Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга третья (страница 6)
Есть еще одна привлекательная черта моего героя. Он умел, подобно своему учителю Ярцеву, находи молодые дарования. Не будь Дерябина, мы вряд ли узнали когда-нибудь имена знаменитейшего металлурга Златоуста, открывателя секрета булата П.П. Аносова и отца композитора П.И. Чайковского И.П. Чайковского управителя Боткинского и Алапаевского заводов. Круглого девятилетнего сироту Павлика Аносова, как и робкого Ильюшу Чайковского – сынка городничего из Глазова, он не только приютил в своем ижевском доме, назначил шихтмейстерами, но и отправил в столицу в кадеты Горного корпуса. И.П. Чайковский (1795–188» вспоминал о своем благодетеле: «Это был человек высокого ума и изумительной деятельности. По чиновной лестнице он шагал через три или четыре ступеньки. Но при всем том имел необыкновенно мягкий характер симпатичный для всех, кто только имел счастье к нему приблизиться. Образованность же его была поразительна . Он говорил на языках Европы превосходно, как настоящий космополит. А какова любовь к музыке! Ею с заразил меня еще в Ижевском заводе, музицируя в своем дворце». Можно смело сказать: без влияния Дерябина на родителей Чайковских великий русский композитор П.И. Чайковский вряд ли состоялся бы.
Илья Петрович Чайковский, генерал-майор, много лет руководил горнозаводским делом на Урале, преподавал в Горном кадетском корпусе в столице империи, был директором Технологического института в Петербурге. Павел Петрович Аносов (1799–1851) стал управляющим Златоустовским оружейным заводом, автором многих открытий, впервые применил микроскоп для оценки структуры стали. Имел чин генерал-майора, начальствовал в Алтайских горных заводах, назначался томским губернатором. Скончался в Омске, там же похорони.
В 1811 году А.Ф. Дерябин возвращается в столицу в связи с возложением на него министерской должности директора Департамента горных и соляных дел с подчинением ему Горного кадетского корпуса. Ему припаивается ранг чиновника обер-берг-гауптмана 4-го класса (генерал-майора). На ответственном посту министра он, один из выдающихся и просвещенных горных деятелей России, сделал много полезного для развития отечественной промышленности и проявил себя в общегосударственном масштабе крупнейшим администратором. В особенной мере это относится к годам войны с наполеоновской Францией, победа над которой во многом была обеспечена надежной работой тыла и оружейных заводов. На посту директора Горного кадетского корпуса Дерябин отменил систему наказаний кадетов розгами, добился перестройки учебного процесса в соответствии с требованиями времени, ввел новые курсы и предметы гуманитарного цикла, включая горное право, мифологию и поэзию, расширил прием учащихся. В горный музей училища он передал свои минералогические коллекции. Как руководитель Департамента всячески способствовал развитию горных наук и распространению горнозаводских знаний через печать. Ему самому, например, принадлежит одна из первых опубликованных работ по истории русского горнозаводского дела «Историческое описание горных дел в России от самых отдаленных времен до нынешних» (1807). Совместно с историком Е.А. Болховитиновым он опубликовал описание Ижевского железоделательного и оружейного завода» («Вестник Европы», 1817). По итогам выдающейся деятельности награжден орденом Святой Анны первой степени.
Все эти годы Дерябин находился под покровительством выдающегося либерала-реформатора и главного советника Александра I графа М.М. Сперанского и близко с ним сошелся. Если бы знать, чем обернется для Дерябина это покровительство! С 1817 года сравнительно молодым, в возрасте 47 лет, он уходит в преждевременную отставку. Причины ее для меня долгое время оставались загадочными. В июле 1820 года А.Ф. Дерябин скончался. Петербургская газета «Северная пчела» в некрологе Дерябину писала: «Превосходная выделка металлов и отличного оружия при заводе Ижевском – суть последствия его занятий». Можно объяснить раннюю отставку состоянием здоровья, но не исключен и обратный вариант: несправедливая отставка как результат интриг в правительственных кругах, спровоцировавшая тяжелую болезнь. Последующие поиски полностью подтвердили мои предположения. Как оказалось (по Е.Ф. Шумилову), после интриг всесильного графа А.А.Аракчеева, главного противника М.М. Сперанского, и последующей ссылкой последнего на Урал и в Сибирь, шальная очередь дошла и до А.Ф. Дерябина. Его, еще недавно высокопоставленного чиновника и блистательного сановника, сняли со всех постов и выслали в Гомель управляющим фабрикой в усадьбе графа Н.П. Румянцева. Чопорная северная столица не простила выходцу из-за Урала его низкое происхождение... Хорошо еще, что Румянцев, друг Сперанского, радушно принял Дерябина. Через три года тяжелая болезнь свела его в могилу гам же, в Гомеле, а не в Петербурге, как считалось ранее. Похоронили А.Ф. Дерябина под Ярославлем в Толгском мужском монастыре рядом с могилами увечных солдат, участников сражений 1812 года.
