Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга третья (страница 51)

В соседнем селе Малая Балда (с 1936 года – Мичурине) построил начальное училище, бревенчатое здание которого сохранилось до наших дней (илл. 258), и народную библиотеку. В конце XIX века инспекция Министерства просвещения отметила памфиловскую школу как одну из лучших в Тюменском уезде. В том же селе на собственные средства Памфилов построил деревянную церковь с роскошным алтарем (илл. 259). Когда я впервые посетил Мичурино в 1991 году, то бревенчатое здание бывшей церкви еще стояло, но без куполов и крестов. В нем тогда размещался сельский клуб (илл. 260). Первоначальная архитектура церкви была нарушена не только отсутствием куполов, но и аляповатым пристроем с тяжеловесным крыльцом. Недавно здание сгорело ...

В Тюмени А.Ф. Памфилов исполнял обязанности члена Тюменского общества попечения учащихся и занимал почетную должность мирового судьи (илл. 261). Здание Тюменского окружного суда находилось в полуквартале от дома Памфиловых. За труды и усердие по развитию Богородской и Тюменской местной промышленности, торговли и народного образования Правительство наградило его орденами Святого Станислава 3-ей степени, Святой Анны и медалью «За усердие».

Четверть века посвятил А.Ф. Памфилов городу Тюмени и селам Черная Речка и Малая Балда. Предпринимательские хлопоты, непрерывные заботы о благополучии многочисленной семьи, тревога за судьбу фермы и имения в условиях нарастающей с годами конкуренции, неприятности и снижение прибылей от постоянных в 1897–1907 годах забастовок рабочих Богородско-Успенской фабрики не могли не сказаться на здоровье зачинателя сибирского маслоделия и крупного российского промышленника. В соответствии с записью в метрической книге Мало-Балдинской Всехсвятской церкви (книга хранится в Тюменском областном архиве, запись обнаружена А.С. Иваненко) он скоропостижно скончался 19 марта (1 апреля по новому стилю) 1909 года, как тогда писали, от разрыва сердца (инфаркта). По официальному телеграфному разрешению тобольского епископа Антония «достопочтеннейшего Алексея Федоровича» похоронили в селении Малая Балда, что по соседству с Черной Речкой, рядом с церковью, им построенной. На могиле установили мраморную плиту и памятный знак. В годы Великой Отечественной войны могила провалилась, плита исчезла. Сейчас от памфиловских примет в деревне почти ничего не осталось. Только вековые тополя по периметру бывшей каменной и решетчатой ее ограды еще хранят память о выдающемся инженере сельскохозяйственного производства и великом сибиряке, да уцелевшее здание школы, что стоит напротив, через дорогу.

С кончиной хозяина дела на ферме пошли на убыль. Без твердой мужской руки ветшали строения и дом в имении, прекратилось поступление денег из Богородска, уволилась прислуга. Анна Яковлевна вынуждена была продать дом в Тюмени. В 1911 году она вышла замуж за ялуторовского мещанина Ф.В. Краузе с надеждой, что супруг, моложе по возрасту, чем она, всерьез займется запущенным хозяйством.

Надежда оказалась тщетной. По свидетельству местных жителей новый хозяин занимался только собой, распродал многое из имущества, к труду крестьян относился с пренебрежением. Все рушилось и гибло. Может быть, поэтому новый «родственник» не был воспринят Вардропперами, и они перестали посещать опустевшее поместье. Затем наступили времена великих перемен, за которыми, как известно, следуют столь же великие неопределенности. В первые годы гражданской войны ялуторовская мещанка А.Я. Памфилова-Краузе бросила имение и, вслед за отступавшими частями белых, оказалась в Тобольске, где и скончалась в эпидемию тифа в 1920 году. По окончании гражданской войны чернореченский двухэтажный особняк с сохранившейся мебелью и библиотекой (цвет. илл. 262 ) национализировали и передали в ведение губернского земельного управления. Вскоре, как водится, дом сгорел. Дети Памфиловых, повзрослев, разъехались по России и другим странам. Позже, в советские годы, в бывшем имении размещался исправительный дом, затем заводик по сухой перегонке дерева. Сейчас земельный участок принадлежит учебному заведению из Тюмени. Как и прежде, благоухают сосновый бор, вековые ели и тополя. Сохранила свою чистоту и прозрачность вода в пруду. Меж деревьев проложены дорожки, по вечерам они освещаются фонарями, стоящими на стилизованных металлических стойках. Работает пасека, летают пчелы с угрожающим гулом. Оба берега пруда интенсивно застраиваются дачниками. На крышах шикарных особнячков можно видеть приметы текущего времени: спутниковые антенны...

