Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга вторая (страница 38)

Гражданская война шла к концу. В Тюменском уездном военкомате, где отмечался отпускник, молодому грамотному специалисту, имеющему армейский опыт, предложили работу по военному учету – переписчика 2-ой категории. В течение почти трех месяцев И.И. Федюнинский служил в Тюмени и, надо полагать, добросовестно, увлеченно и ревностно, поскольку закончил пребывание в военкомате на должности старшего делопроизводителя (илл. 281) и, как орденоносец, получил направление на учебу во Владивосток на курсы пехотной школы.

Было бы весьма интересно узнать адрес уездного военкомата тех лет. Известно лишь, что здание располагалось по улице Республики. В областном архиве в Тюмени хранятся некоторые документы с подписями И.И.Федюнинского, корешок его личной карточки с автобиографическими сведениями как уроженца Успенской волости Тюменского уезда Тобольской губернии. К сожалению, тогда не было принято указывать адрес военного учреждения. Но если бы он и сохранился, находка здания не стала бы менее трудной: нумерация домов неоднократно менялась. По предположению упомянутого Г.Б. Ермилова, военкомат располагался на втором этаже дома под номером 31, что, на мой взгляд, маловероятно. С таким же основанием можно указать и другие здания: в начале улицы под номером 15, где работал военкомат перед вторжением Колчака в Тюмень, а также деревянное здание с высоким крыльцом напротив сиропитательного заведения, существовавшее как военкомат с начала 20-х годов. Старожилы города хорошо его помнят, строение снесли в конце 60-х.

По окончании в 1924 году пехотной школы молодой командир («краском») получает назначение на манчжурскую границу в воинскую часть «Даурия», входившую в состав одной из Забайкальских дивизий. Год спустя, использовав отпускную поездку в Гилево, он взял в жены молодую деревенскую девушку Елену, уроженку села Боровое, что под Копейском и Челябинском.

...С Еленой Владимировной мне довелось познакомиться по переписке в начале 80-х годов после кончины ее супруга. Как она мне писала в письме от 6 января 1983 года, свою молодость провела в Тюмени, училась в женской гимназии, рано начала трудовую деятельность в Губземотделе (в многодетной семье было 10 человек). В 1921 году из-за голода и холеры семья переселилась в Гилево. Здесь-то, спустя четыре года, она и стала женой будущего генерала армии. «Наивной девчонкой, оставив родные края, я вместе с мужем прошла длинную дорогу воинской жизни, делила с ним радости и горе и, надо думать, вложила какую-то долю труда, благодаря которому Иван Иванович из простого деревенского парня вырос до генерала армии», – писала мне Елена Владимировна.

Ко времени начала нашей переписки я располагал многими из тех сведений о генерале, которые использованы в настоящем очерке. Накопившийся материал позволял мне уже тогда написать и опубликовать солидный очерк, а возможно, и небольшую брошюру о нашем знаменитом земляке. С надеждой на помощь и совет я обратился с письмом по московскому адресу Елены Владимировны. Ответ был обескураживающим. В общих чертах он сводился не только к отказу от содействия, но и к запрету на какие-либо публикации без ее ведома и личной проверки рукописи. Естественно, подобные условия мне пришлось отвергнуть. Этот запрет на многие годы отбил у меня охоту на публикацию. Справедливости ради, следует отметить незаменимую роль Е.В. Федюнинской в оснащении редкими экспонатами, принадлежащими ее мужу, Домамузея И.И. Федюнинского в селе Гилево, но об этом – чуть позже.

Многолетняя служба на дальневосточных границах с ежедневными хлопотами по воспитанию и выучке своих подчиненных, участие в конфликте на КВЖД в 1929 году, учеба на курсах «Выстрел» – все это и многое другое не позволило И.И. Федюнинскому побывать в родных краях на протяжении последующих 12-ти лет. Только в 1937 году вдвоем с супругой он посетил Гилево, знакомых и родных в Тюмени и в Талице. Мог ли подумать подполковник Красной Армии, что в следующий раз он окажется здесь только десятилетие спустя прославленным генералом? Но перед этим надо было пройти Халхин-Гол и дороги Великой Отечественной.

Когда мне впервые довелось встретиться с Иваном Ивановичем в Тюмени в ТВВИКУ, то, естественно, хотелось услышать от генерала какие-либо необычные сведения из его военной жизни. Например, о событиях на Халхин-Голе в 1939 году, его знакомстве с Г.К. Жуковым, встречах с Н.С. Хрущевым и мн. др. На некоторые вопросы он отвечал весьма охотно, на другие – не очень... Так, освещая бои на Халхин-Голе, он говорил, что поначалу обстановка складывалась далеко не в пользу наших войск. После назначения Г.К. Жукова командующим он в первую очередь произвел основательную перестановку руководящих кадров, в итоге 39-летний И.И. Федюнинский стал командиром полка. В первые же дни после назначения Иван Иванович был задет шальной пулей. По окопам разнеслась тревожная весть о ранении командира. Накануне наступательной операции такие события мало способствуют подъему боевого настроя. Но когда чуть позже стало известно, что рана несерьезная и пришлась она на часть тела, именуемую мягкой, на которой обычно сидят, то раздался хохот, немало озадачивший японцев, засевших в таких же окопах неподалеку.

