Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга третья (страница 46)
Мне уже приходилось говорить, что главные и генеральные конструкторы в России долгожительством не отличаются. Б.И. Шавырин ушел из жизни в возрасте 63-х лет. В Большой советской энциклопедии (БСЭ) второго и третьего изданий ему посвящены небольшие заметки, без портрета. Стало забываться имя инженера Ф.М. Малютина. Сравнительно недавно завод «Механик» отмечал свое 100-летие. К юбилею выпустили красочный проспект, посвященный торжественному событию. В его тексте дважды встречается портрет Малютина, но ни разу не упоминается фамилия инженера. В областном краеведческом музее хранится миномет как память о военном эпизоде в судьбе завода «Механик». У входа на завод установлена мемориальная доска с надписью: «В годы Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.) завод «Механик» (ныне станкостроительный) выпускал продукцию для нужд фронта». Несколько лет назад у городских властей и руководства завода родилось намерение установить перед проходной образец военной продукции – миномет. Что-то помешало исполнению намеченных планов. Но вот обновить мемориальную доску с конкретным указанием выпускаемой продукции можно было бы вполне, тем более что повышенные требования к тотальной секретности давно ушли в прошлое.
ГЛАВА 2 ДЕЛОВАЯ ИСТОРИЯ В ЛИЦАХ
«Польза от знания для всякого состоит в употреблении оного».
«Родителей надо любить, потому что без них еще хуже».
Третья четверть XIX века ознаменовалась для промышленности Тобольской губернии качественными переменами. Если в предыдущий период времени деятельность купцов сводилась к кустарной переработке простейших даров природы и торговле ими, а внимание купцов редко выходило за рамки производства одного – двух продуктов, то к концу столетия производство становится мануфактурным с использованием машин, паровой, а вскоре за этим – электрической энергии. Непрерывно росли концентрация и объемы производств, возрастала численность работающих, все чаще в руках одного и того же промышленника удавалось сосредоточить фабрики, заводы и верфи с самой разной технологией и назначением. Все эти изменения совпали со сменой поколений в купеческих семействах. К руководству предприятиями пришли молодые люди с новым мышлением, высокообразованные, интеллигентные и хорошо знакомые с передовыми западноевропейскими методами ведения хозяйства. Они уже стеснялись называть себя купцами, а больше – заводчиками, судовладельцами, промышленниками или предпринимателями. Слово «купец» стало анахронизмом и сохранилось только в устаревшем государственном звании того или иного номера гильдии, свидетельствующем о размере активного капитала. О некоторых из таких людей, кипучая деятельность которых вывела Россию к началу XX века в передовые промышленно развитые страны, и пойдет наш рассказ.
ИНЖЕНЕР И ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬ МАМОНТОВ
«Благодарная память – это тоже часть культуры».
В годы моей студенческой юности в Свердловске часто приходилось навещать театр музыкальный комедии. В послевоенное время он считался лучшим в Союзе. В труппе блистали талантами любимцы публики Викс, Емельянова, Маренич ... Может быть, несравненное впечатление от их игры послужило причиной, по которой посещение театров оперетты в других городах, включая Москву, я считал излишней тратой времени. Но однажды, это случилось в декабре 1960 года, меня командировали в столицу как работника Уральского геологического управления. Служебные хлопоты удалось совместить со сдачей кандидатского экзамена на кафедре иностранных языков в геологоразведочном институте. Под вечер, изнуренный экзаменом, решился на прогулку по центру Москвы от Манежной площади, где располагалось главное здание института, до Большого театра с наивной надеждой приобрести на спектакль билет, пусть и на галерку. Куда там! Театральный бум начала шестидесятых полностью исключал такую возможность: в кассе билеты продавались на месяц вперед. От огорчения тут же с рук купил билет в оперетту. По крепчайшему морозу добрался до здания театра, с наслаждением сдал в раздевалку верхнюю одежду и уселся, согреваясь, на первый же попавшийся стул. Сил не хватило даже на осмотр фойе.
В зрительном зале рядом со мной оказался бодренький старичок в возрасте далеко за семьдесят. Когда на сцене появлялся кордебалет, мой сосед, опираясь на носки ботинок, приподнимал пятки и синхронно в такт музыке передвигал их влево-вправо, влево-вправо ... Меня это забавляло, и я решился спросить:
– Вы, вероятно, очень любите оперетту?
– О, да! Стараюсь не пропустить все новые постановки. После спектакля прихожу домой в приподнятом настроении и помолодевшим. Благо: живу рядом, в переулке. Вам нравится премьера?
– Н-не очень... Не ощущаю звездности примадонны.
– Напрасно, напрасно! Возможно, она сегодня действительно держится несколько скованно, но актриса – великолепнейшая, а голос, голос! Вы часто бываете здесь?
