Виктор Коллингвуд – Леонид. Время испытаний (страница 7)

— Значит, не войдут, — отрезал Ворошилов. Он ткнул толстым пальцем в карту. — Вот здесь. Шоссе Энтузиастов. Единственный путь из Балашихи. Я брошу туда 5−1 корпус имени Калиновского. У них силы серьезные — сотни Т-26 и Т-28. Они перекроют шоссе, заблокируют мосты. Мышь не проскочит.

— А Лубянка? — спросил Молотов. — Само здание? Там внутри сотни вооруженных чекистов.

— Лубянку окружит «Пролетарка», — продолжил Ворошилов. — Силы Московской Пролетарской дивизии. У них тоже есть танки — батальон Т-26. Выйдут на площадь, наведут пушки на окна. Психологическая атака. Как только они увидят сорокапятки, желание сопротивляться пропадет. Кабинетные крысы танков побоятся.

— Есть еще одна проблема, — тихо сказал Берзин. — Кремль. Школа ВЦИК. Курсанты подчиняются Енукидзе. Они внутри стен, в Арсенале. Если Авель даст команду, мы окажемся в осаде в собственном кабинете.

— Фрунзенцы, — предложил я. — Слушатели Академии Фрунзе. Это не мальчишки, это боевые офицеры, командиры полков. Клим Ефремович, дайте команду. Пусть они займут Арсенал и заблокируют казармы курсантов. Просто запрут их там.

— Добро, — кивнул Ворошилов. — Сделаем.

План выглядел надежно. Танки снаружи, офицеры внутри, спецназ Старинова на подхвате. Но оставался главный вопрос.

— А кто арестует Ягоду? — спросил Каганович. — Армейцам он не сдастся. У него ведь еще есть серьезные силы на охране лагерей. А если он под лозунгом правого переворота вооружит спецконтингент и поведет его на Москву…. Будет очень, очень сложно остановить их!

Услышав это откровение, я мысленно невесело хмыкнул.

Определено, Ягоду надо было нейтрализовать до того, как он поднимет все силы. Сталин тяжело вздохнул.

— Эх, нет Ежова… Нэ вовремя уехал лэчиться! Николай Иванович сейчас бы пригодился. У него хватка бульдога. Он бы Генриха за глотку взял.

Я понял: это момент истины. Нельзя дать Сталину утвердиться в мысли, что Ежов — спаситель.

— Товарищ Сталин, — осторожно начал я. — Ежов в Вене. И по данным, которые поступают…

Я бросил быстрый взгляд на Берзина. Тот едва заметно кивнул, подыгрывая.

— … там он ведет себя крайне неосмотрительно, — подхватил Берзин. — Пьет. Встречается с сомнительными личностями. Есть подозрение, что его плотно «пасут» иностранные разведки. Вена — город шпионов. Не ровен час, вернется он оттуда с «крючком» в губе.

Сталин нахмурился. Тень подозрения легла на его лицо.

— Даже так? Пьет, говоришь… Болтает… Ладно. С Ежовым потом разберемся. В любом случае, он там, а не здэсь. Но кто вместо? Кто здесь? Кто может выманить Ягоду из логова, чтобы скрутить его по-тихому?

Повисло тяжело е молчание. Все понимали — без поддержки внутри НКВД мы сейчас — как без рук. Нужно, чтобы к нему в кабинет вошел чекист. «Свой». И навел на него ствол револьвера.

— Такой человек есть. — вдруг твердо сказал Берзин. — Это Агранов!

— Яков? — удивился Молотов. — Он же первый зам Ягоды. Его правая рука!

— Правая рука, что мечтает задушить голову, — усмехнулся Берзин. — Агранов — карьерист и сволочь, простите за прямоту. Он ненавидит Ягоду, потому что Генрих его задвигает, не дает хода. Агранов спит и видит себя наркомом. Если мы пообещаем ему это кресло… хотя бы временно… он шефа зубами загрызет.

Сталин помолчал, взвешивая. Потом решительно подошел к столу.

— Зови.

Он нажал кнопку вызова.

— Александр Николаевич! — крикнул он Поскребышеву. — Вызывай Агранова. Срочно. Скажи — вопрос жизни и смэрти. Пусть лэтит пулей.

Ворошилов уже снимал трубку ВЧ-связи:

— Соедините с комдивом Пролетарской… Да, по тревоге. Пакет номер один.

Берзин наклонился ко мне и шепнул:

— Звоню Старинову, Леонид Ильич. Его «волкодавы» будут у Спасской башни через пять минут. На случай, если Агранов заупрямится. Или появятся еще какие-то… неожиданности

Кивнув, я посмотрел на большие напольные часы в углу кабинета. Стрелки едва перевалили за полдень, а счет уже шел на минуты.

Глава 3

Дверь приоткрылась, и на пороге возник Поскребышев. Вид у него был озадаченный, даже слегка испуганный.

