Виктор Климов – Будет только хуже (страница 97)
Общая часть легенды — мы охрана состава с беженцами. Все переговоры веду я. Если кто-то докопается — говорите, что не в курсе, по все вопросам к товарищу капитану! Вас сформировали буквально перед отъездом, поэтому вы толком ещё друг с другом не знакомы, но свои новые имена должны помнить, как «Отче наш»! Понятно?!
Послышалось нестройное «так точно!». Господи, что же за людей подобрал Деян с Павлом. Единственное, что заметил Влад, это то, что все они прекрасно обращались с оружием, но военными, судя по всему, в классическом смысле не являлись. Чувствовалась в них некая расслабленность и вольность что ли, сочетаемые с пониманием того, что они очень даже осознают, что им приходится рисковать своими жизнями.
Наёмники? Добровольцы? ЧВКашники типа распиаренных в СМИ «вагнеровцев»? С другой стороны, какая разница, кто они и откуда, если выполняют свою работу ответственно и с полной отдачей.
Влад про себя отметил, что звание капитана по новым документам сохранилось за Плетнёвым, но он уже не был пограничником, а стал росгвардейцем, как и все остальные.
— И тем более, вы должны помнить имя и вашего командира, то есть меня. Моё имя на время операции — капитан Еремеев! Запомнили?! — продолжал Плетнёв.
Опять «так точно!»
— Первоочередная задача, как я уже говорил ранее, — защита двух человек. Влад, шаг вперёд.
Влад вышел из строя.
— Это — первый, кого необходимо сохранить живым. Любой ценой! — подчеркнул капитан. Народ с ненавязчивым интересом бросил взгляд на Влада.
Ставицкий тоже с любопытством смотрел на него, почёсывая небритый подбородок и параллельно с этим жуя булку и запивая её молоком из картонного пакета. Что-то в его взгляде показалось Владу неприятным. Типа как когда на тебя смотрят, зная о тебе что-то такое, чего ты сам не знаешь.
Учёный стоял чуть в стороне рядом с Аней, которая видимо была специально приставлена к нему, чтобы отслеживать состояние его здоровья, а то вдруг опять к бутылке потянет, или ещё как переклинит деятеля науки.
— Встань в строй, Влад.
Влад вернулся на место.
— Второй — наш, до недавнего времени, гость, господин Ставицкий, которого вы все видели и знаете, — по строю пробежал легкий смешок. — Приоритет такой же! Всем всё ясно? Вопросы есть?
Вопросов не было. Все всё поняли, приказы и указания были розданы, возможно, даже заранее, а это построение имело исключительно пропагандистский характер.
— По машинам!
Народ стал распределяться по трём автомобилям, на которых были заранее перевешаны номера, а за лобовым стеклом прикреплены ламинированные пропуски Росгвардии.
Алексей подошёл к Владу.
— Как тебя зовут, старший сержант?!
— Старший сержант Андрей Турчак, товарищ капитан! — отрапортовал Влад.
— Отлично, — Алексей похлопал его по плечу. — Запомни своё новое имя. Ни у кого в группе нет одинаковых имён и фамилий.
— Чтобы не путаться?
— Да. Поэтому если слышишь своё новое имя и фамилию, то реагируй, чтобы не спалиться на мелочах.
— Понял.
Влад ухмыльнулся, что не осталось незамеченным Алексеем.
— Что не так? — заинтересовался капитан.
— Да нет, всё нормально, просто никогда не стремился в армию, а она меня всё равно настигла, хоть бы и под липовыми погонами старшего сержанта.
— Нормально всё, глядишь, липовые, по итогу, станут настоящими, и не сержанта, а повыше. И вообще, они не липовые, а маскировочные, для прикрытия.
Влад не стал возражать. Однако, если верить капитану, в случае успеха миссии, никто ему никакие погоны даже и не думал бы давать, так как окружающий мир вернётся в норму, а вот это всё будет казаться просто страшным ночным кошмаром. ТАМ не будет войны, ТАМ всё будет, как обычно. ТАМ всё будет так, как и должно быть.
— Ладно, давай в авто.
Когда Влад отходил к машине, краем уха услышал, как Алексей обращается к сербу:
— Деян, сильно не болтай, у тебя всё-таки заметен акцент, особенно, когда быстро говоришь.
— Понял, капитан. Буду больше молчать! — улыбнулся Деян.
Створки ворот издали жалобный скрип, будто прощаясь с людьми, когда двое из группы Деяна их открывали. Как только все автомобили выехали, то они запрыгнули в машины и все отправились на Казанский вокзал города Москвы — это был пункт, где планировалось попасть на поезд. Место отправления определилось в последний момент, когда Павел созвонился с кем-то по телефону.
Ну что, теперь главное попасть без приключений на поезд до Екатеринбурга, который должен доставить их как можно ближе к некоему месту, хотя сойти с него, как понял Влад, придётся несколько раньше, не то до пересечений Уральского хребта, не то после.
В душе копилась усталость.
Если верить Алексею, то оставался последний рывок.
Глава 30. Наваждение
***
Влад поймал себя на мысли, что никогда не видел удостоверения капитана. На его глазах Плетнёв неоднократно тыкал им в раскрытом виде патрульным и всем, кто бы внезапно решил усомниться в его личности и полномочиях. А ведь это было не так уж и редко.
Их задерживает патруль. Капитан (или Анна) убалтывают солдат. Если совсем уж не получается, и те не ведутся (Влад сделал для себя пометку — не ведутся!) на разговоры его спутников и как-то прохладно реагируют на бумажные документы, то пограничник вытаскивает удостоверение и в раскрытом виде демонстрирует его патрульным.
Те всматриваются в раскрытое удостоверение и без вопросов пропускают их дальше.
Странно? Странно! Да не то слово!
Жуткое недоверие, которое зрело внутри Влада всё это время, в такие моменты расцветало со всей силой.
Почему? Зачем? Что? Какие сведения содержаться в обычной книжице удостоверения, с которым Влад и сам проходил ни один год. Разве не странно, что люди при погонах, которые минуту назад явно выказывали признаки недоверия к их группе (что уж говорить, он сам бы, на их месте, однозначно попытался их задержать), увидев раскрытое удостоверение, отдавали честь и пропускали их дальше без лишних вопросов.
Доверие и недоверие боролись в сознании Влада. И доверие побеждало лишь благодаря тому, что недоверие было ещё хуже. Недоверие не давало надежды. Надежды на то, что всё можно исправить, и что вся эта реальность исчезнет так, как будто бы её и не было.
Доверие. Или недоверие. Верить. Или нет?
***
Влад столкнулся с Аней на выходе. И что-то щёлкнуло в его голове. Мозг заработал совсем иначе, не так как раньше. Всё было другим и в то же время таким знакомым. Почему всё было таким, он даже не мог понять, но его это устраивало более чем.
Он посмотрел в её глаза, а она в его. Упасть в прохладную воду с высоты — вот, что значила встреча их взглядов. Жара. Жажда. Вода! Прохладная, манящая вода. Это то, что он хотел всегда. и в чём другом он сейчас не нуждался. И пусть весь мир горит синим пламенем. У него есть — она!