Виктор Карпенко – Партизанское детство Мишки (страница 4)

– Прочитайте, – протянул Мишка свернутый листок бумаги. И, видя, как загорелся взгляд у Семёна после того, как тот ознакомился с текстом, спросил: – Что вы по этому поводу думаете?

– Это же здо́рово! Немцы твердят…

– Я знаю, о чем они твердят, – перебил мальчишка Семёна. – Дело в том, что об этом должны знать жители города и района, и не только нашего… Короче, нам нужно листовку размножить.

Семён задумался.

– Тебя кто прислал? Понятно, что Эльвира… а еще кто?

– Нас много… Меня отправил к вам майор Кравцов.

– Ясно. Есть ротатор. Чтобы печатная машина не досталась фашистам, когда типографию громили, ротатор я припрятал и шрифты к нему тоже. Закопал здесь, в сенях. Вот только как вывезти?

– Насчет этого не тревожьтесь. Найдем способ.

– Да, вот еще что: у вас есть кому текст набирать? Нет? А как же вы будете множить? – Видя озабоченный вид парня, Семён предложил: – Ты поговори с майором – я готов и набирать текст, и печатать. Краску найду. Ее еще немало в сараюшке, что у типографии стоит, осталось. Вот только с бумагой не помогу. Ее всю сожгли, когда немцы входили в город, да и печатную машину разобрали и по частям раскидали, не собрать.

– На первое время бумага у нас есть, – уверенно произнес Мишка. – А с работниками типографии что сталось?

– Никого в городе нет: кто выехал накануне прихода немцев в город, кто в деревни к родственникам подался. Там прожить легче…

– Что же, нам пора.

Остановив мальчишку уже в дверях, Семён, имея в виду учительницу, спросил:

– Как она там?

– Хорошо. Работает в немецкой комендатуре. Да-да, не удивляйтесь! Так нужно.

Порой и слово бьет

Радист поставлял информацию, Семён множил, а Мишкин отряд делал самую опасную работу: доставлял листовки с информацией на фронтах в города и деревни двух соседних районов. Особенно много работы легло на хрупкие девчоночьи плечи. Они под видом попрошаек обходили деревни и сёла районов, неся правду людям и надежду на скорую победу над врагом.

Фашисты и полицаи с ног сбились, выясняя, откуда на заборах и зданиях появлялись листовки. Но так долго продолжаться не могло. Это понимал и майор Кравцов, потому однажды приказал ребятам:

– С этого дня со Стекольного ни ногой! Это касается всех, и тебя, Михаил, тоже. Поясню: наш человек, работающий в немецкой комендатуре, выяснил, что фашистам известно, кто распространяет листовки по районам. Полиция получила приказ хватать и доставлять в комендатуру неизвестных им подростков от десяти лет и старше…

– А как быть с листовками? Их кто-то же должен доставлять? – выкрикнула с места Ирка Дронова – бойкая, задиристая двенадцатилетняя девчонка.

– Найдем кому поручить это дело, – отмахнулся от вопроса майор Кравцов.

– Но ведь лучше меня никто города не знает, – не сдавалась Ирка.

– И тебя, поди, тоже знают. У тебя отец где работал? О! В милиции. Думаешь, у него врагов не было? Были. Подонков везде хватает. Отец на фронте, его не достать. А дочь его – вот она! Чем не кандидатура на роль партизанки? То-то и оно! Сидеть всем в Стекольном!

– А как быть с Родькой и Стешей Масловой? Они-то еще не вернулись… – озадаченно произнес Мишка.

– Как не вернулись? Мне доложили, что все на месте, – удивленно вскинул бровь майор. – А когда должны вернуться в Стекольный?

– Сегодня ближе к вечеру…

– Ясно. Ждем.

Но ни вечером, ни на следующий день ребята не вернулись. Надо было идти в деревню Старицу или в соседнее с ней большое село Родню. Вызвался Мишка, но его Кравцов не пустил. Ушли по маршруту движения ребят сержант Никонов и Степан Егорович, из соколовчан, хорошо знавший те места.