— Товарищ Сталин, прибыл товарищ из Кусково. Говорят, им приказали.

— Да, это наши люди! — подтвердил Берзин.

— Давай его сюда, — кивнул Сталин.

В кабинет вошел человек, разительно отличавшийся от паркетных шаркунов из наркоматов или лощеных адъютантов. На нем была простая гимнастерка без знаков различия, перетянутая портупеей, но сидела она как влитая. Грубое, простое лицо, жесткий взгляд. Движения были экономными, плавными и тихими — так двигаются крупные хищники.

Это и был Илья Старинов — легенда диверсионного дела.

Старинов коротко кивнул присутствующим, не тратя времени на уставные приветствия, и замер, ожидая приказа.

Ворошилов, оторвавшись от карты, смерил его цепким, тяжелым взглядом наркома обороны.

— Докладывайте, товарищ Старинов, — требовательно произнес он. — С чем пришли? Каким арсеналом располагает группа для действий внутри Кремля?

— Группа в полной боевой, Климент Ефремович, — четко, по-военному отрапортовал Старинов. — Огневой мощи хватит на удержание объекта против батальона пехоты. Четыре ручных пулемета Дегтярева, карабины, полный комплект гранат. Взяли взрывчатку — тол, детонаторы, бикфордов шнур.

Молотов при слове «взрывчатка» нервно поправил пенсне.

— Также имеется особое оборудование — понизил голос Старинов. — У бойцов при себе револьверы системы Наган с приборами «БРАМИТ».

— «БРАМИТ»? — переспросил Сталин, подходя ближе. — Что это такое?

— Прибор «Братьев Митиных», товарищ Сталин, — спокойно пояснил диверсант. — Глушитель расширительного типа. Используем специальные патроны с остроконечной пулей и уменьшенным зарядом пороха. Резиновые обтюраторы запирают газы внутри цилиндра, гася звук.

Конечно, я слышал про это устройство. В моем времени оно считалось примитивным и недолговечным — резиновые пробки быстро выгорали, — но для тридцать четвертого года это было настоящее чудо техники, спецсредство для избранных.

— И насколько тихо получается выстрел? — спросил я.

— Громче, чем хотелось бы, товарищ Брежнев, — усмехнулся Старинов одними уголками глаз. — Но в соседней комнате выстрела не услышат. Только щелчок курка и негромкий хлопок, как от шампанского. Для работы в помещении — идеально. Мы можем зачистить весь Кремль от охраны, и при этом никто не поднимет тревогу!

Сталин, который внимательно слушал, прохаживаясь вдоль стола, одобрительно кивнул.

— Хорошая вэщь, — произнес он. — Тишина нам сейчас нужна. Товарищ Берзин!

Ян Карлович вытянулся.

— Бэри людей Старинова. Пусть готовят эти… «брамиты». И меняй охрану в коридоре и приемной. Тихо. Паукеровских — в подсобку, разоружить и под замок. Чтобы ни одна душа не знала. На посты — своих. И чтобы муха не пролетела без моего ведома.

Берзин кивнул Старинову, и они быстро вышли, забрав оружие.

Пока за дверью происходила безмолвная смена караула, в углу кабинета продолжал греметь голос Ворошилова. Нарком буквально висел на проводе ВЧ-связи, и его голос, привыкший перекрывать шум конницы, теперь командовал танковыми дивизиями.

— Ракитин? Слушай приказ. Выводи твой корпус на шоссе Энтузиастов. Да, весь. С боекомплектом. Перекрыть мосты. Никого не впускать в город со стороны Балашихи. Если спросят — учения. Боевыми не стрелять без моей команды, но пушки расчехлить. Понял? Выполняй!

Он бросил трубку и тут же схватил другую.

— Пролетарская? Комдива мне! Петровский? Поднимай батальон Т-26. Выдвигайся к площади Дзержинского. Оцепить периметр. Ждать сигнала.

Атмосфера в кабинете стремительно накалялась. Все чувствовали себя, как будто мы готовились не к аресту, а к войне.

— Агранов прибыл, — коротко доложил вернувшийся Поскребышев.

— Зови, — Сталин вернулся к столу и встал, опираясь на него костяшками пальцев.

Яков Саулович Агранов, первый заместитель наркома внутренних дел, вошел в кабинет уверенной, пружинистой походкой. Он был в полной форме, с ромбами в петлицах, гладко выбритый, пахнущий дорогим одеколоном. На лице играла легкая полуулыбка — он явно полагал, что вызван для получения нового назначения или, на худой конец, для разгона за какую-то мелочь.

Но уже на пороге кабинета лицо его изменилось.

Власик, стоявший у двери, шагнул ему наперерез. Без слов, жестко и буднично он расстегнул кобуру на поясе Агранова и выдернул оттуда личный маузер.

— Э… товарищ Власик? — Агранов растерянно моргнул, пытаясь сохранить лицо. — Что за шутки?

Власик не ответил, лишь молча указал рукой на центр кабинета.