В моей разбухшей папке под названием «Памфилов» хранятся стихи одной из дочерей А.Ф. Памфилова Маргариты Алексеевны под названием «Сожженная усадьба». Их прислала мне из Петербурга ее внучка Агнеса Андреевна Солюс (Агнеса – через одно «с»!). Стихи написаны в 1921 году и навеяны событиями гражданской войны, итогом которых стала гибель чернореченского поместья. Вчитайтесь в эти грустные строки:

Сгорел старый дом. Над полями, над прудом Рассыпался пепел седой, как виденье. От дома остались истлевшие груды Да детства далекого милые тени. Так лучше: никто не войдет равнодушно С холодной усмешкой над детством счастливым. Все брошено, все разорено бездушно, И только над прудом стоят горделиво, Стоят, негодуя, высокие ели Да стонут безмолвно кудрявые липы, Склоняясь ветвями у старой качели, И слышны далеко их жалкие скрипы. Лохматые сосны, качаясь, рыдают За прудом в бору и над дальним заливом, И темные птицы бесшумно слетают В саду на дорожки, воркуя тоскливо. А в гроте из стен, зарастающих мохом, Со стуком глухим кирпичи выпадают, И ветер влетает тоскующим вздохом, Как будто и он о былом вспоминает. Из серого пепла былое не встанет, Как тем не подняться, что в землю зарыты, Лишь память погибшей надеждой обманет, Поднимет над прошлым могильные плиты... Я молю тебя, Боже, позволь мне забыть, И не видеть в навязчивом сне Эту черную ночь, ветер в темном саду, Звон мятежный растаявших льдин на пруду. Пусть теперь никогда не мерещатся мне Между сосен дорога и белая нить Дальних, дальних глубоких озер. Пусть не знаю, что сосны как прежде шумят. Истекая душистой смолой. Что черемух и роз также прян аромат, Также кровью залит, умирая, закат, И пылает над прудом костер.

А теперь пришло время рассказать о курьезе, мною упомянутом в самом начале этого раздела. Как-то при деловой встрече доцент нефтегазового университета А.И. Баикина сообщила мне, что она переписывается с потомком Памфиловых и Вардропперов Зыряновым Александром Васильевичем из Екатеринбурга. Доктор экономических наук, профессор А.В. Зырянов, заведующий кафедрой организации и управления коммерческой деятельностью Уральского государственного экономического университета, хранит в своем архиве много интересных документов, касающихся судеб семей Вардропперов и Памфиловых, их пребывания в Тюмени и на Черной Речке. Он располагает фотографиями имения, членов семьи и некоторыми воспоминаниями о Вардропперах, в том числе – зарубежных родственников.

Я сделал попытку наладить знакомство с помощью писем, телефонных разговоров, встреч и взаимного обмена имеющимися материалами. И вот тут-то на меня обрушилась масса сенсационных новостей. Прежде всего, выяснилось, что мать Александра Васильевича Елизавета Алексеевна Шишко (1887–1957) – старшая дочь Анны Яковлевны и Алексея Федоровича Памфиловых. Оказалось, что выходцы из Великобритании и Шотландии – сибирские семьи Вардропперов, Гуллетов, Ятесов (Yаtеs), а также тюменских предпринимателей Памфиловых – в процессе делового и просто человеческого общения породнились. Дочери из одних семей выходили замуж за сыновей других. В частности, женой екатеринбургского и тюменского предпринимателя Ф.Е. Ятеса, владевшего заводами в Екатеринбурге, Сухом Логу, в Тюмени и Заводоуспенке, была дочь Памфиловых Нелли. Как итог: родственные связи оставили свои следы не только в Тюмени, но и в Екатеринбурге, Санкт-Петербурге, в Сибири и на Урале, в Лондоне и в Шотландии. Особый интерес вызвала рукопись А.В. Зырянова под названием «История семьи Вардроппер» (22 страницы). Многие ее материалы оказались для меня совершенно новыми и неожиданными. Так, предшественником тюменского судостроительного завода Г.И. Гуллета был чугунолитейный и механический завод в Екатеринбурге, принадлежавший ему же и его компаньону К.И. Таксу. После отъезда в Тюмень и пуска там нового завода семья Гуллета в 1870 году продала завод Ф.Е. Ятесу, как оказалось – дальнему родственнику Гуллета. Удивительное переплетение судеб! Поражает величайшей степени национальная корпоративность: предприятия передавались не в случайные руки, а, по возможности, родственникам.

Взволновали и другие факты. Со студенческих времен я много лет был знаком с бывшим ректором Свердловского горного института профессором Б.А. Носыревым, бывал у него в гостях в доме в Банковском переулке. Горный институт мы закончили почти одновременно. Мог ли я предполагать, что его супруга Елена Михайловна – внучка Анны Яковлевны Памфиловой-Вардроппер? Недавно из Екатеринбурга мне позвонил ее сын Михаил Борисович Носырев – правнук Вардропперов. Последователь профессии отца, М.Б. Носырев работает в Горной академии (бывший Горный институт) деканом инженерно-экономического факультета, доктор наук, профессор. Он сообщил, что располагает десятком акварелей Черной Речки, фотографиями зданий имения и семьи Памфиловых, включая снимок Агнесы Вильгельмовны Вардроппер.