Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга третья (страница 1)
Окрик памяти
(История Тюменского края глазами инженера)
в трех книгах
КНИГА ТРЕТЬЯ
Моей семье и светлой памяти наших родителей Ефима Спиридоновича и Нины Ивановны Копыловых, Евсея Николаевича и Антонины Михайловны Нестеровых, – посвящается
ПРЕДИСЛОВИЕ
«И окрик памяти крылатой...»
«Выпустить книгу ничуть не легче,
чем подготовить план разработки
крупного программного проекта».
Билл Гейтс, корпорация «Microsoft»
«Меткий афоризм дает порой более
яркое представление об эпохе,
чем десятки научных исследований».
Окрик памяти ... Если б знал читатель, сколько упреков за «неудачный» выбор названия книги мне пришлось выслушать от придирчивых критиков! А собственно, почему оно кому-то не пришлось по душе? Всякий окрик, пусть и в не очень деликатной форме, заставляет человека оглянуться, и, как правило, неизменно достигает цели. На вежливую просьбу подобного свойства люди, чаще всего, не обращают особого внимания. Между тем, состояние дел по сохранению памяти о старине, о замечательных именах наших великих предшественников ученых, инженеров, архитекторов, предпринимателей по России в целом, в том числе и в нашем крае, мягко говоря, обстоит не самым лучшим образом. Вот и приходится кричать, иначе ни до кого не достучишься! В тех же целях я счел необходимым повторить перед изложением своих вступительных соображений эпиграф, который был мною уже использован во второй книге «Окрика ...», из работы Я. Гордина «Мятеж реформаторов».
Многолетние цивилизованные уговоры и призывы средств массовой информации о необходимости бережно относиться к достижениям и достоянию прошлого помогают мало. Всегда и на любом уровне, вплоть до правительства, находятся поводы и причины отложить заботы о сохранении и развитии культуры, включая культуру и достижения прошлого, на другое, более подходящее время. Памятники техники, удивительные по своей самобытности здания фабричной старины гибнут без надежды на их возрождение. Все это происходит на фоне бесчисленных гуманитарных акций и кредитов в зарубежье, безудержного возрождения церкви, строительства многочисленных мечетей, на которые всегда находятся средства. На развитие же музеев, библиотек, клубов, на сохранение былого денег, как правило, не хватает.
Бывая за рубежом, особенно в Западной Европе, локти кусаешь от зависти, когда видишь, с какой любовью и как бережливо сохраняются строения XVII–XVIII веков. Восстанавливаются старые ветряные и водяные мельницы, элементы бытовой и лабораторной техники, транспортные средства. Ухожены места пребывания людей, которыми страна гордится. Столь же тщательно оберегаются архивные материалы с перепиской, черновыми набросками и вариантами работ выдающихся личностей. Давно замечено наблюдательными людьми: состояние культуры находится в прямой зависимости от уровня культуры его руководителей.
Недавно подумалось: пока писал книгу, сменился век! За четыре года со времени начала работы над рукописью (осень 1998) и выхода из печати первой (2000), а затем и второй книги (2001), я получил сотни отзывов и откликов. Подавляющее большинство из них отличались благожелательной направленностью. Из опасения выглядеть нескромным, не буду упоминать восторженные оценки. Но были и критические высказывания. О названии книги я уже говорил. Некоторым не понравились чрезмерные подробности, другим – отсутствие важнейших, с их точки зрения, имен и фактов, третьи не отказали себе в удовольствии выкопать из текста малозаметные огрехи в датах и второстепенных деталях. Первым скажу, что степень детализации материала – это такое же право автора, как и право читателя, пропускающего при чтении ту часть текста, которую он находит скучной или малозначащей. Вторым хотелось бы возразить, поскольку элементарная этика не дозволяет критиковать то, чего в книге нет, и напомнить, следуя мудрым высказываниям Козьмы Пруткова, что нельзя объять необъятное. Третьим лучше вспомнить Карела Чапека: «Критиковать – это значит, объяснять автору, что он делает не так, как делал бы ты, если бы умел».
Запомнилось замечание одного уважаемого мною читателя. Неожиданно для меня он посетовал на то, что издательство и автор пренебрегли возможностью размещения в тексте цветных фотографий. На мое оправдание, что эта операция дорогая, и она могла бы увеличить сроки выпуска книги, мой собеседник отреагировал следующим образом: Но вы же не пожалели красок на рекламные материалы, предоставленные фирмами и частными лицами, финансовое участие которых способствовало изданию книги. Как бы ни было полезным их содействие, главными участниками печатного издания являетесь вы вместе с издательством «Слово». На мой взгляд, вы проявили неуважение к самому себе.
Пришлось, соглашаясь с критикой, договориться с издательством о носильном применении цвета в третьей книге, и не только в рекламном разделе.
