Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга третья (страница 13)
Да что там цензура! Сибирский авторитет областник Г. Потанин в одной из своих работ («Областническая тенденция в Сибири», Томск, 1907) о деятельности П.П. Ершова отозвался следующей пренебрежительной фразой: «Всю жизнь он потратил на педагогическую деятельность в Тобольске, оставив по себе память в очень ограниченном кругу». Читаешь такое и диву даешься непониманию важности народного просвещения, даже если бы Ершов ничего и не сделал в русской литературе. Признаться, когда я впервые прочитал эти строки Потанина, то уважение к нему, бытовавшее в моем сердце ранее, улетучилось.
В одном из писем В. Стефановскому в январе 1865 года Ершов писал: «На Коньке-Горбунке воочью сбывается русская пословица «Не родись ни умен, ни пригож, а родись счастлив».
Из письма к А.К. Ярославцеву (6 августа 1852): «Ради бога скажи мне, за что такая немилость к «Коньку»? Что в нем такого, что могло бы оскорбить кого бы то ни было?»
Разрываясь между литературным призванием и обязанностями чиновника, Ершов по возвращении в Тобольск из Санкт-Петербурга поначалу не находил себе места. Из письма своему другу в столицу империи В.А. Треборну (Тобольск, 26 сентября 1844): «Муза и служба – две неугомонные соперницы – не могут ужиться и страшно ревнуют друг друга. Муза напоминает о призвании, о первых успехах, об искусительных вызовах приятелей, о таланте, зарытом в землю, и прочее. А служба – в полном мундире, в шпаге и шляпе, официально докладывает о присяге, об обязанностях гражданина, о преимуществах оффиции. Из этого выходит беспрестанная толкотня и стукотня в голове, которая отзывается и в сердце».
Медленно и неотвратимо уходили поэтические порывы, трудно писалось... Разве что на эпиграммы еще хватало духу. Так, в 1863 году Тобольск посетил новый губернатор А.И. Деспот-Зенович. После встречи с ним, надо полагать, малоприятной, Ершов в сердцах молниеносно сочинил следующую эпиграмму:
Все чаще Ершов ловил себя на мысли о том, что читая хорошие, но чужие стихи с удачными выражениями и меткими словами, он становился способным лишь на получение определенного настроения от стихотворения в целом, на его оценку, а не на создание чего-либо своего и лучшего. В те годы он жаловался В.А. Андронникову на трудное одиночество:
Нередко в своей жизни человек ощущает этап, наступивший вчера-сегодня, когда он понимает, что закончилось очень важное: детство, юность, обучение в университете. Позади – расставания с близкими людьми, любимой работой, с хорошим когда-то здоровьем. Становится настолько грустно, что не по-книжному, не по толковому словарю он узнает настоящую цену сладковато-томительной и по-своему прекрасной болезни – ностальгии. Ершов в те годы переживал нечто подобное. Только иногда на его душу наплывало радужно-счастливое настроение. Он с упоением читал любимые и вновь открываемые для себя стихи, любовался природой, встречными женщинами. С возрастом, увы, эти наплывы приходили все реже и реже... Как их сохранить надолго? Чем стимулировать? Не эти ли вопросы приходят на ум каждому, особенно в зрелые годы?...
Открытие музея П.П. Ершова в школе села его имени – событие знаменательное. Музей, несомненно, станет приметным очагом культуры. Но ему необходимы помощь и внимание, в первую очередь от Тобольского государственного историко-архитектурного музея-заповедника и Омского краеведческого музея. Они располагают многочисленными документами о П.П. Ершове, копии которых не только украсили бы школьный музей, но и подняли его научно-познавательское значение.
Безруковский период жизни П.П. Ершова, особенно посещения деревни в конце пятидесятых годов XIX века, наименее изучен. Было бы неплохо хозяевам музея – школьникам попытаться собрать у себя все, что возможно. Наверное, в этом трудном деле наибольшую помощь может оказать переписка П.П. Ершова с уроженцем Тобольска великим русским ученым-химиком Д.И. Менделеевым и его женой, падчерицей Ершова, Ф.Н. Лещевой. По времени годы переписки и поездок в Ишим совпадают. Архив Д.И. Менделеева хранится в Ленинградском университете и содержит весьма ценные сведения о последних годах жизни поэта.
Возвращаясь к именам Одоевского, Штейнгейля, Ершова и Мачтета, вновь думаешь о завидной литературной судьбе Ишима – города поэтов, его интересном прошлом. Приходится сожалеть, что для сохранения в памяти поколений этих и других имен в городе до сих пор сделано очень мало, не организован краеведческий музей, для начала хотя бы на правах народного[2]. Яркая жизнь литераторов прошлого могла бы послужить хорошим примером в патриотическом воспитании молодежи.
