Виктор Колесников – Пожиратели Миров (страница 14)

«Нет! Это еще не конец! Я не сдался! Меня так просто не взять!» – проговаривал он в уме, пока из последних сил перекидывал ноги через борт и выискивал весла. Затем он снова выбрался из лодки, упав в воду, и толкнул шлюпку, чтобы освободить шверт от песчаного дна, после чего снова залез в нее и, изнемогая первый раз в жизни, принялся работать веслами.

Томас греб из последних сил, не отводя глаз от непроглядной тени, создаваемой деревьями. Там, в густой мгле, множество глаз наблюдали за ним. Он не видел никого, но ощущал их пристальные взоры, источающие животную ярость и жажду его смерти. На галеоне раздались крики. Послышался бой в рынду. Это вахтенный на «Святом Себастьяне» поднял тревогу, и вскоре Томас был спасен. Его настигли моряки в воде и сопроводили на корабль.

Когда шлюпку с Томасом подняли на борт, он лежал в воде, крови и черной массе, напоминающей чернила.

– Вы ранены? – начали интересоваться моряки, когда доставали его из лодки.

– Нет! Бог защитил меня! Это не моя кровь! – шатаясь, отец Томас последовал прочь, оставив матросов наедине с лодкой. Команда склонилась над пропитанным кровью мешком. Что-то небольшое находилось в нем. Один из вахтенных приоткрыл ткань.

– Это рука! Человеческая рука! – он смело вытащил искореженную, оторванную от тела руку, на которой был клочок солдатской рубахи, показав ее остальным членам экипажа, заступившим на вахту. Казалось, что кости руки были раздроблены, а кровь в венах была темной и напоминала чернила. – Что с ней делать? – поинтересовался моряк, вытирая об рваные лохмотья – свои штаны – вязкую субстанцию.

– Если не собираешься жениться на ней – тогда брось за борт, – выкрикнул кто-то из соратников, после чего моряки зашлись коллективным хохотом.

Глава 8

Братья цеплялись за жизнь. Проникновение на корабль оказалось не такой уж простой задачей. Ситуации, в которых им угрожала смертельная опасность, были крайне редки за все их многовековое существование. Но даже у сынов создателя Шан-Гаста была Ахиллесова пята – морская вода. В живительном сосуде – единственной уцелевшей черной маслянистой субстанции – братья медленно и незаметно для человека скользили по коже. Эпителий был окроплен морской водой, попавшей на кожу брызгами захлестывающих палубу волн. Эти мокрые участки были смертельны для ничтожного количества братьев, сконцентрированных в капле, скользящей к открытой ране – незаживающему порезу на руке. Штурмуя сложный рельеф кожи бывалого моряка, покрытой глубокими рубцами и шрамами, черная субстанция из недр космоса двигалась к своей цели. Скользящая к порезу масса была не больше спичечной головки, но таила в себе силу, способную уничтожить целые виды и даже миры. Не отражающее солнечные лучи вещество казалось частью бескрайнего вакуума, а не организмом, созданным в далеком мире для соблюдения вечного порядка.

Человек вытер пот со лба, забыв о ране. Неожиданно вскрикнул от боли, когда коснулся пореза, и, отдернув руку, зажмурил глаза. От полного провала братьев разделяли сантиметры кожи и доли секунды, но они успели проникнуть в недра человеческого организма, юркнув в воспаленную рану, растворившись в сукровице.

– Эй, Санчо, – раздался голос за спиной моряка, когда он, прижавшись к леерам и схватившись за раненую руку, корчился от боли, – иди помоги на камбузе, на палубе от тебя толку как от безногой лошади на ферме, ей-богу! – раздосадовано произнес вахтенный офицер и, пнув матроса ногой, принялся раздавать ценные указания другим морякам.

Санчо, схватившись за руку, пронзенную острой нестерпимой болью, шатаясь, побрел по скользкой мокрой палубе к брандерщиту…

«Мы прибыли к месту назначения – острову Пинос – на четвертый день. В водах западной бухты, называемой «el agua siempre furiosa», наша экспедиция встретила сопротивление из двух кораблей, принадлежавших морским разбойникам. Пираты предприняли отступающий маневр, но «Санта Леокадия» под моим командованием и при поддержке галеона «Святой Себастьян», взявшего бриг на абордаж, уничтожила неприятеля без собственных потерь. После морского сражения я отдал приказ пехоте: выдвигаться на остров для обеспечения контроля береговой линии и охраны имущества испанской короны. С галеона присоединились три шлюпки с неизвестными. Через час после высадки на борту «Санта Леокадии» были слышны звуки боя, доносившиеся с джунглей. Прошло шесть часов, но от пехоты, высадившейся на Пинос, нет известей. Также на связь не выходит и сопровождаемый нами галеон, на который вахтенные уже несколько часов посылают звуковые и световые сигналы. Посовещавшись с офицерами, мной было принято решение отправить вооруженный отряд на борт «Святого Себастьяна» и выяснить обстоятельства. Возможно, в джунглях пехотинцы встретили сопротивление и угодили в засаду. Также есть подозрение, что галеон был захвачен врагом. Уже темнеет, действовать нужно быстро, а следующего утра команда «Святого Себастьяна» может и не дождаться». – Капитан испанского фрегата отставил серебряную подставку с чернильницей и подставкой под перо, аккуратно подвинул толстый, в кожаной оплетке, судовой журнал и вышел из каюты. Когда Де Ла Вега показался на палубе, его уже ждали десятеро моряков-добровольцев, в числе которых были его мичманы – Васкез и Мартинес.

