Виктор Климов – Перевал (страница 2)

— Вы что-то хотите добавить? Вынуждена огорчить вас, это уже не попадёт в эфир. Мы уже выключили камеру. Может быть, в будущем.

— Да нет, просто… — без камеры доцент оказался более раскрепощённым, но, тем не менее, всё таким же озадаченным, — Согласно Писанию с момента начала цветения у человечества остаётся всего… — он сделал паузу, — двенадцать дней.

— Для чего?

— Для молитвы. Чтобы просить Бога о прощении за совершённые грехи и, может быть, он спасёт вас. Хотя, — он неуверенно улыбнулся, — это не точно.

Журналистка вздохнула, хлопнув накрашенными ресницами и одарив доцента взглядом полным не то сострадания, не то сожаления, но не лишённым интереса.

— Вы что, реально в это верите? Вот, в то, что написано в старых пыльных свитках?

— Нет, но, — смутился доцент, — так написано в Писании. И сами посудите, ведь раньше не было зафиксировано ни одного случая цветения (называет кустарник). А тут массовое повсеместное цветение. Разве вам не кажется это странным. В конце концов, вы же сами носите символ Святого Семейства.

Она потеребила в пальцах золотой медальон.

— Вы об этом? Но это же просто украшение, дань традиции.

— Да, традиции, но…

— Простите, — журналистка перебила его, — вы же сами сказали, что какие-то там насекомые проводят под землёй по двадцать лет, чтобы однажды вылезти, спариться и умереть? Ну, зацвёл кустарник, что здесь такого? Будем считать, что нам повезло, что это произошло при нашей жизни. Помните, как пару лет назад прилетала комета с периодом обращения… сколько там?

— Тысяча двести двадцать лет, — подсказал бородатый оператор, который уже складывал оборудование в футляр, убирал треногу, и собирался нести это в арендованный фургончик — в этом городе у их телекомпании не было своего офиса.

Она явно уже начинала уставать от разговора на тему апокалипсиса, и доцент не казался ей таким забавным, как ранее, а скорее занудным. Хорошо, что эфир уже закончился, вздохнула она про себя.

— Но не раз в две тысячи лет! — доцент буквально взорвался. — Раз. В две. Тысячи лет! Вы что, не понимаете?!

Она хлопала ресницами, не ожидая такой реакции.

— Не бывает живых организмов с таким циклом размножения! Просто не бывает!

— Ну ладно, пускай так, — осторожно сказала она, пока оператор настороженно смотрел на них (вдруг потребуется начистить морду этому яйцеголовому). — А что будет дальше-то? После того, как цветы окончательно отцветут.

— Согласно Писанию, на кустах появятся ягоды, — и они, не сговариваясь, посмотрели на ветви, обсыпанные красными ягодами.

— То есть, — она явно стала уставать от разговора, надо было чем-то занять себя в этом городке ещё на целые сутки, а потом на единственный здесь железнодорожный вокзал, — эти кусты цветут с периодичностью в две тысячи лет?

— Я не знаю, — вздохнул доцент. — Тут вопрос не только чисто биологический. Тут надо обсудить данный феномен с теологами. Я и сам был удивлён не меньше вашего, когда увидел эти цветы, а потом, сами видите, появились, ягоды.

«И будет мир наполнен благовонием, доселе не слыханным»

«И будут люди вдыхать воздух, наполненный благовонием, и появятся цветы, а затем и ягоды…»

Он протянул руку, словно желая коснуться лепестков, но остановился в последний момент. Пальцы замерли в каких-то миллиметрах от ветки.

— Мы уже знаем, что некоторые события, описанные в Святом Писании, которые раньше считались неким чудом или мифическими, оказались вполне объяснимы с точки зрения науки, в том числе подтверждены археологическими изысканиями. Так бывает. Но ЭТО! Так просто не должно быть!

Она всё-таки решила дать ему ещё один шанс.

— Слушайте, — она покосилась на оператора, который, загрузив оборудование в фургончик, околачивался возле живой изгороди. — Может быть, обсудим ваши мысли за ужином и бокалом вина?

Признаться, она сделала это предложение теперь уже больше из жалости, чем из интереса и не рассчитывала на положительный ответ, но учёный её удивил:

— Почему бы и нет? Стойте! Что вы делаете?!

— Что? — не понял оператор. — Ем ягоды. Они вкусные.

— Они не изучены, понимаете? Может быть, они вообще ядовитые! Мы ещё не получили результатов анализа из главной лаборатории института.

Нет, теперь уж точно никакого свидания с доцентом, не будет, со смешанным чувством досады и облегчения подумала репортёрша.

— Ну, тогда хочу вас удивить, профессор, — оператор сплюнул косточку на асфальт, — их многие едят и пока что никто не умер. Если бы они представляли опасность, больницы были бы уже завалены отравившимися, а морги — умершими.