Вспомним Александра Ивановича Одоевского – корнета конногвардейского полка. Когда 14 декабря 1825 года он вместе с другими пришел на Сенатскую площадь, ему было – трудно поверить! – всего девятнадцать лет! Сознательно подготовив себя к возможной гибели за правое дело, Одоевский сказал тогда пламенные слова, сохранившиеся в памяти поколений: «Мы умрем! Ах, как славно мы умрем!». Известность и слава пришла к Одоевскому, как и к Ершову, рано и тоже в девятнадцать лет. Современники вспоминали черту поэта, развитую до крайности и жестко выработанную самовоспитанием: полное отрицание самолюбия. Может быть, благодаря ей были утрачены многие стихи поэта, которые он никогда не только не печатал, но и не записывал. Лишь изредка в минуты душевной близости и взаимного добра Одоевский читал их верным друзьям и товарищам. Легендарной стала его история любви и уважения к отцу. Эти чувства он пронес через всю свою короткую жизнь, из которой почти год был отдан Ишиму. «Ишим и для меня что-то особенное», – писал Одоевский В.К. Кюхельбекеру в Тобольск.
Не менее любопытна судьба писателя-народника Григория Александровича Мачтета. В Ишиме Мачтет находился долгих пять лет. Молодым человеком будущий писатель оказался в Америке, куда его привела романтическая мечта-идиллия об организации земледельческой коммуны и желание уйти от суровой российской действительности. Однако острое ощущение социальной несправедливости и несовместимость с устоями существующего строя оказались в Америке для Мачтета не менее сильными, чем в России. Потерпев фиаско, писатель вернулся на родину и увлекся идеями революционного народничества. Они и решили судьбу Мачтета: тюрьмы, ссылки, нелюбимая служба. Главная тема почти всех произведений писателя – Сибирь, ее люди и вера в грядущие социальные перемены.
Не менее интересна судьба А.М. Янушкевича – участника польского восстания 1830 года, друга Мицкевича. Янушкевич жил в Ишиме одновременно с Одоевским и был знаком с ним.
В селе Соколовке, что на реке Ишим (теперь в Петропавловской области), родилась А.Н. Лукьянова (1874–1954) – революционерка, жена известного украинского поэта-революционера П. А. Грабовского, похороненного в Тобольске. Она – мать Б.П. Грабовского, одного из основателей современного электронного телевидения. В Ишиме А.Н. Лукьянова-Грабовская училась в гимназии и работала медсестрой в городской больнице.
Немало знал город и других известных имен. Так, в 1771 году здесь побывал академик Петр Симон Паллас со своими учениками. Он посетил также окрестные селения: Вагай, Омутинское, Абатское, Заводоуковск. Спустя полвека (1829 год) город встречал Гумбольдта. Он приехал в Ишим в сопровождении ссыльного декабриста
С.М. Семенова для наблюдения Венеры на диске Солнца. В городе жил и учился будущий инженер-строитель Останкинской телевизионной башни Н.В. Никитин. Здесь родились и учились многие знаменитые спортсмены, прославившие спорт России. Вспомните хотя бы гимнаста Бориса Шахлина и рекордсменку мира по конькам Римму Жукову. Из Ишима вышли такие научные знаменитости, как Г.Н. Папулов – доктор геолого-минералогических наук, знаток геологии Полярного Урала; Л.И. Огнев – один из ведущих ученых-атомщиков в Арзамасе-16; астрофизик А.Г. Косовичев, в честь которого названа малая планета «Косовичея»; Ю.С. Берлинский – пионер выращивания «пробирочного» эмбриона человека, теперь – гражданин США, и мн. др. А сколько Ишим дал литературных имен?
Поиск местных краеведов несомненно расширит и обогатит этот перечень.
Писать о П.П. Ершове можно много. Удерживает от дальнейшего повествования сознание, что немало сведений о нем опубликовано различными авторами и исследователями его биографии, включая его встречи и беседы с А.С. Пушкиным, В. А. Жуковским, П.А. Словцовым, с декабристами и многими другими выдающимися людьми Центральной России и Сибири. Целесообразно лишь пунктирно напомнить некоторые малоизвестные факты жизнеописания поэта.
П.П. Ершов, проживая в Петербурге, был одним из авторов знаменитых «сочинений Козьмы Пруткова». В середине 1850-х годов в Тобольске служил другой «Козьма » поэт В.М. Жемчужников. Ершов был весьма дружен с ним.
С 1857 года в Тобольске стала выходить первая губернская газета «Тобольские губернские ведомости». Начиная с седьмого номера фактическим редактором издания на несколько лет стал П.П. Ершов.