Виктор Коллингвуд – Леонид. Время выбора (страница 36)

— Оставшуюся сумму — эти пять тысяч и аванс по роялти — мы закроем товаром. Вы наверняка знаете, чем богата наша страна. Строевой лес, сибирская пшеница твердых сортов. Или пушнина — соболь, норка. Меха у нас лучшие в мире.

Коммерческий директор «TOККО», до этого момента сохранявший маску вежливого интереса, скривился так, будто проглотил лимон.

— Мистер Брежнев, при всем уважении… — в его голосе сквозила усталость человека, вынужденного объяснять очевидное дикарям. — Посмотрите в окно. Мы — машиностроительная компания в сердце Огайо. Что нам делать с вашей пшеницей? Печь булки для рабочих? Или, может, прикажете накинуть соболиные шубы на токарные станки, чтобы они не мерзли зимой? Нам нужны активы, которые работают на бизнес, а не шкурки убитых зверей. Бартер исключен.

— Ну что же — вздохнув, произнес я, — это справедливо. Жаль, что мы не смогли договорится. Пойдемте, Дмитрий Федорович!

Мы встали. Лица американцев вытянулись. Черт, приятно наблюдать живые эмоции вместо этого вечного улыбчатого оскала!

— Постойте-ка, — сделал я вид, будто вспомнил что-то важное. — Дмитрий Федорович, а мы захватили с собой рекламу «Энимс»?

— Кажется, да! — неуверенно произнес Устинов.

— Давайте покажем их нашим гостеприимным хозяевам! Будем считать, что это последний шанс заключить сделку!

Кожаный портфель щелкнул замками. На свет появилась синяя, пахнущая типографской краской папка с логотипом ЭНИМС. Экспериментальный НИИ металлорежущих станков за эти годы не стоял на месте, изготовив десятки моделей интереснейшего металлорежущего оборудования. Пожалуй, тут мы могли кое-чему научить американцев.

— Взгляните сюда, мистер Данн. Мы ведь не только покупаем чужие секреты. Кое-что наши предприятия умеют и сами!

Я развернул чертежи.

— Это концепция агрегатных станков. Унифицированные узлы позволяют сделать высокопроизводительное оборудование прямо под вашу задачу. Вы расширяете производство, не так ли? Что вы скажете, если вместо тридцати станков вам понадобится три?

Данн, забыв о переговорах, подался вперед. Инстинкт инженера сработал в нем быстрее алчности коммерсанта.

— Модульная схема? — произнес он, и в его голосе прорезался неподдельный интерес.

— Именно. Смотрите, Уильям. Вы делаете коленвалы. Вам нужно сверлить масляные каналы, фрезеровать торцы, делать шпоночные пазы. Покупать под каждую операцию специальный станок у «Цинциннати» или «Хелд» — это безумные деньги. А мы предлагаем конструктор.

Я постучал карандашом по схеме литой станины.

— Вы берете нашу станину — отличный советский чугун, гасит вибрацию так, что можно стакан с водой ставить. На неё, как кубики, монтируете наши унифицированные силовые головки — сверлильные, расточные, фрезерные. Сами собираете конфигурацию под конкретный вал. Надо перенастроить линию? Сдвинули головки, поменяли инструмент — и готово. Десять станков по цене одного!

Это сработало. Я увидел, как за стеклами очков мистера Уитворда защелкал невидимый калькулятор. Конечно, он прекрасно знал, сколько крови и денег стоит заказ уникального оборудования. А тут русские предлагают дешевое, «дубовое», неубиваемое литье и готовые узлы, из которых механики соберут хоть черта лысого.

Он поднял глаза на босса. Тот пожал плечами, перестал морщиться и, кажется, тоже прикинул выгоду: железо — это актив. Железо можно пустить в дело. В любом случае, это много интереснее зерна и мехов!

В конце концов, Данн резко выдохнул и с размаху ударил ладонью по столу.

— Ладно! Черт с вами, мистер Брежнев. Убедили. Может, вы и чертов большевик, но при этом вы еще и толковый механик, а это я уважаю.

Он продолжил, протягивая руку:

— Двадцать пять тысяч кэшем — сейчас. Разницу в пять тысяч и первый взнос по роялти закрываем поставкой. Пять комплектов этих ваших… агрегатных монстров. Спецификацию подберем так, чтобы я мог сверлить валы для «Геркулеса». Но если чугун окажется с кавернами — верну всё в Москву за ваш счет! Идет?

— По рукам, — я с трудом удержал победную улыбку, которая рвалась наружу. — Качество гарантирую. Контракт подготовят специалисты «Амторга». Я дам им все необходимые указания!

Мы вышли из душного офиса Данна в приподнятом настроении. Это была двойная победа. Удалось не просто сэкономить драгоценную валюту, но и, черт побери, протащить на этот надменный американский рынок нашу, советскую продукцию.

— Видишь, Дима, как тут делаются дела? — произнес я, вдыхая пахнущий дымом воздух Кливленда. — Иногда вовремя показанная фотография стоит пятнадцать тысяч долларов!

Глава 15

Из Кливленда, отправив специалистам «Амторга» данные о параметрах сделки, мы ночным поездом отправились в Чикаго.

