Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга третья (страница 54)
Дом перешел к ее сыновьям Роберту и Джеймсу. Они продолжили рыбный промысел на Оби. Во время их отсутствия домашними делами занималась их тетка Христина Робертовна Вардроппер-Юрганова. Весной 1919 года во время отсутствия братьев их хозяйство было национализировано. Впрочем, «национализировано» – громко сказано. Бесхозное имущество просто растащили по соседним домам. С уловом рыбы Роберт и Джеймс оказались в руках колчаковских войск. Те, как и красные власти, реквизировали и рыбу, и суда. В облархиве сохранилось письмо Роберта Вардроппера из Красноярска, тогда уже советского, в Тюмень. Его содержание проливает свет на причины расставания Вардропперов с родным городом.
Исключая дотошных любителей и знатоков географии, основная масса читателей вряд ли подозревает, что в Карском море есть остров, открытый в конце девятнадцатого столетия и названный в честь Эдварда Робертовича Вардроппера (1847–1909) – известного тюменского предпринимателя. Дело в том, что в 1893 году Э.Р. Вардроппер, будучи в Санкт-Петербурге, внял просьбе норвежского исследователя Арктики Ф. Нансена, готовившего плавание на судне «Фрам», и поставил экспедиции ездовых собак. В благодарность за услугу Нансен назвал один из открытых им островов именем Вардроппера. Вот так и появился на карте Арктики малоприметный объект, носящий имя нашего земляка. Он находится в восточной части Карского моря на 84-м меридиане, разделяющем Тюменскую область и Красноярский край, северо-западнее Пясинского залива (западное побережье Таймыра) в шхерах Минина. На нем сооружен маяк. Координаты острова можно найти в «Морском атласе», т. 1, с.8: 74° 40' северной широты и 83° 40' восточной долготы.
СПИЧЕЧНЫЕ МАГНАТЫ СИБИРИ
Мне уже приходилось писать в предыдущих изданиях «Окрика памяти» (Тюмень, издательство «Слово», 2000 г., кн. 1, с. 93, «Ошибка краеведа») о выдающемся представителе отечественного краеведения, уроженце зауральского города Шадринска Владимире Павловиче Бирюкове (1888–1971). Он известен на Урале и в наших краях как оригинальный собиратель народного фольклора, как писатель и пытливый ученый. Краевед неоднократно бывал в Тюмени и Тобольске, многие его публикации посвящены истории Тобольской губернии. Подобно Словцовским чтениям в Тюмени, в Челябинске проводятся Бирюковские конференции. Незадолго до своей кончины В.П. Бирюков выпустил в Свердловске книгу «Уральская копилка» (Средне-Уральское издательство, 1969). После приобретения она стала для меня настольной, к ней постоянно приходилось обращаться за справками и в поисках тематики исследований. Так произошло и на сей раз. Сравнительно недавно я перебирал в своем собрании журналов прошлых лет подборку «Уральского следопыта» за 1963 год. В одном из номеров обнаружил статью В.П. Бирюкова, которая раньше как-то прошла мимо моего внимания. Ее название – «История на этикетках». Статья содержит сведения об истории возникновения промышленного производства спичек в Екатеринбурге и Тюмени в последней трети XIX и начале минувшего века. Текст написан со знанием технологии спичечного дела и, как всегда у Бирюкова, занимательно. Статья украшена фотографиями этикеток на коробках разных лет, включая дореволюционные годы. С изумлением читаю: «В конце 1880-х годов, кроме «опасных » спичек, в Екатеринбурге стали изготовлять еще и безопасные. Их называли «шведскими». Они уже походили на современные. Но еще раньше шведские спички начали делать в Тюмени. Года два назад в деревне Пилигримовой Тугулымского района нашли спичечный клад. При разборке старинного полуразрушенного дома рабочие обнаружили пакет, а в нем коробочки из-под спичек. На этикетках, их было четыре вида, сохранилась надпись «Шведские спички». Другие надписи гласили, что они изготовлены в Тюмени в 1867 году. В каждой коробке укладывалось спичек по 75 штук».
