Виктор Каннинг – Долгое ожидание. Письма Скорпиона (страница 54)

Донесшиеся снаружи звуки шагов прервали мои мысли. Звякнули железки, и кто-то тихо выругался. Открылась и закрылась входная дверь, шаги стали приближаться к комнате. Вот дверь распахнулась, и я увидел Ленни Серво. Вода струйками стекала с его шляпы. Лицо Ленни было все еще опухшим, губы покрывала короста. За спиной у него стояли Эдди Пэкмен с револьвером и Прыщ. Ленни держал руки в карманах и некоторое время в упор смотрел на меня. Потом он бросил шляпу на стол и скинул плащ.

Я знал, что сейчас начнется, и единственное, что смог сделать — это плюнуть ему в лицо. И тут же его кулак отбросил мою голову назад, чуть не сломав шейные позвонки.

— Ты, вонючий ублюдок, — прошипел он и снова ударил меня.

Потом он уже ничего не говорил, а только бил, бил и бил, пока не расшиб в кровь костяшки пальцев. Напоследок он ударил носком ботинка мне по голени и заржал, когда меня стошнило.

— Надо было надеть перчатки, Ленни, — заметил Пэкмен, — посмотри на свои руки.

Ленни не ответил. Он смотрел на меня стиснув зубы, дыхание со свистом вырывалось из его груди.

— Где она, мать твою…

— Кто? — едва прошевелил я разбитым ртом.

— Вера! Ты… тебе лучше начать говорить.

Я сказал ему несколько слов, и это было не «спокойной ночи, сэр».

— Он не будет говорить, — сказал Эдди. — Я знаю таких парней.

Ленни, казалось, расслабился. Он потер разбитые костяшки, подошел к столу и присел на уголок — одна нога болталась в воздухе.

— Да, я никак не предполагал, что он такой крутой.

— У него же медали за это, — сказал Эдди.

Я поднял голову и смотрел на них. Отблески потерянного прошлого опять бросили меня в дрожь.

Глаза Ленни почернели от ненависти. Он так сильно ненавидел меня, что еле выдавливал из себя слова сквозь стиснутые зубы.

— Помнишь, что я сказал тебе пять лет назад? Я велел тебе убираться из города и бежать сломя голову, никогда не останавливаясь. Я же объяснил тебе однажды, что разрешу Эдди разрезать тебя на маленькие кусочки, если ты вернешься. Но ты все-таки вернулся.

Тогда ты был напуган, Макбрайд. Ты чертовски хорошо знал, что я не шучу. Но ты слишком быстро забыл мои слова. Или ты думаешь, я все-таки шутил? Теперь ты сам убедишься, что я знал, о чем говорю. У Эдди извращенный вкус. Он любит резать живое тело своим ножом и смотреть, как капает кровь. Вот почему я держу его у себя. Люди знают, какой он, и теряют желание спорить со мной. Теперь, надеюсь, ты понимаешь, какую глупость совершил, вернувшись сюда.

Эдди ухмыльнулся, бросил револьвер на стол и полез в карман. Казалось, он ничего не вытащил, но вот он нажал на кнопку, и из кулака выпрыгнуло блестящее, любовно наточенное лезвие ножа.

Я сострил — похоже, в последний раз:

— Я вас поздравляю. Три раза вы пытались разделаться со мной. Может, сейчас, со связанным, вы и справитесь.

Они переглянулись. Эдди пожал плечами. Ленни тихо выругался и закурил сигарету. Разбитые костяшки все еще кровоточили.

— Приступай, Эдди.

Тот шагнул ко мне и порезал мое правое ухо. Потом левое — так просто, как будто точил карандаш.

Прыща стошнило, а Ленни захохотал, закинув голову.

— Теперь мы немножко повеселимся, — сказал Эдди и стал расстегивать мой ремень.

Все услышали, как снаружи затормозила машина. Хлопнула дверь, и вскоре в комнату вошел тощий верзила с кобурой поверх плаща. Он посмотрел на Прыща, которого все еще мутило, потом на меня. Увиденное ничуть не взволновало его.

— У меня там дама, — сказал он.

— Где она была? — спросил Ленни.

— Пыталась остановить машину на трассе в восьми милях отсюда. А раньше, наверное, пряталась в городе.

— Тащи ее сюда. — Он ткнул пальцем в малолетку. — Пойдешь поможешь ему.

Они забыли обо мне. Даже кровожадный Эдди. Они ожидали новую жертву.

Опять хлопнула дверь, появился верзила, ведя женщину в разорванном сером плаще. Он толкнул ее, и она плюхнулась на стул.

Ленни нашел Трой Авалард.

Теперь она была не очень красивой. Ее мокрые спутанные волосы прилипли к лицу. На щеке красовались две длинные царапины, а верхняя губа была какого-то отвратительного отечно-синего цвета. В глазах застыл дикий животный ужас, но Серво она увидела и узнала.

Он ударил ее ребром ладони в челюсть и сшиб со стула.

— Какая встреча! Я очень, очень рад. — Он захохотал и опять усадил ее на стул. — Теперь мы почти все в сборе. Жаль, не хватает Харлан, вот бы мы повеселились на славу.

— Ленни…

— Заткнись, ты, паршивая маленькая сучка. Не думаешь ли ты, что я позволил бы тебе сбежать? Ты хотела поживиться за мой счет, а потом выскользнуть из моих пальцев? На это можно было надеяться, когда Харлан была жива. Но не теперь.

Он опять ударил ее. На сей раз в зубы. Она повалилась назад вместе со стулом и осталась лежать на полу, прикрыв лицо руками. Она начала кричать. Он нагнулся, отвел ее руки и ударил еще и еще.

— Ленни! Не надо… о, мамочка… не надо!

Она не могла защититься от его ударов. Она вертелась на спине, визжала и всхлипывала, потом перевернулась на живот и на четвереньках поползла к стене. Ленни нанес ей страшный удар. Она повалилась и покатилась по полу, платье задралось почти до пояса. Ее окровавленные руки ухватились за ножки моего стула, и из последних сил она подтянула к нему свое избитое тело, очевидно, надеясь обрести защиту у моих ног. Сначала с ее разбитых губ срывались проклятия, потом они сменились судорожными рыданиями, которые сотрясали все ее тело.

Ленни улыбался. Он был доволен. Он подошел к столу, взял револьвер и проверил, заряжен ли он. Его глаза встретились с моими, и его улыбка превратилась в звериный оскал.

— Ты умрешь в приятной компании, Джони. Ты знаешь, почему она умрет с тобой?

Ленни понял по моему лицу, что я знаю, но мне хотелось, чтобы он сам сказал мне об этом.

— У тебя варят мозги, приятель. Конечно, она знала Харлан. Когда-то они выступали в одном шоу. Она знала, за что Харлан мотала срок, и вообразила, что здесь те же правила игры, что и на востоке. Она решила пощипать меня. — Он зло посмотрел на нее. — Я верну свои денежки, милочка.

Он шагнул вперед и приставил ствол револьвера к ее голове. Палец напрягся на спусковом крючке.

Я быстро сказал:

— Все ее деньги, полученные от тебя, перейдут по наследству ее родственникам, Серво. Тебе их не достать. Они в банке, и какая-нибудь ее тетушка получит их. Твои сорок пять тысяч.

Четыре пары глаз разом уставились на меня. Стало так тихо, что я услышал, как бурчит у Прыща в животе. Кровь хлынула к лицу Ленни, на шее, прямо над воротником рубашки, запульсировала вена.

Эдди пощелкал ножом:

— Черт с ними. Ей-то они тоже не достанутся.

— Нет, — рявкнул Ленни. — Я же сказал, что у парня башка варит. Эта шлюха так испугалась за свою жизнь, что, скорее всего, не успела снять деньги со счета.

Он взглянул на Пэкмена.

— Эдди! Ты знаешь, где в квартире лежат чековые книжки. Привези их.

— Как я поведу машину с такой рукой?

— Лобин поедет с тобой.

Верзила что-то буркнул.

Прыщ сказал, что он бы тоже съездил. Ему не мешает проветриться, он плохо себя чувствует.

— Хорошо, катите всей кучей. Вон! Через полчаса чтобы были здесь.

Значит, мы находились не слишком далеко от города. Полчаса — пятнадцать минут туда и пятнадцать обратно. Мы были где-то на окраине.

Трое покинули комнату. Машина взревела, резко взяла с места, и через несколько секунд ее уже не было слышно.

Ленни посмотрел сначала на меня, затем на окровавленную кучу мяса у моих ног и вышел. Было слышно, как он возится с входной дверью.

В моем распоряжении имелось в лучшем случае десять секунд. Не больше. Десять паршивых секунд, от которых зависела моя жизнь. Я пнул Трой. Я пнул ей ботинком в ребра, и она застонала. Я пнул ее опять, оттолкнув от стула. Носком ботинка я поддел подбородок и приподнял ее голову вверх.

— Ты способна выслушать меня? Ты понимаешь, что я говорю? Черт! Дай мне как-нибудь знать!