Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга третья (страница 101)
1.
2.
3.
4.
5.
6.
ПЕЧНАЯ ДВЕРЦА, ВАФЕЛЬНИЦА И УТЮГ – ПАМЯТНИКИ ТЕХНИКИ?
Историческая часть старой Тюмени с каждым годом понемногу уходит в бытие. Разрушаются и сгорают деревянные дома и постройки, превращаясь в груду развалин, а вместе с былым жильем безвозвратно уходят предметы быта ушедших поколений. Музейному работнику, если он целенаправленно и заинтересованно строит свою поисковую деятельность, надо вовремя осмотреть эти постройки, сразу же после того, как их покинули бывшие хозяева, а решение о сносе еще не реализовано. Иначе многое, если не все, теряется без следа. Работники Музея истории науки и техники, а также их корыстные и бескорыстные помощники, не раз пользовались возможностью пополнить экспозиции и запасники музея из находок в старых домах. Среди отсыревшего хлама или груды кирпичей коллекционеру нередко удается отыскать неожиданные раритеты. Среди них, забытых прежними владельцами, немалый исторический интерес представляют литые изделия из чугуна: печные дверцы и вьюшки, вафельницы, «утятницы», утюги и подставки к ним, элементы художественного чугунного литья к лестницам (ступени и решетки) и многое другое. Во все времена на Руси печки и камины с их изразцовыми стенками и чугунными дверцами и вьюшками были не только источником тепла, но и уюта, они становились украшением комнаты, ее доминантой.
К счастью, чугунные печные дверцы сохраняются чаще всего. Они массивны, покрыты многослойными известковыми коростами и сажей, не боятся пожара. Благодаря своему неприглядному виду, они зачастую не привлекают внимание искателей старины и потому находки из чугуна не столь редки. Но вот дверца попала в руки реставратора. Она очищается от пыли и комков грязи, металлическими щетками, скребками и шилом скоблится вековая ржавчина. Очищенная поверхность промывается соляркой, покрывается машинным маслом, и чугун открывается нашему взору во всем своем великолепии (илл. 481). Фантазия авторов сложнейших узоров и орнаментов не знает границ. Тут и замысловатая растительная вязь, и сюжеты современного для художника быта (илл. 482). Из фотографии видно, насколько тщательно художник и мастер по литью проработали детали рисунка. Кавалер в одежде, характерной для своего времени, бережно везет даму на санках. Отчетливо видна на ее руках теплая муфта, и даже украшения на боковой поверхности самих санок. И все это утопает в романтическом обрамлении из растительного стилизованного орнамента. Взгляните на рисунок с сюжетом из античного времени с колесницей, управляемой лихой наездницей (илл. 483). А где-то сбоку или на обратной стороне дверок иногда посчастливится углядеть фамилию мастера, например «В. Барадинъ», или название завода, или его фирменный штамп.
Среди находок печной «классики» – экспонатов своеобразной городской этнографии и вида декоративного искусства, оказываются редкие изделия знаменитого Каслинского завода или с клеймом завода Машарова в Тюмени («Т-во Н.Д.М. и К°»), Каслинский завод на Южном Урале был создан в 1747 году на берегу проточных озер купцом Коробковым. Вскоре он перешел в собственность семьи Демидовых. Они перевели из Кушвы – колыбели уральского художественного литья, своих мастеров, и с тех пор Касли не перестают удивлять весь мир своими неповторимыми изделиями. В начале минувшего века владелец тюменского механического и чугунолитейного завода Н.Д. Машаров привлекал мастеров из Каслей для налаживания художественного литья в Тюмени. Их влияние на фактуру машаровского литья сказалось заметным образом.
Нередко на дверцах можно видеть картины производственного процесса изготовления литья. Мне приходилось видеть такое изделие. Двое мастеров на фоне производственного цеха с подъемным краном разливают из ковша в опочечную форму расплавленный металл. В нашем музее, к сожалению, такого экспоната нет, но имеется другой, почти в точности повторяющий этот сюжет (илл. 484). Авторство этой скульптурной композиции принадлежит тюменскому скульптору, заслуженному деятелю культуры Н.В. Распопову, моему давнему другу и соратнику. Размеры скульптуры характеризуют следующие цифры: 50x44x22 сантиметра.
