Виктор Конецкий – Третий лишний (страница 4)
Юра не пригласил.
И я решил не идти. И сразу возникло ощущение третьего лишнего.
В двадцать один час миновали Дрогден. В канале слабый блинчатый лед.
Отвели на час время.
В
На катере два датчанина. Оба без шапок, хотя холодище.
Близко видна взлетная полоса копенгагенского аэродрома.
Туман. И огни взлетающих самолетов в таких загадочных ореолах, что понятно делается, откуда берутся летающие тарелки.
Я высказал это соображение при капитане Ямкине и капитане-наставнике. Юра ведет судно в Антарктиду третий раз. И внушительно заметил, что настоящие летающие тазы, суповые миски и дуршлаги мы увидим через месяц у Земли Королевы Мод.
Наставник отмолчался. Он идет в Антарктиду первый раз.
Меня интригует, зачем и почему Юре его подсадили. Хороший дублер был бы куда более кстати в таком рейсе.
Диомидову пятьдесят девять лет.
Сейчас, когда в стране развернулось всеобщее движение наставничества, слово "наставник" сразу вызывает видение потомственного усатого слесаря-сборщика, а рядом с ним тонкошеего пэтэушника с гаечным ключом за ухом. Потому придется объяснить, что, собственно говоря, почин наставническому движению еще в незапамятные времена положил флот: молодого капитана сопровождал в первых или особо трудных рейсах капитан-наставник. Вывозил его, как в еще более древние времена вывозили на первые балы своих дочек и племянниц дворянские мамы и тети. Но флот дал маху – не вбил заявочный столб на свой древний почин. В результате употреблять ныне слова "капитан-наставник" стало значительно сложнее. Не просвечивает сквозь них былой исключительности, высокой ответственности и, не боюсь этого сказать, особой романтичности.
Юрий Иванович Ямкин сам был наставником в вовсе не старом возрасте – сорока лет – на Дальнем Востоке.
"…Стюардесса сказала, что над Оттавой гроза. Над Ванкувером было чистое небо. Мерцали крупные звезды, и светила луна. Внизу оставались большой порт и небольшой город, и кусок его жизни, быть может, главный в судьбе. Он еще не мог знать, как случившееся обернется в будущем. Он просто смотрел вниз, где оставались судебные дрязги, допросы, смесь правды и кривды, подлостей и честностей. Там ложился спать судья Стюарт, ложились спать адвокат Смит и адвокат Стивс, там оставались его новые друзья и враги, судьбы которых переплелись с его судьбой.
Министерский юрист Мослов сразу заснул рядом в кресле – накануне в отеле он допоздна наслаждался оперой на библейские сюжеты по телевизору.
Капитан угадал внизу очертания пролива Пэссидж и увидел, как блеснул под лунным светом узкий изгиб Актив-Пасса – Собачья Нога, мыс Элен, Зеленый Огонь…
Как давно уже все это случилось – "Королева Елизавета" из-за мыса Элен, мягкий удар и первый доклад о смерти новорожденного мальчика. Момент смены вод – слэк…
Он глядел вниз, и казалось, что он смотрит карту. Всю жизнь он смотрел на карту и привык к картам. И сейчас пожалел, что нет карты и нельзя сравнить ее с реальной местностью внизу. Карта была бы более реальной, нежели сама реальность.
Он достал блокнот и включил свет над самолетным столиком.
Следовало закончить докладную записку послу".
Так я хотел когда-то закончить повесть о Юре, если бы он не запретил упоминать о давнем столкновении.
Глава вторая
Чем пахнет с моря Дания? По идее, она должна пахнуть Гамлетом. Особенно когда проходишь Эльсинор. Но это не так, ибо от самого датского принца густо попахивает Шекспиром.
С моря Дания пахнет Андерсеном. Во всяком случае, мне так хочется.
В два ночи проходим Скаген.
Ролан Быков по "Маяку" замечательно рассказывал про детское кино. О том, что день для ребенка в сотни раз длительнее, чем для взрослого.
Встретили танкер "Волхов". Громадина.
Расходились близко.