- Ну а смех накануне атаки – это почти вторая артиллерийская поддержка: японские окопы и солдаты были смяты вчистую. Тогда-то меня и приблизил Г.К. Жуков, – рассказывал Иван Иванович. – В отличие от других, считавших успех моего полка случайным, Георгий Константинович понимал, что смех – смехом, а для удачного решения боевой задачи мало быть раненым в мягкое место, надо еще иметь голову на плечах (илл.282).

Начало войны с Германией И.И. Федюнинский встретил на Украине. Вместе с другими ему пришлось пережить и горечь отступления, и сдачу городов врагу, потерю сослуживцев. Уже после войны, в конце пятидесятых годов, Иван Иванович получил приглашение на один из правительственных приемов. «В середине застолья я вдруг почувствовал на себе пристальный взгляд Н.С. Хрущева, – вспоминал генерал армии. – Через некоторое время он поманил меня пальцем и задал вопрос:

- Генерал, где я вас видел?

Вытянувшись по военному, я отбарабанил:

- Так ведь мы с вами, Никита Сергеевич, в сорок первом Киев вместе сдавали!

- С тех пор на правительственные банкеты меня больше не приглашали», – закончил свой рассказ Иван Иванович.

Надо сказать, отношение И.И. Федюнинского к Хрущеву было весьма скептическое. Он считал его человеком весьма низкой культуры, а попросту – бестолковым.

Интересовал меня и уровень взаимоотношений генерала армии с маршалом Жуковым. Я рассказывал Федюнинскому о своих случайных встречах с маршалом в Свердловске в мои студенческие дни в начале 50-х годов, когда опальный маршал командовал Уральским военным округом. В то время один из учебных корпусов горного института, в котором я учился, располагался напротив бывшего женского монастыря. За крепостными стенами солидного сооружения находилась резиденция Г.К. Жукова. Часто по утрам, когда поток студентов перекрывал дорогу, а маршал на машине выезжал из монастырских ворот в штаб округа, Жуков останавливал жестом шофера, открывал окно. Мы, восторженные, обступали машину, рискуя опоздать на занятия. Кое-кого из нас маршал угощал папиросами. Отношение маршала к молодежи показалось мне тогда необыкновенно демократическим, о чем я и рассказал Ивану Ивановичу. Каково же было мое удивление, когда услышал от него возражение в весьма резкой форме.

- Маршал Жуков был выдающимся военачальником, он обладал необыкновенной способностью стратегического мышления, планы противника разгадывал настолько точно, словно сам их планировал, но поставленных им целей добивался любой ценой, был беспощаден к нижестоящим и подчиненным! Успех стремительной операции по овладению Берлином, опередившей англичан и американцев, объясняется не только прекрасно разработанным планом и настоятельному требованию Сталина, но и отказу американцев от штурма германской столицы, который по их расчетам обошелся бы им в десятки и десятки тысяч убитых солдат...

Давно замечено, что люди, отличающиеся в своих отношениях с подчиненными необыкновенной жесткостью во времена своей славы или на вершине карьеры, становятся много мягче, когда оказываются в опале. Мое мимолетное знакомство с маршалом в Свердловске произошло именно в такой жизненный период Г.К. Жукова.

Генерал армии Федюнинский, разумеется, знал своего грозного шефа несравнимо лучше. Неслучайно Иван Иванович не любил посещать Свердловск, где память о маршале свято хранится.

«Я – не свердловчанин, я – тюменец», – часто говаривал Федюнинский. Редкими, к моему удивлению, были упоминания о Жукове и в книге генерала «Поднятые по тревоге».

Вместе с тем, в самые тяжелые годы опалы Жукова Федюнинский, один из немногих его бывших соратников, не только не предал маршала, но и всячески, иногда – демонстративно, оказывал ему максимальное внимание и поддержку.

Может быть, поэтому, получив звание генерала армии в 1955 году, он за последующие 22 года больше не продвинулся выше по своей служебной лестнице. Как писала мне супруга Ивана Ивановича в ответ на мой запрос о взаимоотношениях двух выдающихся военачальников, «они были очень дружественными, Г.К. уважал И.И. как опытного, инициативного и смелого командира, верил ему и доверял любую операцию. Мы часто встречались семьями, вместе отдыхали в Карловых Варах».