Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга третья (страница 67)
По прибытии туда архитектор с трехлетним стажем проектирования сразу же включился в создание современного облика Ташкента. Более 20 лет он работал главным архитектором города, планировал новостройки после разрушительного землетрясения Ташкента 1966 года. До сих пор в моей памяти сохраняется печальная ирония тех лет, когда все ресурсы страны направлялись на восстановление города: «Жители Ташкента, как поживаете? Потрясающе!!» (вариант: «все утрясется»). Булатов – автор генерального плана этого города в 1954–1958 годах. Он председательствовал в Союзе архитекторов Узбекистана, непосредственно участвовал в создании архитектурных шедевров столицы, которыми заслуженно гордится республика. Стадион «Пахтакор», гостиница «Ташкент», здание Министерства сельского хозяйства, здание театра им. Хамзы (илл. 343), парки «Победа» и «Комсомольское озеро», застройки жилого центра Бухары, монумент раскрепощенной женщине, Исторический музей Самарканда – все эти и еще ряд сооружений Ташкента и других городов Узбекистана так или иначе связаны с именем доктора архитектуры М.С. Булатова.
Митхат Булатов родился в 1907 году в трудовой татарской семье под Тобольском в ауле (юртах) Хужа Бергар. Аул располагался при реке Иртыш в пяти верстах от губернского центра. В соответствии со «Списком населенных пунктов Тобольской губернии на 1904 год», селение, с количеством жителей несколько более 100 человек (57 душ мужского пола и 48 – женского), располагало мечетью и магометанским училищем. По некоторым сведениям, юрты основали бухарские переселенцы.
В 1915 году семья переезжает в Тобольск, что дало возможность юному Митхату окончить приходскую школу. Учителя уже здесь обратили внимание на способности мальчика к рисунку. В 14-летнем возрасте он поступает в общеобразовательную школу с художественным уклоном. Руководителем рисовального кружка и первым учителем Митхата стал известный в Тобольске художник П.П. Чукомин (илл. 344). Школа располагала музеем изящных искусств. Учащиеся рисовали углем, карандашом и пером. Использовали акварель, масло и клеевую живопись. П.П. Чукомин учил мастерству натюрморта, живой натуры и портрета, преподавал черчение, знакомил своих учеников с историей искусства древних Египта и Греции. После окончания школы (илл. 345) общительного Митхата избирают в Тобольский городской совет, а затем командируют в Ленинград за высшим образованием (илл. 346).
К концу 1930-х годов население Ташкента по сравнению с дореволюционным временем увеличилось втрое. Город нуждался в крупном зеленом массиве. Первым архитектурно-ландшафтным проектом М.С. Булатова стал Комсомольский парк, законченный строительством в 1939 году. Парк-озеро занял площадь в три десятка гектаров, и у ташкентцев до сих пор считается наилучшим местом городского отдыха. Этому способствовали открытые пространства парка, цветники, многоплановые пейзажи, затененные аллеи и водная гладь проточного озера. На сходных принципах в послевоенные годы в Ташкенте был создан парк «Победа». Булатов считается теоретиком ландшафтной архитектуры в условиях Средней Азии. В 1952 году у него возникла идея создать на месте большой ложбины оврага Чорсу стадион «Пахтакор» на 50 или 100 тысяч зрителей. Спустя шесть лет проект воплотился в жизнь, причем само строительство продолжалось всего два года. О завершении грандиозной стройки вместе с успехами футбольной команды «Пахтакор» узнала вся страна.
Тогда же, в конце пятидесятых, на Театральной площади напротив театра оперы и балета выросло монументальное здание гостиницы «Ташкент» (цвет. илл. 347). Конкурс на ее проект выиграл Булатов. В те же годы по проектам Булатова стремительно застраивается жилой массив по улице Навои.
Когда вдумываешься в рекордные цифры строительства подобного рода объектов, приходишь к грустному выводу. Булатову необычайно повезло с выбором места приложения своего таланта. По его воспоминаниям, после окончания вуза он стремился распределиться в один из сибирских городов. Затея не удалась, поскольку «в Сибири не было потребности в архитекторах». Если не было потребности, то и не было серьезного строительства. А вот в Узбекистане, как и в других «братских» республиках, со щедрыми ассигнованиями на их развитие за счет населения городов и глубинки России, наступил период расцвета национальных культур. Я хорошо помню советские послевоенные времена, когда в газетах публиковались сведения о распределении годичных бюджетов страны для республик, включая автономные, и по областям России. Цифры были несопоставимые: нищенские для русских, необыкновенно расточительные – для националов. В Подмосковье отсутствовали асфальтированные дороги к деревням, а в среднеазиатских республиках асфальт доходил до каждого коровника. Это в Подмосковье, а что говорить о Сибири? Все обосновывалось необходимостью укрепления дружбы народов, а всякие неудовольствия русского населения приравнивались к проявлению великорусского шовинизма. Российская Федерация не имела ни своей Академии наук, ни ЦК правящей партии. Что же мы получили взамен от «братских» и «дружественных» республик после развала Союза? Грустные выводы – за читателем.
