Виктор Карпенко – Партизанское детство Мишки (страница 2)
– Ну ты и замахнулся, Петрович! – покачал головой майор. – В одном ты прав: без Михаила нам не справиться.
– Я готов! – вскочил с табурета паренек. – Когда выходить?
– Вот торопыга! – рассмеялся лейтенант Денисов.
– Не спеши. – Майор сделал жест рукой, чтобы Михаил сел на место. – Сегодня же Новый год, отдыхай! Выход разведке через три дня. Михаил, ты свою задачу получил, свободен. А мы тут еще немного поговорим.
Мишка, нахлобучив шапку, выскочил за дверь.
«Обидно! Почитай что выгнали… Я ведь участвовал почти во всех операциях, проводимых майором Кравцовым, ни один разведывательный рейд не обходится без меня… А тут: „Мишка, без тебя никак“, а как до серьезных разговоров доходят, так иди погуляй. Ладно, – как-то быстро смирился подросток, – с друзьями повидаюсь. А то вроде рядом, а неделями не видимся. Хотя с этой задачей справится только наш отряд. Но нас трое, и этого явно недостаточно… Надо об этом поговорить с майором Кравцовым».
Утром Мишка, отыскав Кольку Спирина и Родьку Смирнова, своих одноклассников, предложил им прогуляться к речке. Когда-то ребята ходили в обычную школу, а теперь мальчишки, ни в чем не уступая взрослым, трудились на заготовке дров, чистили дорожки от снега, кормили и ухаживали за приведенными в Стекольный коровами… И хотя друзьям не терпелось проверить перевернутые деревянные нехитрые приспособления для ловли щуки, Мишка их задержал.
– Есть дело, – обратился он к друзьям, снизив голос до шепота. – Вы еще не передумали бороться с фашистами? – уточнил он, строго глядя на присмиревших товарищей.
– Нет, конечно! – тут же откликнулся Родька.
– Только дай оружие в руки – и как пойдем фашистов косить, – поддержал друга Колька.
– Косить никого не надо, это дело майора Кравцова и его подчиненных, а у нас дело будет опаснее… – Сделав многозначительную паузу, Мишка продолжил: – Надо пронести в райцентр листки с информацией об успехах Красной армии на фронтах и расклеить их по стенам зданий.
– А-а! Листки… Бумажками с немцами воевать… – разочарованно протянул Колька. – А я-то думал, мы по-настоящему фашистов бить будем…
– Это и есть настоящее дело, – возразил Мишка. – Рассказать правду о победах наших. Немцы что твердят? Москва пала… Красная армия бежит… А мы им нате – скушайте! Москва как стояла, так и стоит, а Красная армия гонит фашистов с нашей земли!
– Точно! – согласно кивнул Родька. – Когда идти?
– Скоро. Но нас трое, а этого количества на два района мало. Надо бы еще ребят подобрать…
– А оружие нам дадут? – не утерпел с вопросом Колька.
– Чего не знаю, того не знаю, – боднул головой Мишка. – Но я так понимаю: если для дела надо будет, то и оружие, и патронов вдосталь выделят.
– Неплохо бы к этому делу девчонок пристроить, – предложил Родька. – На них никто не обратит внимания, а некоторые, например Ирка Дронова, так та вообще в этом райцентре жила долго, пока ее отца не перевели в наш районный отдел милиции.
– Во-во!.. И Таньку из восьмого класса… Ничего, что она дылда и мальчишек лупила чем ни попадя, зато фашистов не побоится, – поддержал друга Колька. – Вообще-то подобрать можно…
– Только осторожно, – предупредил Мишка. – Особенно с девчонками. Ну что? – оглядел он своих друзей повеселевшим взглядом. – Теперь можно и на речку. Где там ваши кружки?
– Здесь недалеко, – улыбнувшись, откликнулся Родька и, показав рукой направление, первым побежал к реке по протоптанной в снегу дорожке.
Как всегда, разведчики проводили Мишку до избушки на лесной вырубке и остались ждать его возвращения, а их юный товарищ, по ему одному известным приметам, направился в сторону райцентра.
Он уже не раз ходил в город, наметил ориентиры и по ним теперь уверенно продвигался.
Райцентр встретил Мишку недружелюбно, или ему так показалось из-за того, что на площади перед комендатурой, которая располагалась в бывшем здании райисполкома, стояла виселица, под перекладиной которой раскачивалось тело жертвы.
Мальчишка обошел площадь дворами пустующих домов и вскоре оказался на улице Карла Маркса, рядом с домом номер одиннадцать. Здесь проживали Мишкины знакомые – тетя Фрося и ее сестра тетя Аня – мама погибшего в первые дни вой ны друга Лёшки. Женщины не раз помогали Мишке в его непростых делах связного и разведчика партизанского отряда. Особенно тетя Фрося, работавшая поваром в немецкой солдатской столовой.
Неожиданному гостю женщины были рады.
– Мишаня, как ты? – тормошила его тетя Фрося. – Как встретил Новый год?
– Да отпусти ты его! – вступилась за несколько растерявшегося от столь бурного приема мальчишку тетя Аня. – Дай раздеться человеку…
– Я помогу ему рассупониться, а ты ставь на стол все, что есть, праздновать будем, – распорядилась тетя Фрося. – Ты надолго?
