Виктор Климов – Будет только хуже (страница 67)

Можно помереть… Влад сквозь дрёму невесело улыбнулся. Учитывая всё, что происходит с ним и вообще вокруг в последние месяцы, схватить заражение крови — не самый очевидный способом отправиться к праотцам.

— А знаешь, — подал голос Алекс, — в прошлом веке, в конце 70-х годов был интересный случай.

— Где? — вяло отреагировал Влад, ему нравилось ездить в тишине, до войны он даже магнитолу не включал во время поездок.

— Что «где»?

— Случай, где был?

— А, в России, где же ещё! Точнее тогда ещё в Союзе, — ответил Алексей. — Так вот, в одной деревне вдруг объявились немцы! И нет, не туристы, а самые что ни на есть нацисты! Эсэсовцы!

Влад даже не думал что-то отвечать. От этого капитана можно ждать чего угодно. Одна нычка с оружием и защитными костюмами в коллекторе чего стоит. Ведь успел же когда-то собрать, или кто-то для него их подготовил заранее. Он слышал про конспиративные квартиры спецслужб, так почему бы не быть и конспиративным коллекторам и канализациям.

Эсэсовцы в конце 70-х в СССР? Ну-ну. Кто-то подшутил, а народ приукрасил.

— В общем, — продолжал Алекс, — тогда всё списали на то, что там неподалёку кино снимали, а актёры решили подшутить над местными жителями, среди которых были вообще-то те, кто Войну прошёл.

Гляди-ка, пограничник прямо его мысли прочитал.

— И всё бы ничего, если бы не погибшие среди местных жителей.

Влад приподнялся на сиденье, с которого почти сполз, удерживаемый только ремнём безопасности.

— Уголовники сбежали из колонии, такое случалось, да и покромсали местных. А фашистами их за жестокость прозвали. Тем более, тогда ещё много ветеранов живых оставалось.

— Ну да, ну да, — закивал капитан. — Вообще, ты в правильном направлении мыслишь. Примерно, так потом и говорили. Только ни одна газета про эту историю тогда не написала, что уж говорить о радио или телевидении. Товарищи из КГБ позаботились. Это тебе не то, что до войны, когда каждый мог заснять всё, что угодно на смартфон и выложить в сеть.

— Типа на самом деле было? Провалились в «воронку времени»? — улыбнулся Влад.

— Кто ж теперь расскажет! Кеннеди вон убили, и то до сих пор не могут однозначно определиться, кто в него стрелял и откуда.

— Да вроде как… — начал было Влад, но Алексей жестом руки его прервал.

— Что за?!

В этот момент их «патриот», скользя покрышками, проехал по размазанным по асфальту комкам перьев и чего-то розового. На дороге десятками лежали павшие птицы. Автомобиль даже немного занесло. Скорее всего, здесь могло пройти ядовитое облако. А может, оно прошло где-то вдали, а птицы просто попали под его воздействие и смогли долететь до этой местности, где уже и погибли.

Дозиметр при этом, закреплённый на разгрузке капитана, действительно усилил свой противный треск, наполняя салон ощущением тревоги. Скорее всего, фонили сами мёртвые птицы. Когда ещё до этого места доберутся войска РХБЗ и МЧС, да и доберутся ли вообще. Тут и без этого работы хватает, куда ни глянь. Надо как-то радиоактивные развалины городов разгребать, да людей уцелевших вытаскивать.

И это при непрекращающихся боевых действиях на протяжённости почти всей западной границы и на Дальнем Востоке, где творилось что-то непонятное с Аляской, которую вроде как даже удалось оккупировать, чему местные тлинкиты и прочие коренные жители не сильно и сопротивлялись, а где-то так даже и помогали. В то же время, изрядно потрёпанный Тихоокеанский флот продолжал вести ожесточённые морские сражения с японскими и американскими силами.

Одно было хорошо: северокорейцы не давали американцам расслабиться (по неподтверждённым данным они совершили рейд на Гавайи, высадив десант с подводных лодок), в то время как южнокорейская армия заняла позицию вооружённого нейтралитета, чем вызвала жуткое неудовольствие у американского командования, грозящее перерасти в открытое вооружённое противостояние. По крайней мере, так сообщали в новостях. Может, приукрашивали. Может, пропаганда. Кто знает.

Нью-Дели вёл активные переговоры с Пекином, чтобы не получить войну на два фронта, индийцам хватало проблем с Исламабадом, а заодно отказал в проходе и пролёте в своём пространстве войскам Объединённой группировке войск США, Австралия и Новой Зеландии.

В общем, события били ключом и, как говорится, всё по голове, так что какие-то мёртвые, пусть и радиоактивные птицы, были сейчас меньшей из проблем.

Странно, что ещё не поступило приказа бросить мёртвых и безнадёжных и заниматься исключительно живыми на непострадавших территориях. Там сейчас тоже не сладко: беженцы, всплеск преступности, нехватка продовольствия, воды и медикаментов. Может быть, люди даже поймут и примут такое решение. Кто выберется из зон поражения, тот выберется, а остальные… на всё воля божья.