Большинство разделов книги основано на материалах и экспонатах Музея истории науки и техники Зауралья при нефтегазовом университете, пользующихся, как правило, неизменным вниманием и успехом у посетителей, включая зарубежных. Впрочем, бывали и досадные исключения. Как-то музей посетил сравнительно молодой московский чиновник. От его благоприятного впечатления об университете зависело выделение фантов на некоторые разделы научной тематики кафедр и факультетов. Осмотр экспозиций музея столичным снобом сопровождался недовольным выражением лица («что тут в этой зауральской провинции может быть интересным?»), и вопросами типа: «А какое отношение к музею имеют граммофоны, они что – сделаны были в Тюмени?». Когда мое терпение подошло к концу, я рассказал ему одну притчу. В середине 1980-х годов мне довелось побывать на берегу Байкала в селении Листвянка в музее Лимнологического научно-исследовательского института. В книге почетных посетителей музея обнаружилась занятная запись поэта Самуила Маршака. Она звучала следующим образом:
При всем уважении к авторитету и таланту великого поэта, нельзя было не заметить некоторые пренебрежительные интонации в тексте («серьезные люди делом заняты, а тут – какие-то рыбешки...»). Внизу, как реакция на обидные намеки, один из местных острословов приписал: «Напрасно ты ходил, глазея, по залам нашего музея. Ведь ты ж не понял ни хе..а. Привет работникам пера».
После этой рассказанной мною притчи нашего высокого московского чиновника как ветром сдуло из музея. И поделом: пусть знает, что культура России не ограничивается Садовым кольцом, кое что можно увидеть и за Уралом.
Приятными были ссылки в периодической печати со стороны местных архитекторов. Они добросовестно ссылались на пользу от моей книги при составлении реставрационных планов Никольской церкви, бывшей часовни на Центральной площади, благодарили за сведения, которые сорвали пелену забвения с такого, например, имени, как тюменский городской архитектор К.П.Чакин (1875–1958). Порадовали меня мои коллеги из библиотеки нефтегазового университета. Работа над третьей книгой «Окрика памяти» пришлась по времени к моему 70-летию. Я получил от них следующие трогательные строки. «Мы всегда рады видеть Вас в нашей библиотеке. Знайте, что Вы – один из лучших и любимых наших читателей, для таких, как Вы, с удовольствием работают библиотекари, именно у Вас самый солидный формуляр на МБА». И далее:
Еще во времена, когда книги не было, но ее будущие разделы публиковались в периодической печати, моего скромного журналистского авторитета хватило, чтобы улучшить в городе Фрунзе (теперь Бишкек) жилищные условия семьи изобретателя первой в мире полностью электронной системы телевидения Б.П. Грабовского (1901–1965). В те годы я вел интенсивную переписку с вдовой Грабовского Лидией Алексеевной. Я писал об этой семье во второй книге «Окрика...». В одном из писем она доверительно пожаловалась мне на тесноту и неустройство своего жилища, в котором, кроме нее, проживают дочь, зять и внуки. Недолго думая, я собрал все, что мною написано и опубликовано о научном подвиге нашего земляка, уроженца Тобольска, и с сопроводительным письмом, мало надеясь на положительный итог, отправил сердитое, но вполне обоснованное послание в Киргизию в республиканский ЦК КПСС. Добавил при этом, что даже академия наук Франции чтит память пионера электронного телевидения, а вот в Киргизии не считают возможным обратить внимание на проблемы семьи всемирно известного изобретателя. Каково же было мое изумление, когда в очередном письме я получил от Лидии Алексеевны слова искренней благодарности за оказанное содействие в улучшении жилищных условий!
Знали бы вы, Виктор Ефимович, какая поднялась суматоха вокруг нашего дома, и сколько комиссий нас посетило!
Я заметил также, что после выхода из печати моего двухтомника у коллективов некоторых областных и районных музеев появился интерес к поиску экспонатов старинной техники, чего раньше почти не наблюдалось. В периодической печати появились статьи других авторов не только по темам, перекликающимся с тематикой книги, но и с откровенным использованием моих материалов, вплоть до дословного цитирования целых абзацев, и, разумеется, без каких-либо ссылок. Я на них не в обиде, поскольку плагиат – это своеобразное подтверждение авторитета книги и ее автора: воруют же не что попало, а только более или менее ценное ... Любого автора не может не радовать повторное издание или продолжение книги как свидетельство её успеха у читателя. Тираж первой книги, например, издательство, в целях удовлетворения читательского спроса, вынуждено было увеличить допечаткой в 500 экземпляров. Наконец, в моей преподавательской деятельности книги «Окрика...» используются студентами как единственное за Уралом учебное пособие по читаемым мною курсам истории техники.