Виктор Колесников – На осколках мира (страница 30)
Миллионер понимал, что и этот план был, мягко говоря, не очень. На подход лагом и швартовку в одни руки требовалась уйма времени, да и по закону подлости запланированное никогда не воплощалось в жизнь так, как изначально было задумано, так что эта авантюра тоже была прямым путем на тот свет. Перед глазами Дина возник распятый мужчина. Это был управляющий, которого свергли в результате мятежа. Команда рассказала Дину о жестокой расправе над советом города. Всех, кто отказывался принять новый порядок, казнили. «Неужели ты хочешь такой участи, приятель?», — размышлял Такер. «Ты не лев. Теперь ты заяц! А что лучше всего получается у зайца — он может лишь бежать быстрее всех. Вот что тебе нужно, Дин! Вот что тебе нужно…». Сомнения стали неотъемлемой частью сознания мужчины, и он колебался в принятии любого решения. Миллионер сходил с ума от мыслей о гибели, заточении в темнице, но и раздумья об одиночестве терзали не меньше. Он понимал, что, покинув Оазис в поисках лучшей жизни — обрекает себя на верную, долгую и мучительную смерть. Дин отдавал себе отчет в том, что убежав от проблем и трудностей — рано или поздно погибнет, ведь в новом мире некуда было бежать. На севере, юге, востоке или западе — везде поджидали неприятности. По пути к главе города, взвесив риски, Такер все же отмел сомнения и решил действовать, но к непростой задаче добавлялось спасение двух членов экипажа — Агаты и Марти. Нона уверяла Дина, что им поможет сбежать только один человек. Эту женщину звали Мэг. Остальные же члены команды не верили этой Мэг и считали, что делиться планами с ней не стоит. Такер был готов рискнуть и встретиться с ней. Но был еще один способ покинуть город и избежать проблем, о котором Дин ничего не рассказывал новым друзьям. Они еще не поверили в него и его предложение показалось бы им куда большим безумием, чем обговоренный план побега.
Выжившего довели до борта какого-то большого корабля, возвышавшегося над остальными судами, где его встретили еще два вооруженных человека.
— Давай шевелись, — грубо сказал охранник и начал подниматься по трапу перед Такером. Темными затхлыми коридорами выживший добрался до каюты. В ней за большим столом, развалившись в кресле, сидел управляющий городом, а рядом занял место тот изможденный мужчина, который встретил Дина на пристани.
— Как думаете, из-за чего сократился приток новых выживших в наш чудесный город? — заговорил главный, едва Такер пересек порог каюты. Дин не нашел ответа и только пожал плечами.
— Я полагаю, дело в том, что люди попросту заканчиваются! Их убивает мир, а те, кто покрепче, которых мир не смог проживать, убивают друг друга. Это же очевидно!
— Я не размышлял на эту тему. Все время, пока я был в море, то и дело думал, как мне спасти свою шкуру.
— А сейчас? О чем думаете? — Ким Баркли налил воду в стакан и подтолкнул его к гостю.
— Сейчас я хочу предложить обмен, который будет выгоден нам обоим, — заговорил Дин, пригубив кристально чистой воды. Такер обладал деловой хваткой и умел договариваться. Вот только раньше он имел власть, а теперь говорил с позиции беззащитного раба, стоящего перед наместником, поднявшимся из дерьма и возомнившего себя местным богом, властелином уцелевших. Новые друзья Такера успели поведать о деяниях нового правителя, и миллионер отлично понимал с кем ему предстоит заключить сделку.
— Вы? Мне? — от удивления Баркли аж подскочил в кресле, — Потрясающе! Внимательно слушаю, — он демонстративно положил револьвер на стол и сложил руки подобно школьнику.
— В ближайшие часы, возможно, дни здесь появится моя мегаяхта. Это большая лодка, в которой найдется и провизия, и алкоголь, и горючее. Скажем, все, что нужно для царской жизни.
— У нас тоже есть алкоголь, еда и дизель, — безразлично произнес главный.
— Конечно, не сомневаюсь. Однако, у вас нет тех изысканных напитков, съестного и роскоши, которые есть на «Шайни Эсс». Моя яхта — своего рода дворец для такого влиятельного человека как вы, — Такер изучал реакцию Кима. Ему показалось, что тот пребывал в растерянности и не знал, что ответить. Тогда миллионер продолжил перечислять те богатства, которые находились на борту. Он описывал вкус виски и вина, всего за бутылку которых в былые времена можно было купить автомобиль. Такер поведал, что «Шайни Эсс» — самая дорогая и большая частная яхта в мире.
— А вы умеете заинтересовать. Чем зарабатывали до потопа? — Ким осушил стакан воды и, откинувшись в кресле, продолжил слушать.
— О!.. — улыбнулся Дин. — Я был наследником своего деда и отца, — на это Баркли громко рассмеялся.
— Вот это да! Вот это да! — повторял он, — Ну а сейчас вы никто! — главный продолжал смеяться.
