, что дом Никитиных предположительно находится по улице Грабовского, 31. Но столько времени прошло с начала века! Сменились название улицы, нумерация домов, не стало часовни, да и дом – деревянный – давно, наверное, разрушился и следа не осталось... Так бы и мучили сомнения и сопровождала неуверенность тех, кто искал, если бы коренным образом не изменились пути поиска.