— Действительно, — удивилась репортёрша. — Их распробовали, как только они появились на кустах. Спросите у кого угодно. Вон, дети объедаются.

"И будут ягоды…. горше моих слёз" и покроет тлен ваши земли и да иссохнут ваши тела"

Она забросила себе в рот сразу горсть красных ягод, а доцент посмотрел на детвору, которая шныряла по парку и срывала ягоды, наполняя маленькие ладошки.

— Неповторимый вкус! — восхитилась она. — Реально, попробуйте!

— Н-нет, спасибо, — учёный был явно раздосадован таким поворотом событий. — Я бы вам всё-таки не советовал их есть, по крайней мере, в таком количестве. И покажитесь врачу. На всякий случай.

Она посмотрела на него с явно выраженным сарказмом и махнула рукой оператору:

— Поехали в гостиницу! Надо скоротать время, — она подмигнула бородачу, — а то командировка ещё на целые сутки, а мы тут уже сделали всё, что только можно было.

Оператор с явно выраженной ухмылкой, мол, завидуй мне молча, посмотрел в глаза учёному и приобняв журналистку направился к арендованному автомобилю.

***

Доцент, вспоминая строки из обоих Заветов, вернулся в свой кабинет в здании института и стал разбирать бумаги, скопившиеся на столе, среди которых была новая порция корреспонденции. Он снова и снова искал ответ на свой запрос, но его не было.

Две недели назад его отдел направил на исследование образцы листьев и ягод с кустарника специальным курьером, но ответа так и не поступило, даже промежуточно, что образцы приняты и находятся в разработке.

Местное оборудование было не приспособлено для решения таких задач. В своё время, он написал не одно письмо с обоснованием необходимости соответствующего приобретения, но соответствующее финансирование так и не было выделено. Их филиал считался не самым важным в научной деятельности и существовал, скорее, как дань традиции.

Он со злостью ударил по столешнице, но в последний момент сдержал руку, и удар и больше обозначил удар, чем произвёл его.

Как же он был зол на всех этих людишек, которые тащат в рот что ни попадя! Есть столько фруктов, ягод и овощей, которые проверены веками, а они решили полакомиться ягодами, которые созревают всего раз за две тысячи. Или больше, лет. Мол, это же так круто, что можно съесть ягоды, а потом хвастаться перед проживающей в другом регионе роднёй.

Он попытался вспомнить, как всё начиналось. Как однажды утром он проснулся, выглянул из окна кухни и обомлел, посмотрев на свою живую изгородь и увидев на ней белый налёт. А когда надел очки и присмотрелся, понял, что это совсем не налёт, а появившиеся маленькие бутончики, которые очень быстро превратились в фиолетовые цветы разных оттенков. Он тогда даже сразу не поверил и решил, что его просто кто-то хочет разыграть. Ну, не только его, а вообще весь город. А потом по улицам стал разноситься этот одурманивающий аромат, от которого накатывало сладостное головокружение.

Он покачал головой, вздохнул. Ещё раз перебрал письма, принесённые с утра секретаршей заведующего кафедрой.

Хм… Интересно, а это что? Он взял в руки конверт: кафедра истории и практической археологии столичного университета. Интересно. Туда он ничего не писал, хотя и подумывал об этом. Ещё он хотел написать в епископат, чтобы ему хотя бы указали, где и что стоит искать, а уж он как-нибудь разберётся. Тем более что местный святой отец внезапно замкнулся и перестал идти на контакт, а ведь они с ним провели не один час, сидя за столиком в кафе и ведя научно-теологические споры, которые ему так нравились.

Раздался телефонный звонок, и он отложил на стол конверт, который уже успел надорвать, но, так и не успев его вскрыть полностью.

— Да? — спросил он в поднятую трубку.

— Беги! — раздалось в динамике. — Убегай из города! Срочно! Прямо сейчас! Бросай всё и беги!

— Подожди! — доцент явно узнал говорившего. — О чём ты?! Почему бежать?! Куда?! Зачем?!

— Послушай, у меня могут быть большие неприятности, если отследят звонок. Не перебивай! Решение принято на самом высоком уровне! Не жди ответа из Института! Просто послушай меня и беги! Ноги в руки и беги!

В трубке внезапно раздались гудки, а затем и вовсе наступила тишина. Доцент несколько раз дунул в микрофон, понажимал на клавишу сброса, но гудки не вернулись. Подождал ещё минут пять — ничего.

Он вышел в коридор и прошагал в приёмную профессора, где сидела секретарша.

— Извините, — обратился он, — у вас тоже телефон не работает?

Секретарша оторвалась от листания журнала мод и подняла трубку. На столе рядом с органайзером для бумаг стояла пиала, наполовину наполненная теми самыми ягодами.

— Нет, — легкомысленно ответила она, — не работает. Наверное, сбой на подстанции. Или камнепад в горах сбил линию.