Но это же сенсация: кто бы мог подумать, что в Тюмени производство спичек было налажено в далеком 1867 году! Я никогда не слышал о таком событии и не встречал каких-либо указаний в литературе. Либо это очередной мой просмотр, либо тут что-то не так... Нарастающие сомнения всегда были для меня стимулирующим поводом для интенсивных поисков. Может быть, поэтому, когда приходилось рыться в архивных документах, в первую очередь искал не столько необходимые для меня факты, сколько противоречия, рождающие эти самые сомнения. Возникающее вслед творческое возбуждение заставляло забывать об усталости, о продолжительности рабочего дня. Нетерпеливое ожидание истины и ответов на поставленные вопросы ускоряло поиски настолько, что нередко ответы находились невероятно быстро. А может, мне просто везло? В любом деле без везения не обойтись. Повезло и на сей раз. Нет, производства спичек в 1867 году, как и на протяжении всего XIX столетия, в Тюмени не было. Здесь В.П. Бирюков ошибся. Он принял дату основания спичечной фирмы из Екатеринбурга, напечатанную в начале 1900-х годов на тюменских этикетках, за начало выпуска тюменских спичек. По-видимому, свою ошибку Бирюков обнаружил после выхода журнала из печати, и эту статью с неизбежными поправками, неплохо, кстати, написанную, спустя шесть лет постеснялся включить в упомянутую книгу. Ну а как же все обстояло на самом деле? Тщательный просмотр документов из областных архивов Тюмени и Екатеринбурга, стимулированный сомнительными фактами из статьи В.П. Бирюкова, позволил выяснить историю тюменских спичек на вполне основательном уровне.
... Если встать на высокий обрывистый берег реки Туры в самом начале улицы Володарского, то перед вами раскинется величественная панорама Заречья. Передний план противоположного берега по улице Береговой занимает фанерный комбинат (илл. 269). Мало кто знает, что в скором времени, если быть точным – в мае 2004 года, заводу исполнится сто лет. Именно тогда, в начале минувшего века, в Тюменскую городскую Думу поступила просьба из Екатеринбурга от акционерного общества спичечных фабрик «Ворожцов и Логинов» с предложением открыть в Тюмени свой филиал. Письмо подписал председатель правления Василий Иванович Логинов (ГАТО, Ф.И.–1, оп.1, д. 272, л. 28 – 32). В затянувшейся переписке заявителям пришлось преодолеть обычную российскую тяжбу с чиновниками Думы и убедительно доказать несомненную полезность фабрики для города. На первоначальный отказ, мотивированный запретом Думы с 1883 года на размещение заводов в пределах городской черты (каково, а?!), уральцы ответили обещанием использовать в производстве безотходные технологии, установить зарубежные машины высокой производительности и обеспечить рабочими местами несколько сотен тюменцев. Убедительные аргументы повлияли на позицию чиновников. Положительное решение Думы, заинтересованной в притоке в городскую казну крупных налогов от деятельности фабрики, вскоре, в июле 1904 года, состоялось. Городской нотариус Н. Албычев заверил думский документ губернской гербовой печатью. В.И. Логинов приобрел на берегу реки площадку между Береговой и Большой Заречной улицами по соседству с Вознесенской церковью, садом Пеньевского и кожевенным заводом Решетниковых. На этом месте прежде располагалось имение братьев Каменских, а до них – сохранившийся каменный цех бывшего завода купца П.И. Трусова (илл. 270).
Управляющий заводом Н. Тихонов разместил здесь корпуса, приступил к строительству причала и деревянного здания под контору. Контора сохранилась до нашего времени. Причал предназначался не только для отгрузки готовой продукции, но, главным образом, для вылавливания из воды и складирования стволов осинового леса – исходного материала спичечного производства. Осина в изобилии росла в верховьях Туры и Тавды. Ее транспортировка сплавом по реке стала необычайно экономичной. Собственно, решение В.И. Логинова о переносе фабрики из Екатеринбурга в Тюмень было продиктовано этими выгодами. По настоянию Думы на кромке берега реки сооружается круглая двухэтажная водонапорная башня на каменных столбах. Главное ее назначение, кроме производственных нужд, состояло в подаче воды на случай возникновения пожара в цехах. На многие годы башня внесла некоторое разнообразие в унылый речной пейзаж уездного города (илл. 271). Позже на ней соорудили ветряк, его движение передавалось насосу. Возле одного из цехов на металлической вышке установили второй ветряк с электрогенератором (см. панораму Заречья, илл. 272). Он виден на фотографии между двумя заводскими трубами. На скате крыши ближайшего к берегу производственного корпуса крупными буквами было начертано слово «СПИЧКИ». В наше время такие надписи на крышах зданий обычно предназначаются для информации летчиков пожарных самолетов. В начале XX века такой возможности из-за отсутствия авиации не было. Я долго не мог понять назначение столь странной рекламы, пока однажды не оказался на противоположном берегу реки напротив завода. С высокого берега крыши домов в низменном поле Заречья просматривались как на ладони. Вот и воспользовались хозяева фабрики дополнительной возможностью, предоставленной самой природой, для рекламирования своей продукции. Надо учесть, что в те времена стационарных мостов через реку не было. Перемещение путника до другого берега превращалось в трудно разрешимую проблему. Остроумный рекламный прием, использованный В.И. Логиновым, в подобных условиях оказывался как нельзя кстати.