Среди экспонатов музея есть и другие образцы чугунного литья. Они также отличаются интересным художественным оформлением, тонким его вкусом. В их перечень входят гусятницы – сосуды для приготовления жареной гусятины (илл. 485). На изделии можно прочесть имя мастера – «Пятнисковъ». Сюда можно также отнести вафельницы и подставки для утюгов. Вафельницы изготовлены на заводе Н.Д. Машарова. Клеймо завода четко прослеживается на поверхности чугуна. Даже такое простейшее, казалось бы, изделие, как подставка для утюга, не оставлено без внимания художником и мастером но литью. К сожалению, после национализации завода Машарова навыки художественного литья были утрачены. Изделия аналогичного назначения первых советских лет по своему качеству и художественному оформлению не идут в какое-либо сравнение с дореволюционными шедеврами. Рисунки примитивны, не выходят из круга пятиконечной звезды или плакатной тематики, и показывать их не хочется. В экспозиции таких экспонатов немало, они ценны не столько в художественном отношении, сколько как свидетели промышленной истории города.
БОГАТСТВА ТЮМЕНСКОГО УРАЛА
Открытия нефтяных и газовых месторождений в Тюменской области на многие годы отвлекли внимание геологической службы от исследовательских работ на восточном склоне Приполярного и Полярного Урала. Выделение средств на изучение этой обширной территории не шло ни в какое сравнение с затратами на геологические изыскания по нефти и газу. К сожалению, если не считать некоторые положительные сдвиги, такое положение с финансированием сохраняется и по сию пору. Между тем тюменский Урал по самым скромным предположениям таит в своих недрах огромные природные богатства, не уступающие по своим масштабам запасам полезных ископаемых Среднего и Южного Урала. Во второй книге «Окрика памяти» мне уже приходилось писать о драматических поисках золота на Приполярном Урале в течение XIX столетия. После 1917 года геологоразведочные работы здесь практически не проводились до конца 1919 – начала 1930-х годов.
Крупный вклад в изучение малоисследованного района принадлежит доктору геолого-минералогических наук, профессору Николаю Андреевичу Сирину (1895–1974). Он начал здесь полевые работы в 1929 году. Изучение недр с его участием продолжалось треть века – до 1962 года. По уральской тематике ученым опубликовано около 30 научных работ, в том числе «О геологических исследованиях Приполярного Урала» (1937), «Данные Полярно-Уральской экспедиции по центральной части Полярного Урала и бассейна рек Ляпин и Хулга» (1945), «Магнетиты Приполярного и Полярного Урала» (1962) и др. В 1933–1938 годах Сирин продолжил изучать золотоносность верховий рек Щекурьи, Маньи и Народы. Поиски золота продолжаются и в наше время, найдены крупные россыпные залежи, ведется опытная добыча золотого песка и самородков. Год назад геологом А.И. Подсосовым подарена в Музей истории науки и техники уникальная фотография (цвет. илл. 486, автор снимка Б.Л. Кошелев, 1997). На лопате лежат, заполняя все ее пространство, золотые самородки общим весом 14 кг – улов одного из самых удачных дней золотоискателей. Разумеется, столь эффектный снимок вовсе не означает, что на месторождении золото гребут лопатой. Но уровень достигнутой и редкой удачи продемонстрирован наглядно руды вольфрама и олова. Бурые угли нашлись по берегам некоторых рек. Позже, в период времени с 1939 по 1950, год экспедиции Уральского геологического управления и Арктического института Главсевморпути под руководством Н.А. Сирина выявила магнитные аномалии и залежи руд с присутствием редких металлов в бассейне реки Торговой. Тогда же, в год окончания войны, в записке Тюменскому облисполкому Сирин высказал предположение о нефтеносности Западно-Сибирской низменности и предложил проведение аэрофотосъемок, продублировав, по сути, предложение Р.С. Ильина.
В указанные годы местом расположения Полярно-Уральской экспедиции стал поселок Саранпауль на многоводной реке Ляпин. В состав многих геологических задач, решаемых экспедицией, входил поиск и добыча горного хрусталя – исходного материала для пьезокварца и оптических приборов. Значительные его запасы были обнаружены еще в 1934 году в районах Хусьойки, Неройки и Сура-Из к северу от горы Карпинского, а также в Щугоро-Сосьвинском районе. В 1935 году здесь обеспечивалось около трети всей потребности СССР в пьезокварце. Известный исследователь Полярного Урала геолог Л.Я. Островский в 1990 году познакомил меня с интереснейшим фотоальбомом Полярно-Уральской экспедиции. Снимки, помещенные в альбоме, относились по времени к 1946 году. Как оказалось, существовала специализированная кварцевая экспедиция. Ее работники не только искали кварц, но и занимались его добычей с помощью вырытых канав (илл. 487 – 489). В здании геологоразведочной конторы располагался музей одного минерала – кварца, вероятно, единственного в стране (илл. 490). Я не располагаю сведениями о том, сохранился ли музей до нашего времени, скорее всего, к большому сожалению, он погиб после переезда экспедиции на новое место в поселок Полярный. Культура Зауралья в очередной раз потеряла одно из своих важных звеньев.