— Ну что вы? Я владелец мегаяхты, которая все еще принадлежит мне.
— В этом мире вы никто! — злобно осклабившись, прорычал Ким. — Ваша яхта может стать моей по щелчку пальцев.
— Безусловно! Это так, но нужна ли вам в начале пути к тотальному величию слава ублюдка и тирана? — Баркли не ожидал услышать оскорблений в свой адрес от человека, которого был способен размазать как насекомое. Тем не менее, в сказанном был смысл и, что немаловажно, выгода.
— Не смей так говорить со мной, это для тебя плохо кончится! — тихо и грубо произнес Ким, — Чего же ты хочешь взамен?
— Взамен несметным богатствам, которые предлагаю, я хочу сохранить пару жалких жизней и ту гнилую колошу, которая занимает место у пристани, — Такер указал рукой в мутный иллюминатор, за которым открывался вид на город, мужчину, распятого на площади по приказу Баркли, и покачивающиеся мачты «Лилит».
— Твое предложение меня бы устроило, если бы твоя мегаяхта хотя бы показалась на горизонте, а так наш диалог — не что иное, как треп очередного проныры, коих я перевидал немало.
— Разумеется, без гарантий вы не согласитесь на такую сделку и это, безусловно, правильно. Вот что предлагаю я, — Дин выпил воды, помолчал недолго и продолжил, — мой катер будет страховкой в случае обмана. Вы отдаете нужных мне людей и шхуну. Как только на горизонте появляется Шайни Эсс или выходит на связь — вы не препятствуете нашему отбытию. Идет?
— Могу предложить лишь тюремные клетки в качестве временного жилища. Будете жить под охраной. Клетки запирать я не стану, а когда яхта станет реальной — отпущу вас, обещаю. Катер забираю прямо сейчас.
— Договорились.
Глава двадцать седьмая
«Бегство царя»
Путь к Оазису оказался тяжёлым для предводителя народа Цаво. Ему пришлось принимать непростые решения: приносить в жертву самых слабых из племени, чтобы прокормить остальных в течение нескольких недель пути. Крэйг балансировал на грани бунта. Люди-звери скрывали недоверие к новому вождю племени. Вожак сам ощущал их неодобрение и каждый день ждал, что они придут в его апартаменты и, без сомнения, прикончат его. Крэйг переживал из-за просчета в навигации. Ошибись он хоть на градус, и яхта прошла бы мимо города на воде, затерявшись в бескрайнем мире волн и ветра. Случись бы так, оголодавшее племя перебило бы друг друга. Хотя люди всё равно коротали дни впроголодь, благодаря забранным жизням головорезы не сошли с ума, не расправились со своим главарем и не обессилили перед кровавой жатвой.
В подчинении Крэйга было около сорока человек. Все они жаждали расправы над каждым, кто подвернётся им на пути. Новый вождь обещал много еды и развлечений, а это всё чего хотели люди-звери. Казалось, о другом обезумевшее племя Цаво и не могло мечтать. Сам же вожак думал о новом, более пригодном для жизни, логове. Крэйг предполагал, что сможет заманить намного больше людей в некий плавучий город. Хотя на момент размышлений вожак ещё не видел Оазиса, представление о поселении вырисовывали самые радужные перспективы. Но теперь, стоя над телами жителей, безжалостно истребленных его людьми, он поймал себя на мысли, что не ошибся, ведь Оазис прекрасен…
Яхта каннибалов стремительно подошла к пристани, где собрались не больше десяти вооруженных человек. Уверенные в своем превосходстве, они ждали, пока Шэйни Эсс остановится, и по трапу спустятся гости. Но головорезы оказались не столь предсказуемы. Десяток городских стражей были расстреляны на месте. Людоеды перемахнули леерное ограждение яхты и, оказавшись на городских улицах, издавая звериный рык и вопли, бросились в рассыпную.
Отовсюду слышались автоматные очереди, радостные крики убийц, упоенных охотой. Были слышны и последние возгласы жертв.
— Вот и пришло мое время! — говорил Крэйг, осматривая плоды работы своих подчинённых.
Его товарищ и личный повар возился у сваленных в кучу тел, выбирая лучшую «тушу» для предводителя. Он небрежно разгребал тела, выискивая детские, а из них выбирал самое подходящее.
— Крэйг? Хочешь я сворю бульон? У нас полно пресной воды. Теперь можно позволить себе хлебнуть горячего… — спросил толстяк, вытаскивая из кучи труп малыша за слипшиеся волосы.
Джеймс Крэйг утвердительно кивнул и направился на пристань.
— Крэйг! — послышался хрип одного из подчиненных, — Тут один бедолага попался, утверждает, что знает место, где можно поживиться. Если мы правильно его поняли.
Крейг обернулся. Двое головорезов, уставившись на предводителя бешенными глазами, держали мужчину, приставив к его горлу нож кукри, изогнутое лезвие которого рассекло плоть пленного до крови.