Да… Бог, где ты вообще? Видишь, чем занимаются твои создания и что творят? Ты там вообще, чем сейчас занят? Или такой вернулся на своё рабочее место, убрал табличку «буду через 15 минут», а тут такое!

Или ты всё-таки, дав людям свободу воли, решил не вмешиваться до конца и посмотреть, кто сможет пережить этот новый «потоп»? И не ты ли его сам устроил, посчитав, что дети твои погрязли в грехах как никогда?

Влад ощупал больную ногу, сморщился от боли.

— Слушай, наверное, стоило тебе всё-таки сказать сразу, — произнёс он, когда вновь выпрямился на кресле, — я тогда не подумал, что это может быть важно. Да и не до этого было.

— Ты о чём? — напрягся пограничник.

— О том, что сказала Джессика перед смертью.

— И? Ты же сказала, что она типа бредила.

— Да я так и подумал. Типа отходит в мир иной, вот и несёт, не пойми что.

Капитан кивнул, показывая, что он внимательно слушает.

— Когда ты сказал, что наёмник произнёс «вы все»… я потом подумал, что то, что произнесла Джессика, может иметь значение.

Капитан краем глаза посмотрел на Влада, не упуская из внимания дорогу.

— Так что она сказала-то?

— Что-то вроде, что «всё должно остаться так, как есть». Это вообще имеет какое-то значение?

Владу показалось, что пограничник даже испытал некоторое облегчение.

— Ты хотел подтверждения, что с этим миром не всё в порядке? — кивнул Алексей. — Ты его получил. Кто бы они ни были, они действительно хотят всё оставить так, как есть. Как тебе такая реальность? Нормально?

— Если честно, так себе, Хочется обратно в офис с интернетом, кофе и бутылочку пива по вечерам за просмотром сериала.

— И всё? — удивился Алексей.

— Нет, конечно, не всё, ты прекрасно знаешь, что не всё.

Пограничник понимающе закивал.

— Те, кто нас преследует, хотят оставить всё, как есть. Уж не знаю, что им нравится в таком варианте реальности, но им почему-то надо всё закрепить, исключив возможность возврата к прежней парадигме.

— А добраться они до нас хотят потому что…

— Потому что они думают, что мы те, кто может всё откатить. Даже если это на самом деле не так, они всё равно в этом уверены.

— Но ты же тоже в это веришь, да?

— Это лучше, чем не делать ничего. К тому же, согласись, активность наших противников служит подтверждением моих слов.

— А значит, мы постараемся сделать всё от нас зависящее… — задумчиво произнёс Влад.

— Ага. И ещё: и их, и нас поджимает время.

— Откуда знаешь?

— Поговорил с одним учёным, которого видел на объекте среди тех, кто нажимали на кнопки. Ты бы видел его лицо, когда я с ребятами его нашёл — мы тогда ещё не разделились — и рассказывал ему новости из другой реальности. Он-то был снаружи камеры, это мы типа помним события того, другого мира, а для него этот мир — единственный который ему знаком с рождения.

— Так почему вы с ним не полетели на этот ваш объект?! — чуть было не подскочил на кресле Влад.

— Сложно сказать. Точнее, не сложно, — замялся пограничник. — Не досмотрели мы тогда. Первые дни войны, хаос, бардак кругом. Все на пределе нервов. Не выдержал он вида за окном. В общем, из него и шагнул. Решил, так сказать, что не может жить в этой реальности. Может, не поверил нам. Может, он не верил даже в то, чем занимался на объекте. Физик-теоретик, мля…

Какое-то время они ехали молча. Влад осмысливал услышанное и пытался увязать это с тем, что с ним происходило в последнее время. Кем являются их преследователи? Членами тайной организации? Сотрудниками специальных служб? Членами секты, повёрнутой на тайном знании или воле божьей? Ну, узнает он, кто они такие, и что? Не факт, что эта информация принесёт реальную пользу.

— Но те, кто может запустить установку, ещё остались? — задал вопрос Влад, глядя на стелющуюся перед ними дорогу.

— Да.

— И помимо уничтоженного объекта в Сарове, есть ещё, как минимум, один такой же?

— Да?

— И ты знаешь, где он находится?

— Догадываюсь.

Пограничник явно не хотел говорить всего. С одной стороны, такой подход вполне себя оправдывал, учитывая, что Влада могут захватить, и начать пытать для получения информации. При мысли о пытках его передёрнуло. Он ни разу был не уверен, что сможет их выдержать, тем более, что потенциальные палачи могли попасться довольно изощрённые.

Даже осознание того, что его могли не просто убить в ходе ночной перестрелки, а оставить калекой, пришло к нему несколько позже. Тогда он действовал на эмоциях и адреналине, а что будет дальше? И вот будут его пытать, а сказать-то он ничего и не сможет — вроде, как ни за что и пытали.