Мишка замотал головой.
– До вечера. Как стемнеет, уйду.
– Опять дела?
– Да, тетя Фрося. Мне бы повидаться с Эльвирой Рудольфовной…
– С учительницей… Даже не знаю, как тебе помочь, – неожиданно посерьезнела тетя Фрося. – Она теперь работает не в городской управе, а в немецкой комендатуре. И из нашего дома съехала, с тех пор я ее больше не видела. Живет недалеко от комендатуры в бывшем исполкомовском доме. В него просто не вой дешь, так как там квартируют немецкие офицеры, и питается она теперь с ними, в офицерской столовой.
– Что же делать? Мне с ней обязательно надо повидаться, причем сегодня.
– Погоди, есть возможность свидеться, – всплеснула руками тетя Фрося. – Только вечером. Ей белье стирает женщина с Берёзовской. Я ее знаю. Вот чайку попьем и сходим к ней. А ты иди в комнату, а то Анна уже дырки у меня во лбу просверлила своими гляделками, – рассмеялась тетя Фрося.
Прачка с Берёзовской оказалась молодой женщиной лет тридцати, и звали ее Настей. Даже не став выяснять, для чего это нужно, она свернула и обвязала бечевкой выстиранное и выглаженное белье, предупредив, что Эльвира Рудольфовна приболела и сегодня дома. А охрану на входе в здание можно не бояться.
– Проходи смело… Ее квартира на втором этаже слева по коридору, номер двадцать три. Скажешь – от меня, – напутствовала женщина.
И правда, в подъезде дома, развалившись на стуле, сидел немецкий солдат. Остановив незнакомого мальчишку, спросил:
– Wohin? Zu wem gehst du?[1]
– Ich gehe mit der Wäsche zu Elvira Rudolfowna[2], – бойко ответил Мишка и потопал по лестнице на второй этаж.
Охранник лишь озадаченно покачал головой, заслышав родную речь.
Вот и дверь, на которой поблескивает табличка с номером «23», Михаил постучал. Через несколько минут послышались шаги и женский голос спросил:
– Вам кого?
– Эльвиру Рудольфовну…
– Кто ее спрашивает?
– Скажите, Михаил Давыдов, ее бывший ученик.
– Жди, – недовольно буркнули за дверью, после чего очень скоро она распахнулась и в освещенном прямоугольнике дверного проема появилась учительница. Она была одета по-домашнему: в цветастом байковом халате и тапочках. Горло замотано махровым полотенцем.
– О! Миша! Не ожидала увидеть тебя здесь. Проходи, – пригласила Эльвира Рудольфовна. – Я немного приболела, но это мелочи… Ты-то как?
– Я к вам по делу, – прямо с порога выдал подросток и, увидев незнакомую полную женщину в белоснежном переднике, как у школьниц, поправился: – Вот, белье принес. Тетя Настя передала.
– Да-да… конечно. Проходи в комнату, присаживайся, – показала Эльвира Рудольфовна на стул и, обращаясь к женщине в переднике, попросила: – Любовь Михайловна, вы нам чайку организуйте, и можете быть свободны.
Окинув мальчишку недобрым взглядом, женщина удалилась, но очень скоро принесла поднос, на котором дымились парком две чашки и стояло блюдечко с баранками.
– Завтра в восемь? – скорее утверждая, чем спрашивая, буркнула Любовь Михайловна и вышла из комнаты.
Как только хлопнула входная дверь, Мишка, снизив голос, требовательно попросил:
– Расскажите, что с вами произошло за последнее время.
– Собственно, и рассказывать нечего. Перевели меня из городской управы в комендатуру помощником секретаря коменданта. Перекладываю бумажки… Но в бумажках немало интересного. Так, неделю тому назад в соседнем районе объявился партизанский отряд или группа советских диверсантов. Пустили под откос поезд с автомобильной техникой, а десять дней назад уже в нашем районе взорвали на железной дороге состав с лесом. Потому сменили комендантов. К нам прислали майора фон Зельца. Карл Зельц из поволжских немцев, барон, хорошо знает русский язык. Что касается нашего нападения на склад со взрывчаткой… то немцы связывают это с появлением партизан. Как и похищение автомобиля службы пропаганды. Майор фон Зельц потребовал два автомобиля с пеленгаторами, а это уже опасно. Насколько мне известно, у партизан есть рация, и они уже несколько раз выходили в эфир, в том числе с территории нашего района.
– Ясно. Какие у вас взаимоотношения с комендантом? – совсем по-взрослому поинтересовался Михаил.
– Хорошие. Я ведь тоже из поволжских немцев. Нашлись общие знакомые…
– Очень хорошо, – в раздумье произнес Мишка. – Всё, что вы передали, я доложу майору Кравцову. Теперь о задаче, которую поставили передо мной. Вот, читайте. – Он положил лист сложенной вчетверо бумаги на стол. И, когда Эльвира Рудольфовна ознакомилась с текстом, продолжил: – Все это очень важно. Потому необходимо размножить и расклеить по городу. А для этого нужна бумага… много бумаги! И, если получится, ротатор или, в крайнем случае, печатная машинка.