Виктор Иутин – Пепел державы (страница 25)
— Будет исполнено, великий государь, — молвил Богдашка и исчез.
Пир продолжался. Иоанн, выслушав очередную здравницу в свою честь, тяжело откинулся на спинку кресла и вновь изобразил на своем уставшем, изможденном лице великодушную улыбку победителя.
Глава 9
Полубенский как мог из Вольмара пытался управлять еще подвластными ему крепостями, всеми силами укрепляя их.
Здесь он узнавал о том, как московиты брали один город за другим. После Динабурга царь подступил к замку Лаудону и, несмотря на то что немногочисленный гарнизон его сдался добровольно, царь велел разграбить и разрушить замок. Уже через несколько дней войско подступило к Зессвегену. Командиром гарнизона там был Эрнест фон Миних, доблестный воин, закаленный в боях. Молвят, посланца, коего царь послал с предложением сдаться, Миних едва ли не собственноручно убил из пистолета. В его подчинении находились чуть больше двадцати воинов, но из окрестных деревень, разоренных татарскими отрядами Тимофея Трубецкого, сбежалось множество мирных жителей, обозленных на московитов. Видимо, Миних взял их под свое крыло и обещал защиту. Царь развернул войско, выставил пушки, обстрелял ими крепость, и вскоре первые перебежчики явились в лагерь московитов, докладывали о слабых местах в крепостной стене и о малочисленности защитников. Иоанн велел продолжать обстрел, и жители, испуганные русскими ядрами, сами открыли ворота, вопреки приказам Миниха.
Царь не простил им сопротивления. Миниха Иоанн велел казнить первым — говорят, его на части разорвали пущенные в разные стороны лошади. Его сподвижников посадили на кол, жителей же, что осмелились выступить против царя, нещадно вырезали. Мужчин, стариков и детей убивали на месте, женщин насиловали и затем резали. Оставив в очищенной от врагов крепости часть своего войска и несколько пушек, Иоанн двинулся дальше, разорив следом и уничтожив замки Шваненбург
Одновременно стало известно о наступлении на Вольмар полка герцога Магнуса[23].
В крепости и города, в коих еще стояли польские и немецкие гарнизоны, были подброшены послания Магнуса. Одно из таких уже было на столе Полубенского. Вот из-за этой грамоты, о которой успели узнать и местные жители, в Вендене с раннего утра началось восстание. Полубенский глазами скользил по строчкам:
На следующий день Полубенский узнал, что и в других городах и замках начались выступления местных жителей против поляков. Уставшее от войны ливонское население гнало прочь и немцев, и литовцев, и поляков, дабы переметнуться на сторону сильнейшего — Полубенский это хорошо понимал. Еще он понимал, что Ходкевич, наместник Ливонии, ни за что не сунется защищать эти замки и крепости, ибо не сможет противостоять тем силам, что стоят за русским царем. Но чем занят король Стефан? Почему сосредоточился на борьбе с не покорившимся ему Данцигом, когда во владения государства, что находится под его защитой, врывается войско московитов, горят деревни, города и замки, льется кровь?
Командир вольмарского гарнизона вновь появился перед князем, доложил, что Магнус приближается, число недовольных растет, не хватит ни продовольствия, ни пороха. По-лубенский пристально взглянул в бледное лицо командира гарнизона, заметил, что тот уже несколько дней не брился и, видимо, мало спал.
— Не применяйте оружия. Это приказ! — сипло проговорил Полубенский и отвел глаза. —
Город уже не принадлежал ему. Вооружившись чем попало, жители уже на всех улицах кричали имя короля Магнуса, своего спасителя. Перед тем как выйти и дать арестовать себя, Полубенский сказал командиру гарнизона:
— Сейчас я сам выйду к гарнизону и объявлю о том, что мы сложим оружие и отдаем себя на милость Магнуса. Ты же найди человека, который сумеет подбросить эту грамоту самому царю.
Полубенский протянул командиру грамоту Магнуса. Тот принял свиток и недоуменно поглядел на князя.
