Виктор Харебов – Тайны иных миров. (Хроники профессора Вейра) (страница 12)
– Странное имя. Похоже на ветер, который уносит костры.
– А твое?
– Арсаг. Я внук охотника и сын воина.
– Ты всегда так смотришь на чужаков?
– Только на тех, кто приходит в дыму и говорит, что не знал дороги.
Вейр слегка улыбнулся:
– Я и правда не знал. Но, возможно, я нашел ее.
Седой снова обернулся:
– Если найдешь дорогу, скажи и нам. Мы тоже ищем ее каждый день – копьем, дорогой, конем и ночью под звездами.
Вейру позволили остаться на ночь. К нему приставили юного воина – худощавого, но гибкого как ремень – с глазами цвета сухой травы.
– Меня зовут Таргил, – сказал он, – сын Асбериха. Ты правда пришел… неведомо откуда?
– Из будущего, – кивнул Вейр. – Из мира, где никто уже не помнит запаха шершавой кожи седла. Где лошади живут в музеях.
– Жаль, – Таргил посмотрел на своего коня. – Мы без них – как птицы без крыльев.
Они сидели у костра. Таргил показывал, как плетут воинский ремень, рассказывал о том, как мальчики у аланов учатся верховой езде с пяти лет. Как на шестом году жизни впервые берут лук. Как отец дарит кинжал, а мать – крест из дерева, вырезанный по их особой вере, где Бог один, но степь – его голос.
– Ты спрашивал, где ты оказался, – сказал Таргил, не отрывая взгляда от узора на ремне. – Это земля к востоку от Аурелианума. Мы здесь уже пять зим. – Вейр слушал, не прерывая. Пламя играло на лицах, и казалось, будто время замедлилось. – Мы пришли сюда еще при отце моего деда, – продолжал Таргил. – Рим сперва звал нас врагами. Потом – братьями. Теперь мы – союзники. Или так говорят.
Он поднял взгляд.
– А ты… Ты не похож на человека из наших времен. Ни оружие твое, ни речь. Даже взгляд – будто ты многое потерял… и больше уже не ждешь.
Вейр кивнул.
– Я оказался здесь внезапно, – сказал он. – Я помню только, как туман рассеялся и я стоял у холма. А внизу были шатры. Лошади. Люди в мехах и железе.
Таргил усмехнулся уголком рта:
– Тогда судьба привела тебя к нам. А может, степь13 решила, что ты должен услышать ее голос. – Он протянул Вейру ремень. – Носи. Не как знак рода. А как знак, что ты сидел у огня с сыном аланов.
Пламя потрескивало, ветер шевелил кромку шатра.
Вейр поблагодарил Таргила за подарок, немного помолчал, затем спросил:
– Скажи… Какой у тебя родной язык?
Таргил поднял на него глаза, будто только сейчас понял, что Вейр говорит на совсем ином наречии и понимает ответ.
– Ты слышишь меня, как будто я говорю на твоем языке? – спросил он с легкой осторожностью.
– Да, – кивнул Вейр. – Но это… странно. Будто смысл доносится, а не слова. Я изучал
– Ты говоришь, как будто учился у самих жрецов Арьяны, – произнес Таргил, щурясь сквозь пламя. – Это речь… как ее называли старики… «
– Да, но я хочу понять, что ты говоришь на самом деле. Как называется ваш язык?
Таргил усмехнулся:
– Мы зовем его по-разному. Некоторые говорят: язык сарматской степи. Другие – просто аланский. Но у нас нет письма, как у римлян. Только слова, и песни, и клятвы.
Он подбросил несколько полен в огонь.
– Мы говорим не так, как франки или готы. Не как римляне. И не как ты. Ты – вообще не отсюда. Это я точно вижу.
Вейр опустил взгляд:
– Ты прав. Но мне важно понять. Я хочу услышать ваш язык, настоящий, не через этот… перевод.
Таргил чуть прищурился, затем медленно проговорил несколько фраз – певучих, с отрывистыми интонациями и почти персидским звучанием.