Через день они вернулись с тревожными новостями: Родьку схватили в Старице местные полицаи и увезли в санях в райцентр, а Стеша исчезла. Только еще через сутки девочка объявилась: испуганная, голодная, с примороженными кончиком носа и щеками. Рассказала следующее:

– Мы разделились – деревенька небольшая, но вытянутая. Родька шел по одной стороне улицы, я – по другой. Как назло, в одном из домов пьянствовали полицаи, приехавшие из Родни. Они-то и схватили его. Видимо, Родьке от них досталось: лицо было разбито, но шел он сам. Я в соседнем дворе дождалась, когда полицаи покинут Старицу, и пошла в Стекольный, но заплутала…

– Двое суток… Где спала-то? – с пониманием поинтересовался майор Кравцов.

– В снегу. Зарылась в сугроб…

– Поди, натерпелась страху? Ну ничего, Родьку мы вытащим, а тебе спасибо! Иди отдыхай.

Когда девочка вышла из избы, майор спросил у разведчиков:

– Что делать будем?

– Ясное дело: выручать мальчишку.

– Как?

– Родька из моего отряда, мне и надо идти, – вызвался Мишка.

– Погоди ты, – отмахнулся от подростка майор Кравцов. – Куда идти? Откуда были полицаи, ты знаешь? Где держат Родиона? Что он им сказал? Вдруг раскрыл место дислокации? А то не его надо будет спасать, а всех жителей Стекольного…

– Родька не выдаст! – вспылил Мишка.

– Э-э, брат. Ты не знаешь, как фашисты могут бить… Ты поспрашивай солдат, сидевших в лагере для военнопленных, они поделятся, – в раздумье произнес Кравцов. – Но в одном ты прав: тебе, Михаил, надо идти в райцентр и встречаться с Эльвирой Рудольфовной. С тобой пойдут сержант Никонов и все его разведчики, а мы на всякий случай поищем новое место для зимовки отряда и жителей.

Вот и пошивочная мастерская. Мишка смело вошел в двери. Наудачу, никого из заказчиков в зале не было, только за ножными швейными машинками склонились женщины-работницы. Их, как и предупреждала учительница, было две. Вот одна из них повернула голову.

– Чего тебе, мальчик? – спросила она простуженным голосом.

– Я Михаил Давыдов, и мне срочно нужно повидать Эльвиру Рудольфовну.

Женщина кивнула.

– Сегодня после двенадцати я увижу ее и передам. Где тебя искать? – поинтересовалась портниха.

– Она знает, – уже выходя из мастерской, бросил через плечо парнишка.

«Теперь можно и к тете Фросе. Как они там поживают?»

Мишка заторопился на улицу Карла Маркса.

К счастью, обе женщины были дома и, как всегда, радушно и гостеприимно встретили нежданного гостя. Очень скоро закипела в чайнике вода, а на кухонном столе появилась тарелочка с медом.

– Откуда? – удивился Мишка. – Война ведь!

Но тетя Аня пояснила:

– Это брат моего покойного мужа передал подарок к Новому году. Он в селе Родня в полиции служит. Принудили… Отказался – расстреляли бы.

Услышав слово «Родня», Мишка насторожился.

– А как его зовут? – как бы между прочим спросил он.

– Да как и тебя – Михаилом. Михаил Петрович Сурков.

– Мед-то отобрал у кого-нибудь? Добрый…

– Что ты! – всплеснула руками тетя Аня. – У него еще до вой ны пасека была. Так что ешь, не сомневайся…

– А как его найти?

– Дался тебе этот пьяница! – вклинилась в разговор тетя Фрося. – Видела его. Нос – во, – показала она кулак, – и красный, как свекла.

– Да будет тебе на человека наговаривать! – заступилась за родственника тетя Аня. – Хороший он мужик… правильный.

– Был бы хороший, в полицаи не пошел!

– Так как его найти? – повторил вопрос Мишка. – В село идти?

– Зачем?.. Он здесь, в райцентре, у Соньки Крюковой. Как жена его умерла, так он вот уже, почитай, два года пороги у бабы обивает. А она ни в какую…

– Так как мне его найти? – в очередной раз повторил свой вопрос Мишка.