Виктор Колесников – Пожиратели Миров (страница 4)

– Я хотел обсудить одно важное дело. Тот матрос, уцелевший, его следует придать анафеме и сжечь.

– Я не могу так просто взять и убить человека, мои люди этого не поймут.

– Капитан, если нужны основания и вам мало воли и слова божьего, которое я гордо с достоинством несу людям, то я могу сказать следующее, – как оказалось, вывести Томаса из себя собеседнику ничего не стоило, – сегодня он пытался бежать! Этого разве мало?

– Для казни – мало.

– Капитан, безусловно, главный в этом гробу, кишащем крысами, – вы, но я бы хотел напомнить, что вы находитесь в моем подчинении и мою волю должны выполнять, – отец Томас разговаривал с набитым ртом, – а если нет, то едва корабль причалит к первой же испанской колонии, вы узнаете, что такое божья кара! Надеюсь, это понятно?

Дерзость этого святого заставила капитана незаметно для Томаса и его двух охранников потянуться к сабле. Два человека, охранявшие инквизитора, были крепкими парнями, но Хосе они показались некомпетентными телохранителями. Охранники стояли слишком далеко от инквизитора и не следили за движениями капитана. В распоряжении Хосе было два пистолета, из которых военный моряк мог убить зевак за мгновение, после чего медленно и с наслаждением вскрыть живот святого отца. Конечно, это был самый короткий путь на эшафот, так что Томаса придется потерпеть до окончания миссии, одним из организаторов которой был сам Филипп Четвертый.

– Я вас прекрасно понял. Жечь отреченных от церкви на корабле нельзя, я могу предложить два варианта. Первый – это повесить на рее, а второй – предать святому огню, но только на берегу. Как только высадимся на остров – сразу исполним вашу волю.

– Вот и замечательно. Я рад, что мы нашли общий язык, – после неприятной беседы капитан спешно покинул каюту.

Команда состояла из военных моряков, прибывших на Карибы из Испании. Эти храбрые люди не знали, что их ждет на тех берегах. Следовали военные моряки на остров для отлова диковинных, невиданных ранее зверей. Некоторые, те, что поумней, задумывались о присутствии инквизитора и подчиненных ему солдат. На корабле в самых темных и дальних помещениях, а потом и в кубриках, на палубе и даже на реях слышался шепот и разговоры команды. Паника среди команды распространялась очень быстро. Люди боялись неизвестного, а сплетни накаляли обстановку.

Хуго не был склонен к мятежам или бунтам и всегда вел себя весьма смиренно, но, когда среди моряков начали распространяться разговоры о том, что цель экспедиции – это не что иное, как спуск в ад, молодой человек смог пересмотреть свои жизненные принципы и стать одним из зачинщиков бунта. Цель экспедиции матросам была не просто непонятна, а казалась поистине чудовищной, и ни один из членов команды не хотел в угоду короля и церкви идти на верную и необратимую смерть. «Пусть лучше дома их будет ждать участь пирата – виселица, чем добровольно сквозь шторм и ураган под бравые песни прийти в дом дьявола. Нет уж, этому не бывать!» Хуго был молод и хотел жить в этом, пусть и не добром, но все же созданном для людей мире. Там, далеко, за шестью тысячами миль его ждали, а моряк обещал вернуться.

В солнечной Испании Хуго был не одинок. В маленьком, покосившемся на бок доме у моря жил отец. Иссохший, дрожащий, но все равно, как часовой, он каждое утро с надеждой, полными слез глазами, встречал своего единственного сына. Как только юноша открывает глаза и видит яркие желтые солнечные лучи, он думает о своем отце и о том, что, если не сможет вернуться домой, папа тоже умрет. Именно поэтому, невзирая на риск быть арестованным или даже убитым, матрос пробирался между днищевыми стрингерами прямо под настилом второго дна. Риск был взвешен, решение принято. Он оказался в обители плесени и шума бьющей воды о корпус по личной инициативе. Собрав единомышленников – большую часть команды галеона, не меньше двухсот пятидесяти человек, он предложил соратникам подробно расспросить пленного матроса, которого держали под стражей на самом нижнем ярусе трюма, где располагался балласт. Два стража, охранявших узника, были из числа личной охраны инквизитора. Через них к пленному морякам было не пройти. Посовещавшись, команда приняла решение добраться до темницы под полом. Путь этот был сложным, ведь двигаться приходилось в кромешной тьме, воздуха под настилом второго дна было очень мало, а места хватало едва проталкивать себя только вперед. Ползти Хуго пришлось на спине, чтобы потом, не вскрывая доски, можно было поговорить с заключенным. Для того чтобы вытащить юношу, к его лодыжке привязали веревку.