– Я в вас не сомневался, но корабль без офицера я оставить не могу, так что это твой шанс, Алонсо! – капитан положил руку на плечо юного мичмана и проследовал на подготовленную шлюпку, зафиксированную вахтенными для того, чтобы Сантьяго легко взобрался в нее. Было видно, как Алонсо огорчился. Юноша больше остальных рвался в бой, а оставаться на фрегате в тени славы других молодой человек не хотел. Мысли о гибели в бою не пугали его. Он считал, что злой рок не настигнет его никогда, ведь мастерство фехтования, проворство и львиная храбрость уберегут его от вражеского клинка и пули. Капитан же считал, что юношу нужно всеми силами уберечь от собственного навязчивого желания погибнуть в битве.

Казалось, что до галеона было рукой подать, но сумерки и нарастающие волны, с постоянным упрямством сбивавшие шлюпки с курса, сделали путь к «Святому Себастьяну» долгим и необычайно изнурительным. Не хватало лишь атак Кракена, чтобы сделать отрезок в одну морскую сажень еще сложнее.

Когда корабль возник из сумеречной дымки, окутавшей бухту и все побережье, капитан приказал матросам соблюдать тишину. Галеон – мрачный и таинственный левиафан – застыл у входа в бухту. Сильное волнение, как показалось капитану на борту фрегата, военный транспортный корабль не ощущал. Он, словно вросший корнями в морское дно, не кренился под натиском набегающих волн. Корабль, нависший над подходившими к его борту лодками, напомнил морского демона. Луна, скрываемая серой пеленой, освещала водную гладь желтым рассеянным светом, но борт галеона создавал непроглядный мрак, в котором матросов с палубы транспортника не было видно. По абордажным крюкам команда ловко поднялась на шкафут. Палуба была пуста. Фонари на корабле по непонятным для незваных гостей причинам еще не зажигали. Ни одного вахтенного матроса не было на месте. Не было убитых и не было видно следов боя. Разведывательный отряд корабль встретил мертвой тишиной. Под тусклым лунным светом разведчики прокрались к квартердеку и заняли позиции у трапа, ведущего на полуют.

Верхняя часть корабля была пуста, брошена своей командой. Но почему? И как вообще такое могли допустить? Оставить военный корабль на произвол судьбы во враждебных карибских водах. Шепотом Де Ла Вега предупредил подчиненных о возможной засаде, но морские волки и без его предостережения были готовы к самому худшему сценарию – превосходившим численностью английским солдатам. Был ли возможен захват корабля пиратами? Да, но головорезов испанцы разбили сразу же, как прибыли в бухту, и сопротивление разбойников уже было невозможным.

Скрипя петлями, дверь медленно открылась, показав морякам таинственный пугающий мрак. За спиной Сантьяго зажегся фонарь, позаимствованный на палубе галеона. Фонарь передали идущему первым – мичману Гарсии Васкезу.

Теплый мерцающий свет раскачивающегося на вытянутой руке фонаря создавал крошечный островок, в котором мелькали тени и появлялись детали интерьера. В любой миг из темноты мог появиться неприятель. Англичане были способны нанести удар с любой стороны. Готовность команды отразить нападение притаившегося врага не гарантировала благополучный исход и то, что жизни моряков внезапно не прервутся.

Темные, пустые помещения галеона, убранство просторных ярусов грузового корабля были привычными для моряков. Они не походили на место битвы, кровавой резни. Это вызывало настороженность разведывательного отряда, ведь мистическое исчезновение команды и отсутствие следов боя невольно наталкивали на мысли о тех многочисленных байках – про врата в потаенный потусторонний мир, расположенные на острове. Куда могла бесследно исчезнуть команда галеона? Возможно, моряков забрали в преисподнюю демоны, ведь нападения людей не бывали бесследными. Человек всегда оставлял после себя разрушение и смерть.

Обстановка изменилась, когда моряки спустились в кубрик. Едва свет фонаря нащупал детали интерьера, команда фрегата застыла на месте. Каждый был ввергнут в ужас от увиденного. Гамаки-койки, в которых спали матросы, свисали с потолка и напоминали призраков. Отрезы парусины, выстроившиеся перед командой, словно ждали, что гости убегут в испуге. Серая ткань во мраке неподвижными фигурами нависала над моряками. Часть гамаков небрежно валялась на досках.