Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга третья (страница 102)
В 1952 году в верховьях реки Ханмей у подножья горы такого же названия с помощью шурфов велись разведки на сурьму. Были обнаружены руды урана, правда, с малыми запасами. Спустя десятилетие горизонтальными штольнями длиной до 150 метров в районе горы Тай-Кеу геологи нашли руды с промышленным содержанием редкоземельных элементов тантала и ниобия. В Музее истории науки и техники хранятся обогащенные образцы измельченных руд и экспериментальные поделки-пластинки из этих ценнейших металлов, столь необходимых современной авиационной и космической технике. Полярный Урал стал солидным поставщиком поделочных и облицовочных камней: жадеита и агата, коллекционного рубина, граната и нефрита. Найдены хромиты и марганец, свинец, молибден (Харбей) и медные руды.
С середины 1980-х годов Я.Я. Островский считается первооткрывателем на Полярном Урале крупного месторождения фосфоритов, названного Сафроновским в честь одного из репрессированных геологов Полярного Урала Г.П. Сафронова. Рассказывают, что в военные и первые послевоенные годы он ходил в геологические маршруты в непременном сопровождении вооруженного охранника. Леонид Яковлевич – интереснейший собеседник. Кроме геологии твердых полезных ископаемых, которой он посвятил всю свою жизнь, он страстный радиолюбитель-коротковолновик и увлеченный поклонник филателии. Наши неоднократные встречи каждый раз давали мне пищу для размышлений и новые интересные факты местной истории. Так, от него я впервые узнал, что на месте, где сейчас располагается Полярно-Уральская экспедиция в поселке Полярном, в пятидесятые годы находилась ракетная база, оснащенная ракетами среднего радиуса полета. Ракеты представляли собой российский вариант немецких изделий первого поколения системы ФАУ. Разместили эти, уже тогда устаревшие «новинки», в обычном наземном положении без шахт, предварительно и бесцеремонно изгнав из поселка обескураженных геологов. Вскоре ракетную базу ликвидировали, а геологи воспользовались оставшимися строениями.
Интересный и малоизвестный эпизод из жизни ракетных войск поведал мне Островский. В 1960 году он служил в армии на одном из островов в Аральском море. Его военная часть обслуживала радиолокационную установку и следила за неприкосновенностью наших воздушных границ. В апреле этого года предварительно-разведочный облет вдоль государственной границы совершил ее будущий нарушитель – американский летчик Пауэрс. Оператору радиолокационной станции удалось засечь самолет. Он доложил об этом своему начальству. Утомленный сорокаградусной жарой, военный чиновник устало отмахнулся от сообщения солдата. Как ни покажется парадоксальным, но эта безответственность сыграла на руку нашим ракетчикам. Радиолокационный сигнал не был записан магнитофоном самолета Пауэрса, и американцы сочли, что район полета русской радиолокацией не прослеживается. Когда первого мая граница была нарушена, самолет-разведчик сразу же показался на экране локатора. За его полетом стала надежно следить, передавая друг другу как эстафету, сеть станций вплоть до Свердловска. Здесь Пауэрса сбили ракетой и пленили.
РАДИОПРИЕМНИКИ НАЧАЛА МИНУВШЕГО ВЕКА
Необычайно бурное развитие радиотехники, в том числе бытовой, прошло, по сути дела, на глазах одного поколения людей. Слово «бытовой» я привел здесь не случайно, поскольку суждение о прогрессе того или иного направления техники чаще всего строится по проявлению этого прогресса на бытовом уровне. Подразумевается при этом, что на других уровнях, например, военном, достижения инженеров опережают бытовые разработки на 5, 10 и более лет. Мое осознанное восприятие уровня радиотехнических разработок начинается с середины 1930-х годов, а если добавить к нему, восприятию, сохраненные в моей памяти образцы радиоустройств, которые работали в семьях россиян с начала XX века, то фраза «на глазах одного поколения» не будет казаться преувеличенной. Феномен стремительного качественного изменения радиотехники в кратчайшие сроки весьма поучителен и заслуживает того, чтобы остаться в памяти потомков.
Бытовая радиотехника в нашей стране, пригодная для частного пользования, появилась в первой половине 1920-х годов. Популярностью пользовалась радиоустановка «Радиолина» (илл. 491). Ее конструкция весьма характерна для тех лет. Каждый из узлов радиотехнической схемы монтировался в самостоятельные блоки, каждый из которых соединялся самим радиослушателем соединительными проводами. На снимке видно, что высокочастотный усилитель приемника стоит слева, отдельно от него в ящике находится двухламповый низкочастотный усилитель. Независимое положение занимает и громкоговоритель.