С 1951 по 1961 год, целое десятилетие, М.С. Булатов бессменно руководил Союзом архитекторов Узбекистана. А это означало, что все масштабные проекты для городов республики не проходили мимо зодчего и без организованных им, мастером коллективного обсуждения, дискуссий. К этому же времени относится начало интереса к истории восточной архитектуры. Непрерывно выходят его капитальные труды по истории архитектуры Узбекистана. Он – автор многочисленных статей и монографий, среди которых наиболее известны «Ташкент в прошлом и будущем» и «Мавзолей Саманидов – жемчужина архитектуры Средней Азии» (илл.348). Международную известность получила его книга «Геометрическая гармонизация в архитектуре Средней Азии IX – XV веков».
Когда я знакомился с этим научным шедевром нашего земляка, то не знал, чему в первую очередь мне, читателю, поражаться. Объему книги, а это почти 30 печатных листов или 380 страниц?
Глубиной математического анализа секретов древних зодчих по обмерам их творений (илл. 349)? А, может, разгадкам тонкостей построения восточных орнаментов необыкновенной сложности (илл. 350), неизменно вызывающих восторг всех, кто их видит наяву на стенах мавзолеев и медресе в древних городах Востока?
Книга посвящена анализу пропорций и форм в архитектуре древних памятников Средней Азии, а также поиску законов их гармонии. Автор искал ответы на свои вопросы о том, чем руководствовались в прошлом древние геометры и мастера? Возможно ли объяснение секретов их творчества, которые спустя века по-прежнему волнуют нас, возбуждают восторг и чувство преклонения перед их талантами? В книге имеется предисловие ее рецензента. Мне понравилось его уважительное отношение к автору труда и особенно следующее высказывание: «Если верно, что произведение искусства отличается от произведения науки тем, что оно неповторимо, а наука служит многократному повторению достигнутого, иначе она бесплодна, то произведение архитектуры одновременно и неповторимо как явление искусства, и создается по определенному закону, повторяемому многократно». Книга М.С. Булатова своим содержанием целиком подтверждает эти мудрые слова.
Неслучайно эпиграфом к монографии стало многозначительное четверостишие незабвенного поэта Владимира Солоухина:
В более поздние годы Булатов публикует (1977) альбом с видами возрожденного Ташкента после землетрясения. Печатаются статьи о реконструкции астрономической обсерватории Улугбека в Самарканде, о сооружении в этом городе музея его имени. В сборнике «Из истории искусства великого города. К 2500-летию Самарканда» (Ташкент, 1972) появляется его пространная статья об арочно-сводчатых формах в зодчестве средневекового Самарканда. Перечень интереснейших публикаций Булатова можно продолжать и продолжать.
До работ Булатова было распространено мнение, что отличительной чертой архитектуры Востока является только «одежда» сооружений, другими словами – орнамент на поверхности зданий или интерьеров. Научных основ архитектуры, подобных европейским, Восток, де, не знал. Булатов в своих многочисленных статьях и монографиях постарался опровергнуть такие суждения. Он доказывает, что у древних зодчих, как и у современных, существовали не только практические навыки, наработанные опытом веков и предшествующих поколений, но и точные, математически выверенные приемы проектирования, или, как их назвал Булатов, приемы, чертежи и формулы «геометрической гармонизации».
По итогам исторических исследований М.С. Булатов в 1974 году защищает в Академии художеств имени И.Е. Репина докторскую диссертацию. В 2002 году почетному академику Международной академии архитектуры, заслуженному строителю УзССР М.С. Булатову исполнилось 95 лет. Его имя отражено в 44 томе БСЭ второго (1956) и в 26 томе той же энциклопедии третьего издания (1977) в статьях «Узбекская ССР». В них отмечаются заслуги архитектора как основателя южного типа жилых многоэтажных домов, учитывающих особенности жаркого климата и высокой сейсмичности. Указываются удачные примеры новаторского обращения к традициям местной архитектуры. Не забыт он во втором издании Большого энциклопедического словаря (БЭС, 1998), где, кроме архитектурных достижений, упомянута его роль как историка восточной архитектуры. Наконец, в 1997 году в Казани вышел из печати на татарском языке «Словник персоналий», а в 1999 – «Татарский энциклопедический словарь», в которых помещены статьи о М.С. Булатове.