Краткие сведения об А.Ф. Дерябине помещены в популярной энциклопедии Ефрона и Брокгауза, а также Большом энциклопедическом словаре общедоступных сведений по всем отраслям знаний (т. 8, Санкт-Петербург,902). В БСЭ всех изданий имя выдающегося деятеля горнозаводского дела России отвергнуто. Более всего память об А.Ф. Дерябине сохранена, как уже говорилось, в Ижевске. Имя инженера можно постоянно встретить в книгах местного издательства. Только случайность позволила сохранить памятник Дерябину. Рассказывают, что в годы гражданской войны революционные агитаторы призывали разрушить памятник «какому-то генералу». Рабочие – ветераны завода, сохранившие от отцов уважение к благородным деяниям «генерала», не позволили совершить преступление. В конференц-зале Горного института в Санкт-Петербурге (теперь Технический университет, илл. 22) в галерее выдающихся выпускников находится и портрет А.Ф. Дерябина, написанный с натуры.
АЛЕКСАНДР ФРИДРИХ ГУМБОЛЬДТ В ТЮМЕНИ
Звонят из областной администрации. Просят принять делегацию бизнесменов из Германии и провести с ними экскурсию по залам Музея истории науки и техники. О музее они наслышаны по рассказам своих коллег из города Целле. Те не однажды побывали здесь, подарили кое-какие экспонаты и высказывают о музее самые восторженные отзывы. Просьбы подобного рода не редкость, но каждый раз приходится строить свой рассказ таким образом, чтобы в максимальной возможности использовать при показе экспонатов принадлежность последних к той стране, которую представляют гости. Опыт подсказывает, в том числе и собственный: когда бываешь за рубежом и посещаешь музеи, эмоциональное воздействие на посетителей оказывают те экспозиции, которые прямо или косвенно относятся к истории твоей родины. Так случилось и на сей раз. Возле одного из стендов, отражающих жизнь замечательных людей, в той или иной мере связанных с Зауральем, один из гостей с нескрываемым удивлением огорошил меня вопросом: «А причем здесь ваш музей и Александр Гумбольдт?». Вот тут-то и пришлось, к изумлению дотошного гостя, обогатить рассказ о музее дополнительными сведениями об А.Ф. Гумбольдте, посетившем Тюмень, Тобольск, Тару, Омск и Ишим в его поездке по Сибири летом 1829 года. Надо было видеть, какими необычайно заинтересованными и совершенно другими глазами, весьма отличающимися от взглядов на экскурсовода в первые минуты посещения музея, рассматривал гость наши экспонаты и стенды!»
Разумеется, рассказывать представителю Германии в общих словах о заслугах и научных открытиях А.Ф. Гумбольдта (1769–1859) столь же неблагодарно, как если бы выслушивать из уст служителя какого-либо германского музея подробную информацию о нашем не менее знаменитом земляке Д.И. Менделееве. Гумбольдт великий энциклопедист, географ и путешественник, магнитолог и вулканолог, специалист по сейсмике Земли и мн.др. Все эти характеристики гениального ученого – гордости Германии, общеизвестны. Его именем названы географические объекты и учебные заведения, его портреты украшают германские почтовые открытки (илл. 23), марки (илл. 24) и бумажные денежные знаки (цвет. илл. 25). Между прочим, на денежных знаках западноевропейских стран портреты великих ученых, уроженцев этих государств, встречаются довольно часто. Так, в той же Германии, кроме Гумбольдта, можно видеть великого математика К. Гаусса, в Югославии – гениального физика Н. Тесла, в Италии – основателя практической электротехники А. Вольта и т.д.
Россия, в отличие от европейцев, традиционно и во все времена помещала на денежных знаках только портреты царей или вождей. Признак, несомненно, знаковый, поскольку в России высокопоставленные чиновники всегда ценились властями много выше выдающихся ученых. Не потому ли, несмотря на многочисленные попытки «прорубить окно в Европу», мы безуспешно и не один век «догоняем» этот континент?
Зарубежных гостей больше интересуют подробности пребывания в наших краях германских знаменитостей, в нашем частном случае – Гумбольдта. И здесь-то из-за дефицита информации приходится сталкиваться с определенными трудностями. В публикациях о своей поездке по Уралу и Сибири, особенно в тех, что переведены на русский язык, Гумбольдт необычайно скупо описывает бытовые подробности и путевые впечатления. Главное внимание уделено научным наблюдениям, итоговым выводам и практическим рекомендациям. Более всего повезло Тобольску, мечту о посещении которого ученый вынашивал много лет, еще с юности. В городе он провел немало времени, почти пять дней. Известны дома, которые посещал Гумбольдт.