Прогуливающиеся на палубах пассажиры сгрудились на один борт – всегда интересно с другим судном встретиться в океане. Так как штиль был полный, то получился заметный крен на левый борт. Вес каждого полярника в одежде стандартно принимается за восемьдесят килограммов. Значит, на левый борт переместилось около тридцати тонн. На пассажирском судне и такие нюансы надо учитывать – особенно при швартовке или во льдах.
"Волхов" спрашивает:
– Что за народ везете? Одинаковые какие-то все туристы.
И дам не видно.
Объяснили, что это за туристы.
Всем участникам экспедиции в пути до Антарктиды выдается бесплатное питание:
а) за период пребывания в море из расчета 58 руб. 50 коп. в месяц;
б) за период работы в Антарктиде из расчета 80 руб. в месяц.
Полевое довольствие:
а) за период пребывания в море в месяц 90 руб.;
б) за полные сутки пребывания и работы на материке Антарктиды:
1) на прибрежных станциях – 12 руб.;
2) на внутриконтинентальной станции и в походе (санно-тракторный выезд за 25 км от станции) – 16 руб. 50 коп.
Питание пассажиров в туристическом круизе – 2 руб. 60 коп. в день.
Около полудня прямо по курсу всплыли две норвежские подводные лодки в опасной близости. Маленькие лодки, юркие – сквозанули к английскому берегу.
Взял у артельного ящик чешского пива и две банки мясных консервов. У второго помощника взял двухтомник Конрада. Тошнит от "Лорда Джима".
Получили информацию о случаях пиратства: у побережья Восточной Африки захвачено французское судно, убито восемь человек. Возле Южной Америки захвачено и ограблено судно под флагом США.
"Ознакомительная" финская баня с директором ресторана, заместителем начальника экспедиции и пассажирским администратором.
Сауна замечательная – самодельная, выстроена матросскими руками. За ее посещение иностранным туристам приходится платить валютой.
В рейсе туда допускается только судовая элита. Элита разбита на микрогруппы, которые в бане никогда не смешиваются.
Прошли Марокко.
Новое выражение (для меня) употребляется в среде молодых штурманов: "выпал в осадок". Обозначает оно (на английский манер) кучу понятий: перепил и потерял сознание, сильно разозлился, сильно расстроился и т. д. Смешно, когда вжаривают неожиданно.
К рецензии "На куполах земли".
Мать М. М. Сомова была правнучатой племянницей товарища и секунданта Пушкина Константина Данзаса и в молодости занималась литературными переводами.
Понятия не имею, что такое "правнучатая племянница", но действует замечательно. Сразу Михаил Михайлович делается как-то ближе, теплее даже.
Лев Николаевич Толстой не отказывал себе в приятности напомнить, что по родству он четвероюродный племянник Александра Сергеевича…
Начинал учиться М. М. в школе-интернате Путиловского завода.
Когда отрок из интеллигентной семьи попадает в заводскую жизнь – это полезное дело. На весь век пригодится.
Прошли Касабланку.
До чего быстро и безошибочно люди на судне чувствуют, что между кем-то (в данном случае мною) и капитаном пробежала кошечка. Первый помощник вывесил стенгазету, где шаржи на весь комсостав. Кроме меня. Это обдуманная акция? Или случайность? Может, это моя мнительность?
Главная внутренняя проблема на судне – тараканы.
В прошлом рейсе скандинавские туристы-хиппи обнаружили в каютах тараканов, но в панику, правда, не впали. Наловили насекомых в спичечные коробки, банки, склянки и устроили тараканьи бега. Мероприятие это они провели в святая святых пассажирского лайнера – музыкальном салоне.
С обеспечением судов химикалиями для уничтожения насекомых получается какая-то ерунда. В хозяйственных магазинах портовых городов полно хлорофоса, но приобретать его можно только по наличному расчету. Однако это запрещено. Мы обязаны снабжаться через службу материально-технического снабжения пароходства. А ежели в службе хлорофоса нет, а тараканы вылезают у вас из дымовой трубы, то вы имеете право купить химикалии на дефицитную валюту за рубежом, но на строго ограниченную сумму. В результате всех этих таинственных законов тараканы ведут себя вызывающе.