Виктор Каган – Музы Припарнасья (страница 5)

Он мне очень-очень нужен. Надо что-то предпринять.

Семён Кирсанов

О душе пора – не о хлебе. Забываем о самом главном. Не хочу журавля в небе, а синицу в руках – подавно. Я хочу своего мишку, что валяется где-то без лапы. Напишу я о нём книжку, получу за неё – и в Анапу.

Игорь Кобзев

Нет, не тот настоящий мужчина, кто в хмельном и дурном кураже, потрясаючи местом причинным, прётся в дверь, где написано «Ж». Видишь, мишку враги уронили, покусившись на родину-мать? Коль мужчина ты, должен быть в силе, всех обиженных мишек спасать, пришивать им и руки, и ноги, возвращать, как положено, в строй. Мишки ждут твоей верной подмоги. Ты ж мужчина, спаситель, герой! Чем в подъезде, того, целоваться и дуреть от заморских идей, должен ты на спасенье бросаться всех упавших на пол медведéй. Хоть по отчеству ты не Никитич, будь Добрыней и Муромцем будь, чтоб враги, а их тысячи тысяч, нас с пути не сумели свернуть.

Александр Кушнер

Свалился мишка. Боже мой! Несчастье кто предугадает? Я не могу идти домой, где он без лапы так страдает. В слезах я мокну под дождём, со мной рыдает вместе осень. Любовь, как чемодан – что в нём? И ручки нет, и жалко бросить. Какое счастье так любить, чтобы от горя задыхаться, с ума по лесенке сходить к Неве и там навек остаться. Какая мука жить без мук, какая благодать несчастье, когда страдает милый друг и ты страдаешь с ним отчасти. Кто нам наврал, что рай земной ничуть не отличим от ада? Придти домой и, боже мой, поднять его – не плачь, не надо.

Василий Лебедев-Кумач

Жил он, жил себе, забот не зная, мягким плюшем согревал меня. и была ему, как мать родная, родина и вся моя родня. Но однажды он свалился на пол и лежал, как раненый солдат, с правою оторванною лапой, помутив от боли чистый взгляд. Вы бы знали, как боюсь я крови! Но друзей негоже предавать. И сурово я насупил брови