— Возможно, царь не знает о своеволии Магнуса. И, возможно, это внесет раздор в их войско. Ну же! Иди! — выпучив глаза, выкрикнул Полубенский. Командир тут же исчез, и князь, перекрестившись, отцепил от пояса саблю и вышел к толпившейся у замка черни…
Когда герцог Магнус понял, что воззвание его к жителям Ливонии принесло свои плоды и слишком многие захотели отойти под его защиту, он уже не мог остановиться. В занимаемых им городах и крепостях ратники переходили на его сторону, чем пополняли его войско, столь необходимое для будущей борьбы с царем. Местные жители также вооружались и шли воевать под его знаменами, и герцог впервые за долгое время будто ощутил за спиной крылья…
Ливонский герцог Магнус со своей молодой женой Марией Владимировной[24], племянницей царя, жил в бедности, ибо разоренная Ливонская земля не приносила дохода. В столь суровое и опасное время ему едва удавалось содержать свое небольшое войско. Когда-то он хотел могущества, хотел славы и власти. А вместо этого он видит ныне лишь скрытые усмешки на лицах своих подданных…
Магнус презирал все, что было связано с московским властителем. Даже Мария Владимировна, на коей Иоанн женил его, была ему противна, а после того как она не смогла несколько раз выносить ребенка, герцог и вовсе отдалился от нее. Все, что ему было нужно — власть и богатства, ради этого он и женился на "московской принцессе", но взамен не получил пока ничего…
Когда он узнал, что государь послал за ним вооруженных ратников, Магнус с супругой и всем своим скудным двором зайцем петлял от замка к замку, позорно прячась от государевых людей — страшился, что Иоанн прознал о каких-либо грехах герцога и велел его схватить. Об этом Магнус даже не хотел вспоминать — настолько ужасными были те дни. И все же долго бегать он не смог. Когда его наконец настигли, то строго, без должной учтивости посланники Иоанна доложили, что царь ждет его в Пскове. Его доставили туда, словно преступника, — об этих унижениях Магнус тоже стремился забыть…
В Пскове Богдан Вельский встретил Магнуса и, не произнеся ни слова, жестом приказал следовать за ним. Переходами, переполненными стражей, он провел герцога в палату, где в креслах восседали государь и царевич Иван, Позади них с большими саадаками изваяниями стояли рынды — Магнус узнал их — это были юные сыновья покойного Ивана Андреевича Шуйского, Андрей и Василий. Царь, заметно постаревший, недвижно сидел в черной ферязи, лицо его было каменным, и страшные глаза его намертво впились в лицо герцога.
Не выдержав взгляда Иоанна, герцог упал на колени и начал говорить, что ничем не умалил свою верность государю, что он по-прежнему его раб и готов содеять все, что ни прикажет государь. Погодя, Иоанн позволил ему целовать свою руку, к коей герцог тут же поспешил приникнуть, и молвил:
— Призвал я тебя сообщить, что собираюсь идти войной на своих врагов, что засели на принадлежащих мне по праву землях в Ливонии, и тебе как слуге моему надлежит выступить вместе со мной. Посему жалую тебе земли, что севернее реки Гави[25] вместе с замком Венденом, что на другом берегу той реки. Отправляйся со своими людьми да возьми эти земли.
— С какими же я силами отправлюсь против поляков, великий государь? — вопрошал испуганно Магнус, не вставая с колен.
— Я вперед послал татарский отряд, уж доложили мне — нет в Ливонии польского войска, замки и города впусте. Ступай!
…И вот очередной город без боя раскрыл перед ним свои ворота. Герцог победителем въезжал в Венден, люд стоял толпой, приветствуя своего нового господина. Он был счастлив, ведь накануне того, как им занят был Венден, ему доложили, что Полубенский схвачен в Вольмаре и город ждет герцога, коему готов присягнуть.
— Где сам Полубенский? Он жив? — спросил Магнус двух своих ближайших помощников, немцев Томаса Анца и Гануса Берга, с улыбкой оглядывая рукоплещущую ему чернь.
— Нам доложили, что весь гарнизон Вольмара и князь брошены в подвал замка, содержатся там под стражей. Воль-мар наш!
Магнус кивнул с довольной улыбкой и, воздев правую руку, приветствовал мирных жителей. Затем добавил:
— Напишите туда, дабы с ними ничего не произошло. Это ценные пленники…
С хозяйским видом он вошел в замок, оглядел его мощные укрепления и, довольный собой, стал осматривать его изнутри. В Венден государь не велел ему вступать. Ровно как и в Кокенгаузен[26], куда он уже послал своих верных воинов — там тоже обещали без боя сдаться герцогу.
— Сегодня я отправлю царю грамоту. Доложу о наших успехах, — неспешно шагая по темным переходам замка, говорил своим помощникам Магнус. — Отправляйтесь в Кокенгаузен. Действуйте всюду от моего имени.