– Это – наша речь. Ты не поймешь ее полностью, – сказал он. – Потому что язык – это не только слова. Это запах костра. Это ритм копыт. Это вкус молока с дымом. Это взгляд отца, когда ты берешь в руки меч. Ты не жил с этим. Поэтому тебе будет слышен только смысл, но не пульс.
Он замолчал.
– Но если степь захочет, – добавил он после паузы, – ты услышишь больше, чем думаешь. Наш язык не похож на язык римлян или вестготов, – продолжал он. – Он живой. В нем шипят змеи, воют ветры и мчатся кони.
Он дышит, как степь, и гремит, как буря. Мы зовем себя
– А что для вас враг?
Таргил на мгновение замолчал.
– Враг – тот, кто не уважает землю под твоими ногами. Даже если он улыбается. Даже если он похож на брата. Гунн – враг. Он приходит не просто грабить. Он приходит, чтобы ты забыл, кто ты.
– А римляне?
– Мы сражались с ними. И не раз. Но когда пламя приходит с востока, даже враги становятся стеной.
Поздно ночью Вейр смотрел на небо. Звезды были теми же, что и в его веке. Только земля под ними была чище. Грубее – да. Жестче – да. Но настоящая. И люди в ней были таковы, что вера делала их несгибаемыми. Их могла сломить только вечность, но не судьба…
Он знал: это – лишь начало. Ветер с востока нес запах бурь. И в нем уже слышалась поступь Аттилы.
Глава 2. Копье и слава
Утро было ясным, но неспокойным. Над полями тянулись полосы дыма – не от пожаров, а от многочисленных костров, на которых с раннего рассвета варили кашу, кипятили воду, запаивали бронзовые пряжки. Над поселением витала атмосфера, которую не спутать ни с чем: войско готовилось в путь.
Таргил, бодрый, как будто не спал вовсе, разбудил Вейра еще до рассвета:
– Пойдем. Ты должен это видеть. Такое не покажет тебе ни один твой ученый манускрипт.
За валом поселения начинался широкий, покрытый туманом луг. Там, построенные в три широких линии, стояли аланские всадники. Коней обмывали, натягивали на них кольчужные попоны. Мужчины проверяли доспехи, затягивали ремни, опоясывались мечами. Звенели стремена, свистели плети, а где-то вдали уже глухо рокотала армия, готовая двинуться в поход.
– Это… – Вейр не договорил. Он был поражен.
– Это – мы, – сказал Таргил с достоинством. – Аланы. Воины кочевников, дети ветра и меча. Сегодня мы выходим навстречу Аттиле. Мы идем к римлянам – в лагерь Аэция.
– Аэций… – повторил Вейр. – Флавий Аэций, последний великий полководец Западной империи.
– Он и вестготы, – кивнул Таргил. – С нами Теодорих, король вестготов. Еще франки, бургунды, даже старые враги. Но сегодня все мы – одна рука. И в этой руке – копье.
Перед войском на массивном вороном коне стоял всадник. Его фигура была высока и пряма, как копье на знамени. Светло-русые волосы выбивались из-под кольчужного капюшона, черты лица были резкими, вырезанными будто ножом. Он отдавал команды – громко, четко, не оставляя пространства для сомнений.
– Кто это? – спросил Вейр, чувствуя, как сердце невольно замирает.
– Это он, – гордо сказал Таргил. – Наш вождь. Сангибан. Он поведет нас туда, где не каждый вернется, но каждый будет услышан землей.
– Можешь представить меня ему?
– Это непросто. Он не принимает всех. Но… ты чужой – и это, пожалуй, тебе поможет. Пойдем.
Когда они приблизились, Сангибан помотрел на них с высоты седла. Его глаза были цвета стали, но не холодной – кованой, натянутой, ждущей удара.
– Кто это с тобой, Таргил? – спросил он на чистой латыни.
– Странник. Ученый. Не просит ничего, не требует – только хочет понять, – ответил юноша.
Сангибан кивнул и спрыгнул с коня. Он жестом указал в сторону большого шатра, стоявшего в тени старого вяза: