Виктор Каннинг – Долгое ожидание. Письма Скорпиона (страница 56)

— Я не знал. Это только что пришло мне в голову.

Но теперь я знаю, кто умрет до наступления сегодняшнего утра.

На том конце воцарилась тишина, поэтому я повесил трубку.

Теперь у меня были ответы на все вопросы. Кроме одного, самого главного. Но я нашел и его. И знаете как? В углу за столиком спала мертвецки пьяная блондинка. Крашеная блондинка с выбеленными, как у Кэрол, волосами. Это и натолкнуло меня на очень интересную мысль. Так бывает при складывании картинок из фрагментов: последний поворот, и все становится на свои места. У меня теперь имелись ответы абсолютно на все вопросы. Дело оставалось за малым: наказать виновных.

Около четырех я подъехал к дому. Я подошел к воротам и нажал на кнопку звонка. На этот раз на привратнике были не бриджи для верховой езды, а махровый халат, и он был зол, как тысяча чертей. Он открыл ворота, с полминуты изучающе рассматривал меня, потом потянулся к телефону.

Я ударил его рукояткой револьвера, оттащил в сторожку у ворот, уложил на кровать и заботливо укрыл одеялом до подбородка. В конце концов, он здесь только работал.

Потом я зашагал по вымощенной камнем дорожке к дому. В кабинете горел свет. Я нажал на кнопку звонка. Он открыл сам, но никак не ожидал увидеть меня. Он ждал кого-то другого, я догадался об этом по выражению, на долю секунды появившемуся у него на лице.

— Здравствуйте, мистер Гардинер. — Переступив порог, я резко захлопнул ногой дверь. — Я не слишком поздно?

Хэвис Гардинер облизал губы и коротко кивнул, приглашая пройти. Когда мы вошли в кабинет, я закрыл пинком и эту дверь. Он сел, а я остался стоять, прислонившись к косяку. Мне, наверное, больше никогда не захочется сидеть, тем более на стуле.

— Все мертвы, Гардинер. Все, кроме тебя.

У него дернулась голова, как будто я потянул за веревочку. Пальцы впились в подлокотники кресла.

— Ты? — Его голос зазвенел как натянутая струна.

Я кивнул:

— Я.

Кровь отхлынула от его лица, он, словно обессилев, прислонился к спинке кресла. Теперь одежда висела на нем мешком, словно кто-то проколол резиновую куклу и из нее выходил воздух.

Гардинер отвернулся и смотрел в окно, в ночь:

— Ты не сможешь это доказать, Макбрайд.

Жаль, что он не видел моей улыбки.

— Это за меня сделает Линдс. Ему помогут те полицейские, которые работают не за твои деньги, а за совесть. Их немного, и им предстоит большая работа. Но они сделают ее, и тогда каждый узнает, кто истинный виновник смерти Минноу. Пару часов назад я сам думал, что это Серво, но когда я увидел озверевшее лицо этого садиста, избивавшего беспомощную женщину, я понял, что это не он. Человек, который держит весь город в руках, не может позволить себе заниматься таким грязным делом, он не должен быть замешан ни в чем подобном.

Когда-то Ленни диктовал тебе свою волю. Они с Харлан подцепили тебя и заставили взять пятьсот тысяч баксов из банка. Серво быстро вернул кредит, так что этот временный заем не выплыл наружу. Жаль только, что Ленни забыл, что у тебя тоже варят мозги. Ты знал, каким способом он заработал деньги, и это тебе понравилось. Ты действовал чрезвычайно осторожно и в конечном счете взнуздал этого золотого иноходца. Черт меня побери, держу пари, Ленни даже не возражал. Он имел все, что ему было нужно, и легко согласился с тем, что режиссер получше, чем он, будет ставить спектакль. Серво все-таки исполнитель, а не организатор. Отличный исполнитель, и кто-то управлял каждым его движением. Харлан вам мешала. Что случилось, Гардинер? Она захотела кусок пожирнее? Если так, то ясно как Божий день, что тем самым она подписала свой смертный приговор. Любой, кто пытается шантажировать, имея при этом компрометирующие документы, должен исчезнуть. Она знала ваши правила и застраховала свою жизнь — послала письмо Минноу. Прокурор быстро шел по вашему следу. Ты знал, что он свяжет Харлан с Серво, а там недалеко и до тебя. Боб Минноу попался в расставленную ловушку. Я могу поклясться, что ты — или кто-то по твоему указанию — намекнул прокурору, что операции Серво финансируются на деньги банка, и эти временные ссуды нигде не проходят по документам. Черт возьми, это выглядело вполне логично, — тем более если бы в банковских книгах была найдена ошибка.

Гардинер повернул голову и посмотрел на меня. За время нашего разговора он как-то осунулся, у него резко обозначились скулы, нос заострился.

— Вы приказали Джони поработать с документацией, к которой он не имел отношения по роду службы. Его девушка прикрыла вас, потому что Серво каким-то образом охмурил ее. Отличный мотив для убийства — месть. Публика любит такие сюжеты, не так ли? Линдс тоже клюнул на это. Все выглядело настолько правдоподобно, что и парни из ФБР попались на вашу удочку.

— Твои отпечатки… — прохрипел он.

— Оказались на револьвере, — закончил я за него. — Револьвер, из которого был убит Минноу, краденый. Ты подложил его под стол Джони, а когда на нем появились его отпечатки, поменял оружие. Отлично сработано. Четко и аккуратно. Минноу делал запрос в Нью-Йорк, чтобы проверить свои подозрения. Когда пришел ответ, Такер вызвал его в офис. Он знал, что письмо Харлан окажется при нем. Кто застрелил прокурора, Гардинер? Нет, не ты. Я думаю — Такер. Ты все придумал, а Такер исполнил. Ты не знал только одного — что Минноу успел сделать фотокопию письма Харлан. Харлан могла многое рассказать о вас, тем более что у нее были некоторые доказательства, но после убийства Минноу она автоматически становилась соучастницей преступления и, закладывая вас, садилась на скамью подсудимых сама. Пат, как говорят шахматисты. Вы пошли на компромисс: она выходит из дела, молчит, а вы сохраняете ей жизнь.

Я вынул из кармана помятую пачку и закурил. Дым был приятен на вкус, и я надолго задержал его в легких. Я посмотрел, как он устремился к потолку, потом перевел взгляд на Гардинера. Он встал, прошел нетвердой походкой к встроенному в стену бару и плеснул себе виски.

— Примерно в это время на сцене появилась Трой. Она узнала Харлан и решила рискнуть, думая, что ей повезет больше, нежели ее подружке. Она не только хотела денег, она хотела получить информацию, которую потом могла бы дорого продать. Если бы Ленни был поумнее, он бы нагрузил ее деньгами и выгнал. Тогда сейчас он был бы жив.

Гардинер все еще стоял у бара, и я улыбнулся ему в спину.

— Ты ведь не знаешь, что именно Трой убила его.

Его рука задрожала, стакан выскользнул, упал на ковер и покатился. Я подождал, пока он нальет себе другой.

— Ты все продумал и все предусмотрел. Джони был тюфяком. Два человека именно так мне и сказали. Да я и сам убедился в этом, когда некоторые пытались обращаться со мной, как с тютей. Конечно, он был слабым, безвольным, трусливым. Даже ублюдочный Эдди Пэкмен смог так сильно его напугать, что когда Джони вернулся, он хотел взять его голыми руками. Как же это увязывается с тем, что Джони воевал и вернулся домой со многими медалями, которые никогда бы не получил рохля и вахлак? Очевидно, он растратил все свое мужество там, его психика не выдержала огромного перенапряжения и надломилась. Несложно нагнать страх на человека, лишенного воли, особенно если женщина, которую он любит, вдруг оказывается гадиной.

Гардинер опять зыркнул на меня, и я убедился, что прав.

— Через пять лет я вернулся. Меня узнали и доложили тебе. Ты пытался уговорить Серво не мешкая убить меня. Серво тянул, он хотел посмотреть, что я намерен делать. Но ты не хотел ждать. Ты раздобыл винтовку, проследил за мной, когда я пошел в библиотеку, забрался на крышу и выстрелил, когда я курил на лестнице. Я должен был догадаться раньше. На крыше остались вмятины в керамзите от локтей и колен, и я искал человека невысокого роста, почти такого, как Эдди Пэкмен. Мне же следовало искать человека, который так мало смыслит в стрельбе, что не знает, как держать винтовку, и который промахнулся в такую большую мишень с такого детского расстояния.

Он оставался неподвижен, только чуть заметно подрагивали ноздри, и пристально глядел в черный провал ночи за окном. Я усмехнулся, видя, какой эффект производят на него мои слова. Его рука, держащая стакан, была белее мела.

— Потом ты пытался разделаться со мной у «Корабля». В тот день я заходил в парикмахерскую к Луцу-Туцу, который, наверное, подумал, что я собираюсь на свидание со своей девушкой… Верой Вест. Ты, должно быть, пришел сразу после меня, и он рассказал об этом. Старик был горазд поболтать. Я не проверял, следил ли кто за мной, поэтому было очень легко вести меня. А может быть, кто-то позвонил тебе из бара, не знаю.

Я замолчал и внимательно посмотрел на Гардинера. Раньше он стоял, как будто проглотил лом. Теперь он, казалось, расслабился, даже вертел стаканчик в руке. Я обругал про себя этого ублюдка. Я ничего не понимал. Я хотел увидеть, как его внутренности выворачиваются наизнанку от страха, как стекленеют от ужаса его глаза, как извивается и ползает на брюхе его гаденькая душонка. Но ничего этого не заметил. Он по-прежнему пристально вглядывался в ночь и даже, по-моему, улыбался.

— Ты думал, что в машине рядом со мной Вера, которая могла бы выдать тебя. И в ту ночь ты стрелял не в меня — именно ее ты хотел прикончить. Гардинер, лучше бы ты оставил пистолеты профессионалам. Это их работа. Ты занервничал и стал пороть горячку. Ты послал Эдди и Ленни в дом проститутки, чтобы выяснить, что я делал в «Корабле». Ты, наверное, думал, что через нее я поддерживаю контакт с Верой. Ты ошибся, приятель. Эта женщина не имела никакого отношения к нашим делам. Она просто показала мне, как может любить настоящая женщина, — после того как я врезал тем двум ублюдкам.