Даже в самом начале пути, когда мятежник скрылся между досок, дыхание стало частым, а вдохнуть полной грудью он не мог – так тесно обнимали его днищевые стрингеры. «Может, есть другой путь или найдется кто-нибудь меньше меня»? – Хуго судорожно пополз обратно, но в ужасе осознал, что обратно двигаться не получается. Одежда стала мокрой от пота. Глаза искали источник света, но ни малейшей щели, откуда проходили свет и кислород, поблизости не было. Несмотря на то, что он не прополз и метра, голосов практически не было слышно. «Меня не услышат, забудут, предадут! Я задохнусь, застряну здесь навсегда, меня ни за что не найдут»! – от мыслей, раздирающих его изнутри, выступили слезы. Он закрыл глаза и пытался дышать. Делал короткие частые глотки воздуха. Вспомнил свой дом и отца, а затем, оттолкнувшись пятками, пролез немного в глубину. Остановился. Подышал. Не открывая глаз, Хуго начал медленно продвигаться вглубь продольных массивных, сковывающих его, как ему казалось, давящих досок. Он делал остановки для отдыха, чтобы не увеличивать пульс. Двигаясь быстрее, насколько это было возможно, он начинал задыхаться. Там, на другой стороне корпуса, находилась камера с пленным.

Глава 3

В тесном деревянном, небрежно сколоченном ящике был заточен Бруно Фернандес. Этот несчастный человек, отбывающий заключение в самом глубоком трюме, где закреплялся балласт, долго не видел света. Матрос остался наедине со своими мыслями, медленно и хладнокровно сводившими его с ума. В густой непроглядной темноте ему мерещились жуткие создания, видения возникали из темноты прямо перед заключенным. Демонические сущности тянулись к нему длинными щупальцами, пытались сомкнуть на его плоти длинные клыкастые челюсти и проткнуть острыми, напоминающими конечности насекомых, лапами.

Фернандес хотел скрыться от видений, но даже во сне эти создания приходили к нему и каждый раз, едва он засыпал, жестоко расправлялись с ним. Для пленника время остановилось, и он не понимал, сколько дней находится в трюме между валунами – балластом корабля. Мысли о том, что он покинет темницу, больше пугали его, чем давали надежду на спокойную былую жизнь, ведь вне стен ящика он был совершенно беззащитен. Он боялся, что монстры рано или поздно появятся и на этом корабле. В темном ящике в глубине трюма он чувствовал себя безопаснее, чем на палубе. Хотя пропитанная испражнениями одежда и доски ящика лишали всякой возможности остаться незамеченным монстрами.

В последнее время Бруно ловил себя на мысли, что гибель на эшафоте от рук палача была бы куда лучше, чем встреча с демонами острова. Узник проводил время как можно тише. Он прислушивался к каждому звуку. Если ему слышались крики или тяжелые удары чего-то, например, звук упавшего бочонка с ромом на верхних палубах, Фернандес представлял, как чудовища, проникшие на корабль, расправляясь с командой, двигаются вниз, к его темнице. Бывало, что в дно ящика скреблись крысы. Тогда Бруно бил кулаком о липкую древесину, и шорох стихал. Он не знал, действительно ли это были крысы или его разум создавал звуки самостоятельно. Иногда, когда стража покидала пост, а это происходило только в обеденные перерывы и в вечерние трапезы, моряк молился Иисусу вслух. В молитвах он просил Бога о помощи, о том, чтобы корабль уходил как можно дальше от берегов Пиноса. Вот и сейчас, когда стражники покинули пост, Бруно встал на колени и собрался молиться, как тишину оборвал незнакомый голос.

– Эй?.. Живой?.. Ты еще там? – прозвучало у ящика, последнего пристанища моряка. Бруно не мог поверить в то, что голос действительно реален, пока не услышал его снова. – Я Хуго! Один из команды. Нужно поговорить, – некий Хуго постучал по доскам ящика, отчего узник отпрянул, ударившись о противоположную стенку.

– Ну вот! Отлично! Живой, – шепотом, но как-то громко произнес незнакомец. – Мне нужна информация, я знаю, что ты можешь помочь. – После монолога Хуго прильнул к щели между досок и прислушался. Из ящика доносился бубнеж. Бруно вел себя как сумасшедший, и Хуго предположил, что тот вряд ли сможет поделиться полезной информацией, возможно, потому, что после увиденного на острове и проведенных дней в этих чудовищных условиях, бедняга лишился рассудка и не осознавал происходящего, не понимал слов. Возможно, теперь ему все равно, куда и с какой целью следует галеон.

Конечно, Хуго не собирался так просто сдаваться. Он проделал сложный и опасный путь. Многие ждали информации, и бог его знает, что единомышленники могут сотворить с Хуго, если он вернется ни с чем. Время для разговора еще оставалось. «Стража не вернется быстро. Надеюсь, об этом не забыли позаботиться на камбузе и задержали выдачу обеда. Хотя, конечно, нашим кокам – жадным поварским крысам – слепо верить не стоило, они вообще могли первыми сдать меня и команду еще до начала бунта, так что, Хуго, давай-ка ближе к делу», – подгонял себя он, нащупывая щель или выступ в конструкции, чтобы можно было покрепче ухватиться и вскрыть ящик, а потом выбить информацию из обезумевшего. Разумеется, это был план «Б», и предназначался он на крайний случай, если поговорить с пленником так и не удастся.