– Впервые, я с Урала.
– Ну-у, тогда понятно. Я советую вам в перерыве внимательно осмотреть интерьер театра, он изумителен! Вы знаете, кто его строил? Савва Мамонтов! Знаток искусства, меценат, режиссер, сибиряк! Здесь когда-то размещался его частный театр русской оперы. Может, после знакомства с этим шедевром вы другими глазами будете смотреть на сцену.
Имя моего наставника забылось сразу же по окончании спектакля, а вот его возглас «сибиряк!» запомнился надолго. По возвращении домой появилось желание пополнить свои познания дополнительными сведениями. Открываю второе издание БСЭ, т. 26, с. 193. Читаю безымянную статью о крупнейшем деятеле русского искусства, театра и музыки Савве Ивановиче Мамонтове (1841–1918). О Сибири ни слова. И только из воспоминаний современников, в частности, знаменитого реформатора театра и режиссера К.С. Станиславского, узнаю правоту моего московского собеседника. Мамонтов действительно родился в Сибири, и не так уж далеко от Свердловска – в городе Ялуторовске, что под Тюменью. В Ялуторовске бывать не доводилось, и, как обычно бывает в подобных случаях, название города не закрепилось в памяти. Только через несколько лет, когда я стал жителем Тюмени, ознакомился с историей города и окрестных мест, Ялуторовск как селение, насыщенное стариной, предстал передо мною во всем своем великолепии. Место рождения Мамонтова в 1974 году стало официально признано в третьем издании БСЭ. Вероятно, тогда же на этот незаурядный факт обратили внимание работники ялуторовского музея декабристов. Крупной заслугой музея стало удачное завершение поисков дома Мамонтовых (илл. 228), сохранившегося до нашего времени.
Ялуторовск 1840-х годов выглядел компактным, хорошо спланированным селением, как принято говорить в наше время – городского типа, с прямоугольным расположением улиц. Достопримечательностью городка стали несколько культовых сооружений, самое заметное и старейшее из которых – Сретенский собор – существовал с 1777 года. Во второй половине XIX столетия, кстати, в соборе служил протоиереем отец И.Я. Словцова Яков Корнильевич. В советское время, как водится, собор взорвали, от него под слоем земли осталась лишь часть фундамента. Знаменит был Ялуторовск немногочисленной, но дружной колонией ссыльных декабристов. Она вносила заметную интеллектуальную струю в размеренный быт местных жителей. Говорят, европейская планировка улиц, почти как в Санкт-Петербурге, есть несомненная заслуга ссыльных дворян. Отец Саввы Мамонтова, по воспоминаниям родственников, был вхож в круг декабристов и очень этим гордился.
В Ялуторовске Савва жил до восьмилетнего возраста. Он родился в богатой семье звенигородского, а затем шадринского купца первой гильдии Ивана Федоровича Мамонтова – винного откупщика (1796–1869). Купеческие дела и торговые проблемы заставляли главу семьи постоянно находиться в отъездах. Как всякий любознательный мальчик, мечтающий посетить крупные соседние города, Савва не раз уговаривал отца взять его с собою в Курган или Тюмень. По сравнению с патриархальным Ялуторовском они казались малышу гигантскими. В Тюмени он впервые услышал гудок парохода, столь редкий для тех времен, шум заводских цехов и гул людских голосов на ярмарках. К концу 1840-х годов финансовое положение семьи упрочилось настолько, что стал возможен переезд поближе к родовым местам, сначала в Чистополь, потом в Псков и, наконец, в Москву. Единственная дорога в Европу опять-таки шла через Тюмень.
... Спустя много лет после описываемых событий детства С.И. Мамонтов приобрел в 1870 году подмосковное имение Абрамцево. С тех пор оно стало одним из культурных центров России. Здесь, благодаря умению С.И. Мамонтова находить молодые дарования, впервые заявили о себе художники В.М. Васнецов, В.А. Серов, М.А. Врубель, М.В. Нестеров, К.А. Коровин, В.Д. и Е.Д. Поленовы. В Абрамцеве находили приют многие знаменитости: И.Е. Репин, М.М. Антокольский, шведский живописец А. Цорн и мн.др. Цорн, в частности, при посещении России в 1896 году написал портрет Мамонтова (илл. 229). Эффектное освещение лица, своеобразное выражение мимики и жеста, жизнерадостность облика делает
работу Цорна одной из лучших в многочисленной портретной мамонтовской галерее. Мамонтов открыл России знаменитого Ф.И. Шаляпина. Он же основал в Москве частную русскую оперу, в которой впервые прозвучали произведения Римского-Корсакова и Мусоргского. Сам Савва Иванович не был обделен природой, он обладал актерским и певческим талантом, считался знатоком изобразительных искусств и драматургии, овладел ремеслом скульптора.