Едва мы вышли из вагона на закопченный перрон вокзала Ла-Саль, как на нас обрушился гул, лязг и тот самый специфический, ни с чем не сравнимый запах. Смесь озерной сырости, паровозного дыма и тяжелого, сладковатого духа рек крови, который ветер приносил с юга, со знаменитых боен. В общем, если Нью-Йорк был финансовым мозгом и витриной Америки, то Чикаго можно было назвать ее мускулистым, пропитанным потом и копотью сердцем.

Мы взяли такси до набережной. Устинов, прильнув к окну, молчал, подавленный масштабом. Машина выскочила на Мичиган-авеню, и перед нами развернулась панорама озера, больше похожего на свинцовое море.

— Отель «Стивенс», сэр, — буркнул таксист, сворачивая к циклопическому зданию, занимавшему целый квартал. — Приехали.

И тут я увидел то, что заставило сердце дрогнуть. Над помпезным козырьком входа, рядом со звездно-полосатым флагом США, на ветру билось ярко-красное полотнище с золотой звездой, серпом и молотом.

— Глазам не верю… — прошептал Устинов. — Наш флаг? Здесь?

— Наш, наш, Дмитрий Федорович, — подтвердил я, глядя на алое полотнище, дерзко развевающееся на фоне желтоватого чикагского неба. — Это называется капиталистический прагматизм. Клиент платит золотом — клиент получает свой флаг перед отелем. Хоть Веселый Роджер поднимут, лишь бы счета оплачивали вовремя.

Тут мне в голову пришла мысль, что флаг этот мы видим неспроста.

— А еще, Дима, это верная примета. Ради нас с вами, скромных технарей, никто бы знаменами махать не стал. Значит, «тяжелая артиллерия» уже здесь. Руководство прибыло!

Мы вошли в лобби, чьи размеры напоминали скорее кафедральный собор, чем гостиницу. Кругом виднелись мрамор, бронза, и суета сотен постояльцев. Не теряя времени, я направился прямиком к стойке администратора.

— Мистер Брежнев, — кивнул клерк, сверившись с картотекой. — Добро пожаловать в «Стивенс». Ваши апартаменты готовы. И да, вы правы: господин Микоян и его делегация прибыли утренним поездом. Они занимают «Президентские люксы» на двадцать пятом этаже.

— Спасибо!

Отойдя от стойки и отправив Устинова заселяться и приводить себя с дороги в порядок, я, не теряя времени, поднялся на лифте к руководству. В коридоре дежурили наши парни из охраны — в мешковатых гражданских костюмах, но с характерной выправкой. Меня пропустили без вопросов.

Анастаса Ивановича я застал в гостиной его номера. Он расхаживал по ковру, энергично жестикулируя, и диктовал стенографистке какие-то заметки. Вид у него был возбужденный, темные армянские глаза горели тем особым огнем, который бывает у человека, крайне возбужденного происходящим. Что ни говори, Микоян-старший свое дело любил и отдавался ему целиком.

— Леонид! — воскликнул он, заметив меня. — Добрался? А мы тут с утра на ногах! Ты многое потерял, дорогой! Мы только что вернулись с «Юнион Сток Ярдс».

Подойдя к столу, он налил мне и себе содовой.

— Держи! — протянул он мне стакан. — Читал Эптона Синклера? «Джунгли»? Страшные вещи описывает книга. Грязь, кровь, эксплуатация… Я-то ехал туда и думал, что увижу ад. А увидел красоту!

Торопливо отпив из своего стакана, Микоян взахлеб продолжал:

— Мы ходили по цехам в белых халатах. Ни капли крови на полах! Ты представляешь? Не думал, что так может выглядеть бойня! Там форменный конвейер смерти, но как он организован! Живая свинья подается с одного конца, а через десять минут с другого выезжают банки с тушенкой и связки сосисок!

Улыбаясь, я слушал как он, загибая пальцы, перечислял увиденное.

— Ничего не пропадает! Вообще ничего! Нам там главный инженер сказал: «Мы используем все, кроме визга». И это правда, Лёня!. Из кишок делают оболочку для колбасы и струны для теннисных ракеток. Из копыт — клей. Из жира — мыло. Щетина идет на щетки, кости — на удобрения. Безотходное производство!

Микоян покачал головой, и в его голосе восхищение боролось с завистью хозяйственника.

— А скорость! Разделка туши занимает секунды. Рабочий не делает лишних движений — только один разрез, и туша едет дальше. Тейлоризм в чистом виде. Леонид, нам нужно купить это. Целиком. Чтобы наши комбинаты в Москве и Ленинграде работали так же. Я уже дал команду готовить контракт на закупку их технологий. Будем кормить страну сосисками, как в Чикаго, только советскими!

Он выдохнул и улыбнулся мне. Кажется, в уме он уже рисовал себе, как перерезает ленточку перед входом на «Микояновский» мясокомбинат.

— Ну а ты как? От поездки в Огайо толк был?

— Был, Анастас Иванович. Купили технологию, оборудование и при этом сэкономиликучу валюты. Но мне для сделки нужна виза Михаила Моисеевича. Он у себя?