Конструкция последнего ничем не отличается от обычного и привычного для 1920-х годов телефона-наушника.
Только для усиления громкости к наушнику, подобно граммофону, присоединена изящно изогнутая труба. Сам наушник смонтирован в основании стойки громкоговорителя. Ламповый усилитель питался от батарей. Конструкции первых ламп отличались необыкновенной прожорливостью, поэтому батареи быстро разряжались, чаще всего в самый неподходящий момент прослушивания радиопередачи. Тогда усилитель отсоединяли, в гнезда высокочастотного блока вставляли головные телефоны и продолжали прослушивание с уменьшенной громкостью: для детекторной части приемника батареи были не нужны.
Раздобыть батареи в те годы было непросто, особенно в сельской местности. Поэтому промышленность во второй половине 1920-х годов стала выпускать простейшие и экономичные одноламповые (илл. 492) и дешевые детекторные радиоприемники (цвет. илл. 493), не требующие электропитания. На фотографии однолампового приемника видны так называемые сотовые катушки. При раздвигании катушек относительно друг друга происходило изменение взаимной индуктивности. Столь непривычная для современного радиослушателя настройка на передающую станцию давно забыта. Она неудобна хотя бы потому, что положение станции приходилось запоминать по углу наклона подвижной катушки. А в детекторном приемнике настройка велась с помощью ползунка, скользящего по оголенному от изоляции участку проволочной намотки. Корпус приемника одновременно служил каркасом катушки. Для состоятельных горожан в ограниченном количестве продавались многоламповые приемники, обеспечивающие прием не только местных, но и отдаленных радиостанций (цвет. илл. 494).
Интересна не менее стремительная эволюция конструкций громкоговорителей. От рупорного оформления, показанного выше, вскоре перешли на диффузорный (илл. 495). Однако, как и прежде, громкоговоритель устанавливался отдельно от приемника, а принципиальная конструкция устройства не претерпела каких-либо изменений. Тот же телефон с катушкой и магнитным железным сердечником, над которым стояла зажатая по краям гибкая мембрана. Акустические свойства такой системы не отличались особым качеством. Первым шагом к объединению приемника и громкоговорителя в единое целое стала жесткая установка последнего на верхней крышке корпуса (илл. 496). Установке громкоговорителя внутрь ящика мешали большие габариты диффузора. Делались попытки уменьшить диаметр диффузора почти вдвое (цвет. илл. 497), но в ущерб уровня громкости. Только с начала 1930-х годов, когда инженерные поиски завершились созданием так называемых электродинамических, в отличие от электромеханических, громкоговорителей с меньшими габаритами и с расширенным частотным спектром звучания, «динамик», как стали называть этот акустический агрегат, оказался, наконец-то, внутри ящика.
Первыми этот смелый шаг совершили специалисты голландской, тогда еще не столь знаменитой, как сейчас, фирмы «Филипс». В Музее истории техники хранится редчайший экземпляр радиоприемника этой фирмы, выпущенный в конце 1934 года (илл. 498) и построенный по схеме прямого усиления. В некотором отношении его конструкция стала революционной, ей стали подражать многие заводы мира. Достаточно назвать некоторые новшества, примененные в приемнике. Это, прежде всего, первое в мире использование электролитических конденсаторов вместо бумажных. Впервые применена горизонтальная шкала с подвижной стрелкой и с указанием названий городов, в которых работают радиостанции. Вертикальное внешнее оформление ящика, позволившее разместить динамик внутри корпуса. Наконец, впервые конструкторы для точной настройки применили неоновый индикатор. Конструкция оказалась настолько удачной, что год спустя в нашей стране появился ее аналог, но в упрощенном виде со шкалой, безнадежно устаревшей. Это знаменитый СИ-235 («сетевого питания, индивидуальный, двухдиапазонный, 1935 года выпуска», илл. 499).
За рубежом в середине 1930-х годов внешнему оформлению удобочитаемой шкалы придавалось первостепенное значение. Заводы жестко, в погоне за покупателем, конкурировали между собой. Например, одна из немецких фирм выпустила в 1936 году круглую шкалу, на которой разместилась географическая карта Европы (илл. 500). Крупные города отмечались небольшим отверстием. При настройке на станцию в отверстии против названия того или иного города загоралась красная лампочка. Эффект был потрясающим! Правда, перестройка шкалы в случае, если станция меняла частоту сигнала, оказывалась невозможной. Может, поэтому экзотическая находка конструкторов не получила широкого распространения.